Глава 8

Все мои познания о тонкостях отношений с женщинами сводились к единственному правилу — в присутствии одной нельзя хвалить другую. Эту тайну мне, само собой, открыл Костян. Больше попросту было некому. Наверное, друг мог много чего рассказать еще, но не видел в подобном «практической необходимости». Костик искренне и даже с некоторой степенью снисходительности считал, что я в этом деле совершенно безнадежен. Потому что «легче медведя на велосипеде научить ездить, чем тебя общаться с женщинами». Кто же виноват, что медведи такие талантливые?

Собственно, не скажу, чтобы он был совсем не прав. Если все мои непродолжительные отношения разложить на схемы или формулы, то вывод оказывался бы одинаков: «Просто так сложилось».

Хотя вру, Костик дал мне еще один «правильный» совет: «Просто будь собой». Ага, план надежный, как швейцарские часы. Просто «будь собой» Короткова Константина — симпатичного, высокого, с подвешенным языком — и «будь собой» лопоухого Матвея Зорина — совершенно разные. Хотя определенный смысл в словах друга имелся. После долгих неудач и поражений надо оставаться собой, чтобы не пришлось ради призрачной симпатии всю жизнь притворяться.

К примеру, данная философия привела меня к сегодняшней точке на жизненном отрезке. А именно к двум сидящим на кухне красавицам, отличным друг от друга настолько, насколько вообще могли быть разными женщины. Холодная и собранная Зоя сидела лицом к двери, закинув ногу на ногу и нервно ей покачивая. А вот даже по спине Наташи я понял, что она сейчас улыбается. Или очень старается скрыть улыбку.

Едва завидев меня, Зоя подскочила с места. С явным желанием поинтересоваться судьбой грифона. На что я быстро приложил палец к губам и кивнул на гостью. А после та обернулась сама.

— Матвей, жутко рада тебя видеть.

— Жутко или рада?

— Все вместе.

Наташа подошла и показательно поцеловала меня в щеку. Ну да, само собой, чтобы позлить Зою, раньше у нас таких приветственных ритуалов не наблюдалось.

— Какими судьбами? — совершенно искренне спросил я.

— Неужели я не могу заехать к тебе в гости просто так? — будто бы даже удивилась Наталья.

Правда, встретив мой полный нордического спокойствия взгляд, рассмеялась:

— Поболтать.

— Зоя, если тебе не трудно, посмотри, что там с баней?

— С баней? — побагровела девушка.

— С баней. Гриша обещал воды натаскать в котел, чтобы вечером можно было затопить. И дров наколоть.

Из-за подобной напраслины где-то на антресоле зазвенели кастрюли. Впрочем, бесу хватило благоразумия не выдавать себя.

— Мне… проверить? — все упиралась Зоя.

Блин, а я искренне считал ее умной.

— Тебе! Проверить! — ответил я, добавив в голос чуть больше стали.

Только после этого Зоя, обиженно пытаясь сжечь ноздрями весь окружающий воздух, шумно пошла на выход.

— Из-за нее, что ли, мы перестали дружить телами?

— Как это вульгарно звучит. В любом случае, не имеет значения, — ответил я.

— Не то чтобы я не одобряю, но стоит ли из-за одной женщины ставить на себе крест?

— Считаю дни до момента, когда стану импотентом, — вздохнул я. — Давай уже к делу. Как говорится, сиськи-письки отдельно, котлеты отдельно.

— Это где так говорится? — приблизилась ко мне приспешница.

— Наташ, давай уже к делу.

— Ладно, ладно, не душни. Нас тут никто не слышит?

Я хмыкнул. Учитывая моего рыжего балбеса где-то на антресолях да лихо в Трубке… Что-то мне подсказывало, что и Митя с его абсолютным слухом затаился где-то неподалеку.

— Ничего сказанное здесь дальше этого дома не уйдет, — пообещал я.

— Хорошо, — села на табурет приспешница. — Чай, кстати, бомбический, там чабрец?

— Наташа, чайный клуб дальше по улице.

Снаружи донесся радостный вопль Зои. Она явно отреагировала так на встречу с грифоном.

— А это, видимо, дом скорби, — хохотнула гостья.

— Наверное, бес все-таки нарубил дров, — объяснил я Наташе. — У нас мало времени, она может скоро вернуться.

— Да поняла, поняла. В общем, как бы сказать в двух словах. Травница встречалась с Дедом.

— Ну бывает, это личное дело каждого. И вообще, тебе должно быть стыдно осуждать ее за такое. Самой Инге тоже черт знает сколько лет. Да и о вкусах не спорят.

— Блин, Матвей, я поражаюсь твоей неосведомленности. Дед — это Трепов Тимофей Валентинович, протектор тверского ордена Созвездие, кощей с тринадцатью рубцами.

— А, этот Дед, — протянул я. — И зачем она встречалась?

— Так мне Инга все и рассказала. Как я поняла, у Деда на нее есть какой-то свой рычаг давления. После встречи она была, как бы помягче сказать, бледновата. Думаю, через Травницу Дед может попробовать дотянуться до тебя. Но это еще не все…

Наташа довольно усмехнулась.

— Инга сама не горит желанием помогать Трепову. Это она мне сказала лично. Если представится шанс подставить его, она подставит.

— Вот уж невидаль. Опять все против всех, — вздохнул я. — Но как мне это использовать?

— Я откуда знаю? Я свою часть договора выполняю, а ты не забудь про свою. Только и всего. Ладно, пойду, пока твоя подруга мне глаза не выцарапала. Матвей, чуть не забыла, подай вон тот ящик под столом.

Ящиком это можно было назвать весьма условно. Нет, по ряду признаков вещица действительно на него походила. Неряшливо сбитый ящик. Но это только на первый взгляд. К примеру, боковины использовались из редких пород дерева. Да и гвозди какие-то странные, с треугольными шляпками, явно выкованные вручную. А еще очень удивило, что одна из досок оказалась оборудована медным крючком, и сейчас она была отодвинута.

— Это что такое? — поинтересовался я.

— Византийский ларь. Хозяйке понадобился, вот и таскаю весь день. Пока.

И Наташа ушла, оставив меня размышлять над непродолжительным диалогом. Нет, что моя замиренница дружит с Треповым, не сказать чтобы удивило, скорее озадачило. Да и дружба тут весьма условная. Но все же обстоятельство это можно отнести к разряду неприятных.

Как бы мне заинтересовать Ингу, чтобы создать коалицию против Деда? Да и можно ли так сделать? Думаю, Травница спит и видит, как бы самой завладеть реликвией. Она слишком стара и опытна, поэтому явно не будет относиться ко мне как к равному. Разве что у меня на руках не окажется какого-то увесистого козыря.

Додумать я не успел, со двора ворвалась Зоя.

— Матвей, кто это был?

— Наташа. Она разве не представилась?

— Ага, представилась. Сказала, что старая знакомая!

Судя по интонации Зои, объяснение ее не устроило.

— Коллега по работе.

— Она в смысле — как и ты? Ну, волшебница?

— Нет, она помощница волшебницы, но очень хочет ею стать. Не бери в голову.

— Что-то непохоже, чтобы у вас были чисто рабочие отношения.

Есть такое простое правило: «Если не хочешь врать — меняй тему разговора». Что я с большим мастерством и сделал.

— За Кусю, кстати, могла бы и спасибо сказать.

— Спасибо, — вполне искренне ответила Зоя.

Как я это узнал? Одним проверенным способом. Жалко, что чужанская благодарность оказалась весьма скромной. Мне просто почудилось, что промысел едва колыхнулся, да на этом все.

— Где ты его нашел?

— Где нашел, там уже нет. Зоя, если ты не против, я немного поработаю.

Девушка изогнула бровь, мол, чего-чего сделаешь? Хотя я ее в чем-то понимал. Когда айтишник говорит, что поработает дома — это еще куда ни шло. Но вот с рубежниками было все гораздо сложнее.

— Хозяин, неужто и есть не будешь? — появился Гриша. — Там холодное, но я могу подогреть.

— Слушай, а ты можешь по-быстрому окрошку сварганить?

— Смогу. Только говядины нет, придется, прости господи, колбасу порубить.

— И кваса, — вспомнил я, что не всегда все зависит от наших желаний.

— Зато кефир есть, — решила помочь Зоя.

Вот только мы с Гришей смерили ее таким презрительным взглядом, что стало ясно — в этом доме подобные извращения лучше даже не обсуждать.

— Хозяин, мужик с третьего дома квас всегда пьет. Дрянной, правда, из бутылок пластиковых. Ему жена пить запретила, вот он на квас и перешел. Я могу сбегать, одолжить по-соседски, он и не заметит. А после вернем.

Мне показалось, что я еще не успел кивнуть, как Гриша исчез. Зоя тоже ушла, поэтому я достал пергамент, подаренный чурами, и принялся читать. Так увлекся, что не заметил даже, как вернулся довольный Гриша и принялся готовить.

А увлечься было чем. Написано оказалось на древнем, как его там Былобыслав назвал, старославянском? Ну вот, некоторые слова приходилось даже гуглить, после чего записывать переведенное в телефоне. Для этого дела я использовал аккаунт бывшего одноклассника, который перестал туда заходить. Нет, с ним все было в порядке, вроде просто пароль потерял. Надеюсь, он его и не восстановит никогда, а то зайдет, а там такое!

В общем, бес закончил намного быстрее, чем я, и ходил вокруг в нетерпении. Поэтому когда я поставил итоговую точку и кивнул, стал проворно накладывать окрошку.

— Сметанки уж сам ложи сколько тебе надо. Горчички тоже по вкусу.

— Не ложи, а клади.

— Ложи, клади — будто от этого что изменится, — недовольно пробурчал бес.

— Ладно, ладно. Ты лучше скажи, где Митя?

— А он в бане сидит. Как эта пришла, ну, которая с рубежницей той таскалась…

— Наташа, — подсказал я.

— Вот надо тебе все эти имена запоминать? — вздохнул бес. — Сказал: «Милочка, солнышко» и ладно. В общем, когда она пришла, Митя наш сразу в баню удрал. Ты же знаешь, как его бабий пол кручинит.

— Позови его. Сдается мне, тут работа по чертовской части.

А сам принялся есть окрошку. Вот не знаю, как это делает Гриша. И как вообще готовят многие искусные повара. Мне если дать все те же ингредиенты, то я сделаю нечто посредственное. У беса же все получалось как-то… волшебно, что ли. По-другому и не скажешь.

Я съел две полные тарелки, после чего устало отодвинулся от стола. А Митя, словно того и ожидая, наконец вошел на кухню.

— Надо было чего, дяденька?

— Надо. Нам нужен какой-нибудь небольшой зверек для ритуала. И как можно быстрее.

— Я силки расставлю, — оживился Митя. Ему вообще нравилось все, что относилось к лесу. Даже если дело касалось скромного масакра. — Но по поводу быстро, тут как пойдет.

У меня вдруг родилась гениальная идея. А что, если устроить мини-состязание между ним и Кусей? Время уже близится к вечеру, в сумерках никто не разглядит грифона. Да и нечисти в округе нет, а далеко Куся заходить не станет. К тому же, была у моего плана второстепенная функция — посмотреть, как питомец будет выполнять приказы.

Я вышел во двор и обнаружил все на своих местах. В смысле, Зоя пыталась погладить грифона, а тот с недовольным клекотом уклонялся. Но было видно, полулев-полуорел играет и не собирается причинять вред девушке.

— Куся, иди ко мне, — позвал я.

Вот взяли же дурацкое имя. Лучше был бы Мухтар или Снежок. Хотя нет, перья у нашей птички не белые, а серые. Правда, по описанию Аптекаря, королевские грифоны отличались от остальной братии как раз белоснежной расцветкой. Может, полиняет еще?

Грифон на мгновение замер, а потом бодро затрусил ко мне и остановился в двух шагах.

— Задание тебе. Надо принести сюда небольших живых грызунов из леса. Я буду делать ритуал. Все понял?

Вместо ответа Куся секунды три пристально смотрел мне в глаза, а потом опустил голову. Видимо, это да.

— Еще кое-что. Нечисть и людей не трогать, по возможности стараться вообще их избегать. Это понятно?

На сей раз грифон добавил еще какой-то звук, напоминающий клекот орла. То ли возмутился, то ли что-то сказал. Жалко, что я не понимаю этот язык.

Я проводил Кусю до калитки, открыл ее, и грифон нехотя вышел наружу. Будто вспоминал, чем закончилось его прошлое отбытие из отчего дома. Впрочем, спустя мгновение королевская нечисть уже рванула вверх по улице, направляясь к пролеску, а после исчезла в ближайшей чаще.

— Матвей, вдруг он опять потеряется? — услышал я недовольный голос за спиной.

— Нет, теперь он точно не потеряется. Грифоны — они вроде как собаки. Им важно быть частью стаи. Для него и ты, и я, и даже мои домашние — его стая.

— Чего ж он тогда их гонял? — удивилась девушка.

— Показывал, кто тут вожак. Выяснилось, что пока для вожака у него кишка тонка, поэтому в данной стае он будет на правах зама. Надеюсь, что у него в голове именно такая иерархия, если я все правильно понимаю.

Вернулся Куся скоро. Довольный, мокрый, с измазанной в крови мордой. И, само собой, с уловом. Я не знаю, как у него получилось, но он одновременно нес в клюве крупного зайца, выдру и крота. Что объединяло всех этих существ — все они были уже в шаге от смерти. Куся не церемонился, когда ловил их.

— Я сказал живые, но не сказал, что невредимые, так? — разочарованно спросил я.

Судя по умным глазам грифона стало ясно, что вопрос был исключительно риторический. Эх, Кусали, тебе бы в юридической фирме работать, а не нечистью быть. Лазейки ты находишь мастерски. Понял, принял. Тебе же хуже. Засыпался на такой фигне, показал себя в деле. Значит, в следующий раз буду внимательнее.

— Ладно, делай с ними, что хочешь.

А вот это оказалось для Куси сложной задачей. Потому что как только он раскрыл клюв, заяц решил показать как он убегает из последних сил. Да и выдра надумала срочно поискать поблизости водоем. Разве что крот не собирался никуда драпать, уже явно видя свет в конце тоннеля. С другой стороны, хоть что-то он увидел. Вот только животные не учли кровавый нрав моей нечисти и его поражающую быстроту.

В короткий миг беглецы были пойманы и растерзаны самым грозным хищником в округе. Мне оставалось сказать лишь: «Куся, неси их в свое корыто!».

К моменту, когда появился с добычей Митя, грифон съел подчистую все, что поймал. Включая мех, хвосты и когти. Правда, теперь как-то странно отрыгивал. Как бы ему плохо не стало.

Лесной черт нес в правой руке лисенка (где он его тут только нашел?), а в левой какую-то здоровую мохнатую крысу.

— Лису отпусти, а вот эта крыса подойдет.

— Это ондатра, дяденька.

— Вот тянет вас сегодня на всех этих водоплавающих. Завяжи ей лапы, чтобы не сбежала. И морду. Еще цапнет.

Нет, мне и до сих пор не доставляло особого удовольствия убивать зверей. Скажу больше, я многое бы отдал за то, чтобы этим не заниматься. Но рубежный мир в данном плане намного более суров, чем чужанский. Здесь ты не сможешь кушать котлетки, предварительно не завалив корову. Нет, не то чтобы я собирался сожрать эту волосатую водяную крысу. Я образно.

Митя меж тем выпустил лисенка, который с испугу сначала драпанул во двор, однако столкнувшись с грифоном, бросился в обратную сторону. А затем черт сбегал за пеньковой веревкой и проворно связал ондатру. Та пищала и извивалась, и эти звуки еще больше рвали мне сердце. Но куда здесь денешься, если нужна жертва?

Я вытащил нож Спешницы, не без дрожи взяв за шкирку водяную крысу. Мокрую, холодную, со спутанной шерстью. Когда же все это кончится? Ритуалы, печати, грифоны? Хотя чего я — ответ на поверхности. Когда ты, Мотя, умрешь. Если хочешь жить, изволь вертеться. У верблюда два горба, потому что жизнь — борьба. Это еще хорошо, что корабль пустыни не приходится приносить в жертву.

Нож скользнул по шкуре ондатры, обагряясь кровью. А несчастное животное завопило от ужаса. Хлопнуло окно в доме, поставленное на проветривание, — это Зоя четко отреагировала на творящееся во дворе. Правильно, если не слышать, то можно подумать, что ничего и не происходит.

Меж тем я подошел к Кусе, очертил окровавленным клинком форму печати над грифоном и произнес правильные, как мне казалось, слова. Если, конечно, не налажал с переводом:

«Для глаза опытного враждебного, для руки твердой чужой ни облик твой, ни хист теперь не подвластны».

А после наконец прекратил мучения ондатры, залив кровью Кусю. Причем, грифон не демонстрировал, что происходящее ему не нравится. Больше того, ловил клювом капли. Блин, его же потом помыть придется. Или как?

Печать набухла промыслом будто даже против моей воли. Она ярко засветилась, словно вобрав в себя свет уличных фонарей и тут же погасла. Но я почувствовал ту невидимую нить, почти не различимую, которая тянулась от меня к ней.

Чуры не обманули. Печать действительно оказалась искусна. Ее можно было сравнить с изумительным ровным шрамом, который оставляет после операции опытный врач. А еще на контрасте я понял, что мои родные печати, которые по-прежнему висят над домом, жрут больше промысловой «электроэнергии». Вот те раз. Хотя ведь они не самопальные.

Единственное разочарование — Куся не изменился. Ну, не считая того, что вся его голова теперь была измазана в крови. Хотя чего я, русским языком, пусть и очень старым, сказано же — для чужого и враждебного. Я не под одну категорию не подпадал.

— Гриша, Митя.

Удивительное дело, но оба появились передо мной в ту же секунду. Черт ладно, он и не уходил никуда. А послушность беса обескуражила.

— Вам двоим партийное задание. Помойте грифона.

— Хозяин, да чем я тебя прогневал?

— Ничем. Можешь не мыть, но я сейчас пущу его в дом, а потом ты будешь отдраивать всю мебель. А ты, — я посмотрел на Кусю, — нечисть не обижай. Они делают все по моему приказу. Понял?

Куся издал звук, напоминающий работу двухтактного двигателя или нарастающий рокот водопада. Правда, смотрел грифон куда угодно, только не на меня.

— Ладно, ладно, в пергаменте ничего не было сказано, что жертву нельзя есть. Но нечисть не трогать, ты понял?

Только теперь грифон внимательно поглядел на меня своим «соглашающимся взглядом». А мне оставалось лишь бросить мертвую тушку ему в корыто. После чего я направился домой.

Все, что мне хотелось — спать. Единственное, чего я опасался, так это разговора с Зоей. Точнее, я был максимально не настроен на него. Однако судьба смилостивилась. Дверь в ее комнату оказалась закрыта. Я даже не представляю, как придется отрабатывать эту удачу, но сейчас я был готов на любые кары в грядущем. Лишь бы спокойно поспать.