71

И гвардейцы вдруг появились сразу отовсюду, будто осы налетели: выпрыгивали изо всех дверей и окон, выходивших на балкон, влезали через перила (уж не знаю, как они забрались — лестницу держали наготове, что ли?), а один даже выскочил из-под сервировочного стола — но ему сразу подставил подножку Ля Гуш, и гвардеец улетел к моим ногам.

Мерлин схватил голубую колонну-тяпис и замахнулся ею — по толпе гвардейцев будто ураган прошел — они свалились с ног. И от страха не стали снова подниматься.

А мой дракон раскрыл крылья и захлопал ими — но не взлетал — и у Брунгильды взметнулась коса от поднятого воздуха, а со стола улетела скатерть вместе со всем, что на ней стояло.

— Хватит, хватит! — завопила Брунгильда. — Я уеду!

Она повернулась к герцогу, который так и сидел за столом — хотя ветром от драконьих крыльев его вместе с креслом чуть унесло назад — и спросила:

— Дорогой, вели собирать наши вещи.

Валантьен ле Гуз поднялся и сказал вежливо:

— Боюсь, я не могу поехать с вами, ваше величество.

— Почему это? — насупила брови королева.

— Я государственный советник, я нужен Гольштании.

— Нужен Гольштании? А может быть — ей? — тыкнула в меня толстым пальцем королева.

Валантьен бросил на меня быстрый взгляд и отвел глаза:

— Нужен стране.

Это еще вопрос — нужен ты тут или нет. Сошлю тебя в ссылку за неверность — будешь знать.

— Но ты собирался на мне жениться! — топнула ногой Брунгильда — так, что зазвенели валявшиеся на полу бокалы и тарелки.

— Собирался, — невозмутимо подтвердил герцог. — Но ведь время от помолвки до бракосочетания для того и дано, чтобы подумать. И я подумал.

— Я знаю, когда ты подумал! — взревела Брунгильда. — Вот за эти две минуты! Когда меня с трона сбросили!

— Да, — опять невозмутимо подтвердил герцог.

— Ах ты обманщик! — подняв кулаки, двинулась на него королева. — Я тебе была нужна только потому, что я королева!

Герцог ответил уклончиво:

— Каждого любят за что-то.

— Ах, ты признаёшься! — крикнула Брунгильда, шагая к нему.

Герцог быстро поднял перед собой какую-то крышку от большого блюда, защищаясь. Брунгильда стукнула кулаком в эту крышку — и герцог отлетел к перилам.

Там он поднялся и сказал:

— Это было справедливо.

— Еще бы! — сказала Брунгильда, подошла к перилам и крикнула вниз: — Мама, он меня не любил! Он хотел только власти!

— Я так и думал, — спокойно сказал ее папаша.

— Такова жизнь, деточка, — философски откликнулась старшая Бабсбургша.

Какие мудрые люди.

А королева Бабсбургерии добавила:

— Хорошо, что в нашей Бабсбургерии другие законы — а то меня бы тоже, знаешь, теперь скинули.

— Да уж, — крякнул ее муж.

Брунгильда поджала толстые губки и, вскинув подбородок, сказала:

— Ну хорошо. Оставайтесь со своей… — Она окинула меня презрительным взглядом: — …тощей пацанкой.

— Гвардейцев своих забрать не забудьте! — сказала я ей.

— За мной, армия моя! — скомандовала королева и потопала в приемную. Гвардейцы осторожно поднимались и, полусогнувшись, перебежками проследовали за ней.

Один из них, с пикой в руках, вдруг задержался, обернулся и потыкал копьем воздух перед драконом. Дракон взрыкнул и вдруг пыхнул на него компактным таким небольшим огоньком. Пика загорелась. Гвардеец, заорав, отбросил ее и убежал сломя голову.

Герцог ле Гуз затоптал горящую пику — огонь погас. Дракон же громко икнул и выплюнул графитовый искрящийся камешек.

— О! Ригарик! — обрадовался Мерлин, взял полотенце у Ля Гуша и подобрал его — полотенце задымилось.

Так вот откуда эти обогревательные камни.

— Они так называются, потому что он ими рыгает? — спросила я Мерлина.

— Хм, — сказал он, бросая камень на серебряное блюдо, — я не думал. Но наверное. Это древнее название.

А Ля Гуш провозгласил громко:

— Да здравствует наша новая королева! Королева Алевтина Первая!

Ну хоть один запомнил мое настоящее имя!

И все на балконе закричали:

— Ура! Ура королеве Алевтине!

Даже Мерлин. И даже мой, который стал Брунгильдиным, а теперь ничьим, герцог.

Правда, другой де Гуз, Робин, кричал не «Алевтине», а «Львине» — видимо, сразу не смог уловить имя. А может, в шутку.

Внизу раздалось эхом:

— Але, Але, Але!

Оле, оле, оле!

Гномы! Мои верноподданные пропойцы-ювелиры!

Дракон радостно захлопал крыльями.

Герцог улыбнулся, подошел к дракону, сказал ему:

— Красавец! Где же ты скрывался раньше?

Дракон склонил к нему свою большую квадратную морду и оскалил зубы. Ну вот сейчас пыхнет же огнем!

— Осторожно, — невольно вырвалось у меня, и я тоже шагнула к дракону.

Но герцог спокойно поднял руку и погладил дракона по перламутрово-зеленой щеке. Дракон от удовольствия слегка прищурил огромные золотые глаза.

Но ведь герцог его погладил… Герцог его погладил прямо точно по щеке — не нащупывал ее, а точно прикоснулся! Валантьен, как и я, видит дракона, что ли?!

— Ты видишь дракона?! — воскликнула я.

— Да, — кивнул герцог. — И это странно, надо признать. Потому что насколько я понял, его видят только…

— Ты королевских кровей! — воскликнул Мерлин и стукнул себя по голове.