Глава 13

Все, у кого есть домашние животные знают, что завтрак начинается совсем не с кофе. А исключительно с уборки продуктов жизнедеятельности питомцев.

До недавнего прошлого я благополучно избегал этой участи. Несчастные, которые выгребали по утрам под неусыпным контролем пушистых хозяев «подарки» из лотков, вызывали высокомерную усмешку. Бедолаг же, которым приходилось в дождь или мороз тащиться на улицу, чтобы выгулять собаку, было откровенно жалко.

И вот все поменялось с появлением крохотной и прожорливой грифонихи. Блин, я еще не скоро привыкну к изменению ее пола. Причем без всяких современных тенденций. В общем, мои подозрения нашли явные подтверждения. И именно в вечер перед отъездом.

По закону сохранения энергии (или хрен знает, какому еще там закону): если в одном месте убывает, то обязательно прибывает в другом. Куся ела за двоих, поэтому вполне логично, что если на входе все это исчезало, то где-то появлялось. Пусть и в измененном виде.

А учитывая, что все русские поговорки складывались вовсе не для попытки сыронизировать, а несли мудрость дедов, я сразу направился за баню. И таки обнаружил там вспаханную землю, перемешанную со свежими удобрениями. Поэтому, к явному неодобрению Гриши, в короткий срок напряг нечисть, и мы вырыли выгребную яму. Ладно, бес с чертом вырыли. Но тут ведь самое главное — следить за качеством выполненным работ, верно? Или я не прав?

Чуть сложнее было донести до грифонихи, что именно от нее требуется. Продемонстрировать я не мог, а словами объяснить как-то не до конца получалось. Пришлось прибегнуть к хитрости. А именно три раза плотно покормить Кусю — кашей с тушенкой, сваренными мослами и каким-то премиальным кошачьим кормом, которого я прикупил на всякий случай в качестве перекусов. И вуаля. Грифониха поджала хвост и стала метаться по двору, искоса поглядывая на меня. После чего я проводил ее за баню и указал на яму. А затем ушел из поля зрения, чтобы не смущать Кусю.

Когда я слышал, что молодые мамочки хвастаются, как хорошо покакали их дети сегодня, я искренне считал их сумасшедшими. Но когда я заглянул в яму, мое лицо расплылось в довольной улыбке — я все понял. Начало положено.

На этой оптимистической ноте я и отправился спать. И сразу отрубился, несмотря на то что время было еще ранее. Видимо, мой организм оказался поумнее меня. И понимал, что сейчас надо запасаться энергией впрок. Хотя сказывалось еще что-то странное, чего я объяснить не мог. Стоило оказаться в доме, как глаза начинали слипаться.

Проснулся я не сразу, пару раз «смахнув» будильник. Благо, умные разработчики предусмотрели такую ситуацию, и чтобы навсегда отключить противную пиликалку, надо было разблокировать телефон и уже в самом приложении отрубить звонилку. Поэтому всего лишь после двух итераций я оказался на ногах. Надо все-таки, наверное, печень проверить. Не должен я чувствовать себя как с похмелья, когда совсем не употреблял. Или здесь дело в каком-нибудь Гришином проклятии на «алкашке»? Ладно, разберемся.

Не успел я выйти из комнаты, как чуть не заорал от страха. Казалось, мне уже давно надо было ко всему привыкнуть. Однако когда у тебя под порогом лежит мертвое уродливое тельце размером с ладошку, от неожиданности можно построить пару кирпичных заводов.

Это что еще за фигня такая? Я присел на корточки, разглядывая непропорциональное, словно изломанное худое тельце. С виду — самый маленький человечек. Пусть и с особенностями развития. Две ручки, две ножки, да чуть разные по длине. Но тут ничего такого. А вот лицо прям мерзкое. Огромный нос, расположенные на разном уровне глаза, искривленный полуоткрытый рот, в котором виднелись желтоватые неровные зубы. С такой внешностью раньше только в цирке выступали.

Из необычного — на спине два стрекозиных крыла. Ныне обломанных. Что называется, отлетался. Причина смерти явно была как-то связана со следами клыков. Я приложил пальцы и сходу вычислил того, кто расправился с этим уродцем.

— Куся!

Вообще, конечно, кричать так, будто ты потерпевший, в такую рань, что еще и солнце не взошло — верх невоспитанности. Мы даже Васю Лидова, соседа по комнате в общаге, в свое время методом террора и угроз отучили грохотать по утрам кастрюлями, когда он готовил себе завтрак. Жаворонок он, видите ли. После пары разговоров на повышенных тонах Вася внезапно понял, что он скорее голубь. Причем мира. А еще решил утром вместо громыхания посудой читать книжку или готовиться к парам. Правда, поменяли мы шило на мыло. Вася, причем без всякой злобы или умысла, сменил грохот на шуршание. С которым мы в итоге ничего сделать так и не могли.

Сейчас в роли возмутителя спокойствия выступил я. Но в мое оправдание — ситуация оказалась из разряда экстраординарных. И требовала мгновенного вмешательства.

Первым примчался Митя, который выглядел как спящая красавица, выпившая пять литров пива с сухой рыбой и разбуженная раньше срока. В общем, очень плохо. Затем подтянулся Гриша, который тоже был не в лучшей кондиции. И что самое интересное, все это время из комнаты наружу рвалась Куся.

— Да встаю, встаю, — недовольно отозвалась Зоя. — Что за дом? Один орет с утра, другая полночи ходит. Открой дверь, закрой дверь. Нашли швейцара.

Собственно, я девушку понимал. Мне тоже было интересно найти того человека, который впервые применил к утру прилагательное «доброе». В данное время суток больше всего хотелось сделать с миром что-нибудь насильственное, подпадающее сразу под несколько уголовных статей.

Но и Кусю можно понять. Она же наполовину львица. Считай, кошка. А тех хлебом не корми, дай войти в закрытую дверь. Правда, по традиции, сейчас грифониха должна была переступить через порог и направиться обратно. Но, видимо, взыграла орлиная кровь. Потому что Куся подбежала ко мне и села, явно довольная собой.

— Это ты сделала?

Ответом мне послужил внимательный и умный взгляд. Будто бы говорящий, а кто еще? Не эти же два балбеса!

— И что это такое?

Вот теперь Куся смущенно отвела глаза. Мол, охотиться — это одно. А вот разбираться в классификации — это совершенно другое. Угу, мы сначала убиваем, а потом думаем. Классика.

— Гриша? — вопросительно посмотрел я на беса.

— Я не знаю, хозяин, — честно признался тот. — Сроду такой нечисти не видал.

— Думаешь, нечисть это? — с сомнением спросил я.

— А кто ж еще?

— Я знаю сс… кто это, — материализовалась рядом Юния

И опять, по старой доброй традиции, Гриша сделал шажочек назад. А Митя и вовсе отпрянул. Вроде понимали, что с ними живет лихо, а стоило ей появиться, срабатывал рефлекс. Разве что Куся осталась сидеть без всяких проявлений эмоций, с гордостью переводя взгляд с убиенной нечисти на меня и обратно. Видимо, ожидала похвалы. Да Зоя замерла в дверях комнаты, не решаясь ни скрыться, ни подобраться поближе.

— Давненько я их не видела, — недобро ухмыльнулась Юния. — Те еще сс… суки.

— Не ругайся.

— Нормальное слово, его даже в книжках пишут, — возмутилась лихо. — Мне вот интересно, какая сс… сволочь сюда эту гадость притащила.

— Давай с самого начала. Это кто?

— Фурия. На наше счастье мертвая. Видимо, в твоей грифонихе просс… снулись охотничьи инстинкты, вот она и поймала одну из них.

— Молодец, — на автомате похвалил я Кусю, потрепав по голове. Что удивительно, комплимент и тактильное поощрение грифониха восприняла с удовольствием. Хотя меня и нельзя назвать большим специалистом по физиогномике неразумной нечисти. — Мне только не понравилось словосочетание одна из них.

— Так фурии живут роем, сс… Где одна, там и несколько. Не думала, что они вообще существуют. Ходили слухи, что извели их.

— Почему?

— Так они паразиты. Толку сс… них никакого. Лишь хист твой жрут и все. Первое время как ни в себя, потом поспокойнее становятся. Им тоже не нужно, чтобы ты загнулся. Кто ж их кормить тогда будет? А я-то думаю, чего все время сс… сил нет.

— Блин, вот невезуха, — вздохнул я. — Только я мог где-то подцепить этих фурий.

— Фурии не сифилис, просто так их сс… подцепить не получится. Принес тебе их кто-то. В специальном артефакте, да затем и выпусс… стил. Причем, принес, скорее всего, чужанин. Потому что к хисту рубежника они могли бы присосаться.

Не надо было быть обладателем стобалльного ай-кью, чтобы сложить одно с другим. В последнее время из чужан дома у меня были только Васильич и Наташа. Учитывая, кому прислуживала девушка… Меня даже током пробило.

— Юния, а ты слышала что-нибудь про византийский ларь?

— Как не сс… слышать. Внутри такого ларя у существ всякая воля пропадает. Только не делают их давно, сс… слишком дорого.

— Но для фурий же самое то, да?

— Да, — кивнула лихо. — А что такое, сс…?

— Да ничего. Мне Наташа открытым текстом так и сказала, что у нее византийский ларь. И нужен он ее хозяйке, поэтому приспешнице пришлось весь день его таскать. Блин, да мне Наталья сама подсказала, насколько могла. Открытым текстом разве что не проговорила, потому что тогда сразу бы подумали на нее.

— И что это меняет? — пожал плечами бес. — Гадость-то эта все равно у нас.

— Зато теперь мы знаем, откуда ее принесло. И лишний раз убедились, что приспешница Инги работает на два фронта. Уже неплохо. Юния, как избавиться от этих фурий?

— Я откуда знаю, сс…? — искренне удивилась лихо. — Я же не рубежник. У них и сс… спрашивай.

— Что ж, ты не поверишь, но это вполне себе неплохой совет. У меня даже есть подходящая для этого кандидатура. Так, нечисть, пока я в отъезде, потусуйтесь-ка вы в бане. Может, там негативный эффект от фурий будет меньше. Кусе, как я понял, они не грозят, потому что у нее имбовая способность. Зоя…

— Чужанам опасс… саться нечего, — подсказала мне лихо.

— Зоя, ты можешь не беспокоиться, с тобой все нормально. Это, Гриша, сделайте с трупом что-нибудь. Я, блин, уже и так опаздываю.

Пока я впопыхах мылся, мучил приложение на предмет подходящей машины. «Зверя» я хотел оставить дома, потому что не был уверен, что вернусь непосредственно к Подворью.

Однако реальность утренних запросов и моя «везучесть» сделали свое дело. И дураков, решивших приехать в СНТ в это раннее утро не нашло. Пришлось все же садиться за руль верного «коня». С другой стороны, во всем надо искать плюсы. К примеру, доехал я значительно быстрее, чем плелся бы на такси. Все же, это мой город. И я знал, где можно проскочить побыстрее. Да и утро тоже сыграло на руку. Все еще либо просыпались, либо даже не думали о том, чтобы выскочить наружу.

В итоге к точке назначения я прибыл с запасом в две минуты. Даже успел припарковать «Зверя» в одном из дворов, где он точно мог бы простоять пару дней. Я почему-то искренне надеялся, что больше нам не понадобится.

В Подворье все уже было готово к перевозке особо крупной нечисти. Для этого дела к казармам, в которых, судя по всему, и находилась тюрьма ака зоопарк, Миша пригнал «Газон». В смысле, старенький ГАЗ-3309 с фургоном. Белый, даже помытый, хотя это, наверное, сыграло в минус. Потому что сразу проявились потертости и ржавчина.

— Здравствуй, Матвей, — снова пожал мне руку Егерь. — Здорово, что не опоздал. Если новое дело начинается с того, что кого-то приходится ждать, ничего хорошего не выйдет.

Он вдруг понюхал руку и, усмехнувшись, покачал головой:

— Говорю же, интересный ты человек.

Правда, после сделал то, что в приличном обществе сочли бы оскорблением. Вытащил со Слова какой-то платок, больше походивший на тряпку, и принялся тщательно вытирать руки.

— В этой штуке аспида повезем? — спросил я, указывая на «Газон», стараясь делать вид, что ничего особенного не произошло.

— Да, ты не переживай, фургон изотермический. В таких обычно продукты возят. Там можно установить определенную температуру и ехать до самого Нелидово. Через Тверь и Ржев.

— И долго ехать?

— Часов десять, — ответил Егерь, убирая платок обратно на Слово. — Но тут уж от дороги зависит. В тесноте, конечно, но чего уж там.

Все это время нас внимательно слушал Рехон, стоявший в нескольких шагах. Всем своим видом он напоминал одежду, которую не смогли пришить ни к одному женскому органу. И, судя по хмурому лицу, был не очень этим доволен.

Меня же интересовало совершенно другое. Насколько я помнил, в «Газоне» было лишь одно пассажирское сиденье. Если мне не изменяет математика, то водительское плюс пассажирское равно два, а никак не три. Конечно, Миша мог сказать, что он поедет в фургоне. Тогда вряд ли бы он вспомнил про тесноту.

Стоило заглянуть внутрь, как все встало на свои места. «Газон» искусно «заколхозили». Это выдавали не только бахрома возле окон, вырвиглазная оплетка руля, но и замененное пассажирское кресло. Нынешний владелец поставил неродное широкое, я даже не пытался догадываться от какой машины. Понятное дело, что пристегиваться здесь было попросту некуда. Да и незачем. Мы бы тогда не поместились. Ох, не нравится мне все это.

С другой стороны, оставалось только восхититься находчивости Егеря. Всего лишь за день он нашел подходящий автомобиль. А судя по номерам, «Газон» был местным.

Миша между тем открыл фургон. Ну, не знаю, чего там изотермического. Обычные оцинкованные пластины. А Егерь уже подал знак одному из ратников.

— Сейчас выведут, — объяснил он мне. — Жуть как этот момент люблю.

— Какой?

— Знакомство.

Я бы вполне его понял, если бы сейчас к нам вывели страстную блондинку. Хотя, если женщину выводят под руки, наверное, стоит задуматься, куда тебя заведет это знакомство.

Хотя аспида все же вынесли. Восемь ратников под предводительством воеводы, который сейчас напоминал заведующего мясного производства, тащили извивающуюся змею. Ну ладно, это там кобра или гюрза — змеи. Аспид походил на откормленного питона или молодую анаконду. Илия же говорил, что товарищ за раз расщепил на атомы две коровьи туши.

Из неожиданного, лично мне не очень понравились колючие шипы вдоль спины. И небольшой рог на морде. Это какая-то неправильная змея и, наверное, она дает неправильный яд. Особенно учитывая то, что эти самые шипы чем больше аспид метался, тем сильнее поднимались.

А еще нечисть… переливалась. Если говорить проще, то будто диспергированные частицы в дисперсионной среде под действием электрического потенциала. Вот тело то стало совсем черным, почти антрацитовым, то вдруг посерело.

Когда аспида поднесли к Егерю, тот указал на землю перед открытым фургоном. А затем приказал.

— Отпустите.

— Он же опасен, — возразил один из ратников.

— Не опаснее других. Отпустите.

Рубежники обернулись на воеводу, и тот после непродолжительного колебания кивнул. Мой, делайте, как говорит. Хотя на всякий случай Илия все же отошел в сторону, с интересом наблюдая за развитием ситуации. Более того, даже Рехон смотрел на происходящее с явным любопытством.

Как только аспид оказался на земле, он сначала свернулся клубком, а после поднялся метра на три. Рука сама собой потянулась за мечом.

Однако любопытнее всего повел себя Егерь. Он поднял ладони, демонстрируя их аспиду. Я же с интересом уставился на его пальцы. Весьма необычные. Короткие, утолщенные в суставах, на указательном правом на сгибе виднелся шрам, а на левом следы от ожога. И еще руки казались очень заскорузлыми, грубыми. Типичными для какого-нибудь работяги.

Аспид шипел и раскачивался из стороны в сторону, явно стараясь определить цель для атаки. И Егерь словно пытался облегчить ему задачу. Он стал неторопливо приближаться к нечисти. И та ответила взаимностью. Зашипела и подалась вперед.

Вот теперь Михаил остановился, словно громом пораженный. Аспид меж тем почти бросался на рубежника, раскачиваясь все сильнее. И вдруг замер, развернув широкую морду с небольшим рогом. А потом без всякого стеснения склонился к ладоням Егеря и принялся лизать их раздвоенным языком.

Михаил постоял еще немного, после чего неторопливо опустил руки и стал… гладить аспида по его чешуйчатой голове одной ладонью, позволяя лизать другую. Затем так же неспеша вытащил со Слова ту самую тряпку и тут змея чуть не разорвало на части от эмоций. Аспид вился вокруг Егеря, как собака, увидевшая хозяина после долгой разлуки.

Рубежник неторопливо залез в фургон, подождал, пока змей сделает то же самое. Затем положил на пол тряпочку, которую аспид тут же принялся зализывать до дыр. Неторопливо вылез наружу и закрыл створки фургона, повесив замок.

— Все, теперь доедем без проблем, — заключил он.

Ответом Егерю стали оглушительные аплодисменты. Хлопал даже умудренный опытом воевода. Совсем как маленький мальчишка, которому впервые показали фокус. Что до Михаила, он овации не оценил. Жестами приказал перестать и ткнул в сторону машины, давая понять, что не нужно волновать аспида.

— Ну чего стоите? — обернулся Егерь ко мне. — Поехали.