Глава 9

Алкоголь я одновременно любил и не любил за одну и ту же вещь — за похмелье. С одной стороны, ужасно, когда утром ты пытаешься наждачным языком провести по сухому небу и пошевелиться так, чтобы голова не разлетелась на осколки. С другой, разве нет в этом какой-то высшей справедливости? Ты знал, что будет. И все равно вливал в себя жидкость, которая отравляет твое тело. В этой жизни за все приходится платить. Наверное, это и есть высшая справедливость.

Вот только сегодня я испытал нечто вроде недоумения и обиды. Хотя бы потому, что вчера не употреблял, а вот организм решительно подавал сигналы, что я практически умираю. Это было как минимум обидно.

Только спустя какое-то время я с некоторым запозданием понял, что мое состояние едва ли похоже на похмелье, скорее на начало ОРВИ или другой вирусной гадости. Нет, все было бы терпимо, если бы не одно «но» — рубежники не болеют. Или я чего-то не знаю?

Да и хист замер примерно на той же отметке, что и вчера после создания печати. Это-то что еще за беспредел? Что за сбои в моем четко отработанном графике?

Ответ обнаружился на кухне в виде страдающего Гриши. Бес обхватил руками голову и сидел перед пустым стаканом, в котором явно был не чай.

— Григорий, а ты чего уклоняешься от прямых обязанностей?

— А?.. — тяжело протянул бес.

— Промысел почему не восполняешь?

— Прости, хозяин, чего-то мы вчера дали жару. Еле глаза сегодня продрал. Давно так хреново не было, хотя выпили-то всего…

Он начал загибать пальцы и шевелить губами. Понятно, бутылки считал.

— Ладно, надо завтракать и собираться. Времени уже много. А что ты болеешь, это нормально — старость называется. Да и печень не железная. Есть время разбрасывать камни, а есть пить «Гептрал».

— Какая старость? — возмутился бес, только очень тихо. — Я молодой еще, мне жить и жить. Просто паленка, наверное.

— Надо расторопши попить, дядя Гриша, — подсказал вошедший черт.

К слову, и Митя выглядел так себе. Даже будто посерел лицом, как бы забавно это ни звучало. Короче говоря, из афрочерта стал метисом.

— Иди ты на хер со своей расторопшей, — дипломатично ответил бес. — Помогай давай, сейчас хозяину яичницу хоть пожарим.

Чем именно должен был помогать Митя в приготовлении такого нехитрого блюда, не понял ни я, ни черт. Последний разве что подошел к бесу и поднял того на ноги, а затем Гриша стал шуршать по хозяйству сам. Хотя в каждом движении Гриши сквозила какая-то неуклюжесть. Он вообще будто бы сам на себя не был похож. У меня даже возникла дурная мысль, не доппельгангер ли это?

Вот и яичница получилась откровенно дрянной. Верх остался сырой, а края чуть подгорели. Не хочу сказать ничего плохого, но даже я бы лучше приготовил.

— Извини, хозяин, — буркнул Гриша, признавая свое окончательное фиаско.

— Ладно, я все равно не особо есть хотел, — ответил я, чуть поковыряв для приличия завтрак. — Надо грифона будить. Он-то чего спит так долго?

— А чего ему не спать? — недовольно пробурчал бес. — Нажрался как слон, намылся, вот и дрыхнет.

— Ладно, разберемся.

Я подошел к двери и постучался. Зоя ответила не сразу, а с небольшим запозданием. Вот уж удивительно. Девушка была жаворонок (с плавным переходом в дятла — иногда любила мозги выклевать), но до сих пор спала. Может, мы правда вирус какой подхватили?

— Доброе, мне нужен Кусмастер.

Грифон лежал, свернувшись, на кровати, как какой-нибудь декоративный пес. Ну, из тех, которые вырастают сантиметров до тридцати, ссутся при каждом стрессе и постоянно лают. Плохая привычка. Потом придется отучать, когда он немного вымахает.

Куся услышав мой голос, раззявил клюв, яростно зевнув и стал медленно подниматься на лапы. А я тем временем чуток приходил в себя. Потому что за прошлую ночь мой питомец подрос сантиметров на десять. Видимо, проблему с кроватью придется решать в самое ближайшее время.

Что еще интересно, Куся не просто вытянулся, а окреп. Вот что жратва и прогулки на свежем воздухе делают. Но, конечно, в первую очередь еда.

— Вы куда собрались?

— На дрессуру, — обманул я Зою. А чего рассказывать, что чуры зачем-то хотят поговорить по поводу вчерашнего инцидента?

Мне даже подумалось, что я только что узнал самую суть всех несчастных браков. Вот почему супруги врут друг другу? Не из-за нелюбви или неуважения. Просто легче солгать и избавить себя от долгого и ненужного разговора, сэкономив свои время и нервы. Ладно, в следующей жизни рожусь красивым, умным и с нормальным пониманием, чего хочу от женщины. В этой вряд ли получится что-то изменить.

Грифон проворно пошел к двери, но как только я открыл ее, бодро затрусил не к калитке, а во двор. Я собрался было крикнуть и пригрозить разными карами, но когда последовал за питомцем, то обнаружил его у своего корыта. Хотел бы сказать разбитого, но нет, целого, да еще и вымытого. Видимо, вчера моя нечисть от души расстаралась.

Поначалу я хотел напомнить Кусе, что времени совершенно нет, однако кто хоть раз видел глаза голодного ребенка, меня бы понял. Несмотря на то, что грифон весь вечер пиршествовал, вчера — это было вчера, а сегодня наступил новый день. К тому же, понимать надо, он молодой растущий организм со всеми вытекающими последствиями. Я зашел внутрь, достал вусмерть замороженные говяжьи ребра и вынес на улицу.

— У тебя две минуты.

Грифон к моим дарам отнесся с благосклонностью. И тут же приступил к разгрызанию обледеневшей еды. Я же пока суд да дело, поменял ему воду. Под это Гриша приспособил одну из старых кастрюль. Еще меня до сих пор очень интересовало, куда Куся ходит в туалет. Он же не феечка, чтобы радугой какать.

Однако на невероятно важный жизненный вопрос Вселенная не торопилась дать мне ответ. Грифон расправился с ребрами и уставился на меня. Мол, теперь куда? Все же надо что-то с его питанием сделать — каши начать варить, что ли. Иначе мне придется каждые пару дней мясом затариваться.

Что интересно, стоило выехать из СНТ, как голова немного прояснилась. Видимо, правильно говорят, что просто надо изредка выбираться из дома. Что хуже, проснулся зверский аппетит.

— Кусаил, если ты не против, мы заскочим еще кое-куда.

Как верный друг Короткова и его незабвенный помощник, я знал все точки фастфуда в городе. Конечно, в этом я был не так хорош, как Костян, у того имелся даже свой личный рейтинг. Он мог проехать пару-тройку километров, чтобы съесть вкусный люля или бургер. Однако сейчас довольно быстро сообразил, где поближе есть достойное заведение с едой, содержащей необходимый уровень клетчатки, сложных, средних, простых и вкусных углеводов и белков. Проще говоря, где ближайшая нормальная шавуха.

Поэтому вскоре я остановился у небольшого павильончика с пожелтевшими запыленными стеклопакетами, внутри которого на вертеле крутилась и шкворчала курица. Конечно, место внушало определенные сомнения из-за чистоты клеенок на столах, замызганного фартука повара и летающей мухи. С другой стороны, в этой шаурмичке я еще ни разу не травился.

Чтобы не мараться, я взял две большие шавухи. Не, ну а чего? Единственный минус — мы грозили опоздать, если я соберусь покушать, как белый человек. То есть сидя и неторопливо жуя пищу. Поэтому пришлось форсировать события.

— Кусандр, держи, — положил я одну шавуху в пакете на коврик перед сиденьем. — И постарайся ничего не измазать.

Грифон посмотрел на меня, как английская королева, которой предлагают беляш с Ярославского железнодорожного вокзала. С огромным непониманием, граничащим с презрением. Мне даже на секундочку стало стыдно за свои неподобающие пищевые привычки. Вот только голод не тетка. Я завел машину и поехал к сауне, на ходу поглощая пищу богов.

Куся втянул носом воздух (а есть у шавухи такое дивное свойство — своим запахом она заполняет все вокруг), после чего с некоторым сомнением посмотрел на свою порцию. И пусть не сразу, но неторопливо опустил морду и осторожно клюнул лаваш. Раз, два, три.

Спустя пару мгновений, грифон уже жадно жрал шаурму, словно голодный студент, который еле дожил до стипендии. Вместе с бумажными салфетками. Да уж, кого-то скоро пронесет.

Хуже того, как только Куся расправился со своей частью «пирога», он жадно поглядел на мою шавуху.

— Вот уж хрен тебе! — решительно сказал я. — Мы все разделили поровну, ты свою часть съел.

Отвлекшись, я не заметил кочку и подпрыгнул на ней. И соус у шаурмы, предназначение которого при любом удобном случае вытекать наружу, именно так и поступил.

— Гадство! — отложил я шаурму и принялся торопливо вытирать жирное пятно на футболке салфетками. Стало, конечно, намного хуже, чем было. Уж сколько лет прошло, а все время попадаюсь в эту ловушку!

А Куся, словно того и ожидая, тут же стал торопливо жрать мою еду. В общем, к саунам мы подъехали злые (лично я), в ауре ругани и взаимной неприязни. Грифон не понимал, что такого уж плохого он сделал, я же размышлял — бить дурака по загривку или попробовать объяснить словами?

Правда, Былобыслав отвлек от дурных мыслей. Что интересно, вместе с головой выборгской ячейки меня вышли встречать несколько его сородичей. Весьма серьезных, по силе равных кощеям. Сдается мне, они тут на тот случай, если вдруг я выберу вариант развития силового сценария. Или, как называют это у нас, у рубежников — решительно захочу умереть.

— Приветствую, Матвей, — сказал лобастый чур. — Рад, что ты внял голосу разума.

— Ага. Трудно было выбрать, чего я больше хочу, чтобы мне оторвали голову или приехать на встречу. Решил остановиться на втором варианте.

Былобыслав мягко улыбнулся, после чего указал рукой в сторону сауны. Правда, смотрел не на меня, а на питомца. Который по-прежнему вылизывал уже пустой пакет из-под шавухи. Получалось у него откровенно плохо — язык грифонов не предназначен для подобного, поэтому питомец попросту превращал полиэтилен в лохмотья.

— Куся, — позвал я.

Ноль реакции. Вот ведь, засранец. Решил меня опозорить перед честным собранием.

Я подошел и схватил грифона за загривок, тряхнув и поставив на землю. Как учила российская история, если бунты на корабле не пресекать жестко и своевременно, то все заканчивается довольно плачевно. Куся негромко заклекотал, после чего ссутулился и обиженно посмотрел на меня.

— Нормально себя веди, — ответил я. А Былобыславу добавил, — мы готовы.

Вообще, я ожидал повторения прошлого собрания. Что могучие и старые чуры сейчас будут смущенно сидеть в номере сауны, где им словно бы совсем не место. А я оправдываться. На деле все произошло быстрее, неожиданнее и очень странно.

Едва мы приблизились к входной двери, как Былобыслав обернулся ко мне и попросил коснуться грифона. Я и послушался, лишь запоздало поняв, для чего это все нужно. А Былобыслав уже взялся одной рукой за ручку, а второй торопливо нащупал мою конечность. И мы провалились. Куда?

Вот это был очень хороший вопрос.

Началось все с того, что Куся закричал. Так, что у меня барабанные перепонки чуть не лопнули. Я и не знал, что он так умеет.

Хотел бы посмотреть, что именно случилось, да не смог. Все вокруг было залито… нет, не светом, чистейшей энергией. Она словно проходила насквозь, просачивалась через каждую клеточку тела, будоражила. Казалось, что все мышцы внезапно одеревенели, стали непослушными, чужими. И затем пришла боль.

Такая нестерпимая, словно все мышцы свело судорогой. Я не понял, в какой момент оказался лежащим на каменистой земле, скрипя зубами и конвульсивно дергая конечностями. Благо, эта мука отступила довольно быстро, наверное, минуты не прошло.

— Я же говорил, что справится, — услышал я голос Былобыслава. — Он по силе почти кощей.

Приятно, когда тебя хвалят. Правда, не очень нравится, когда сначала макают головой в дерьмо, а потом с гордостью заявляют: «Так и знали, что ты не утонешь». Я сел на задницу, пытаясь использовать глаза по прямому назначению, что получилось с определенным трудом.

Нет, не потому что было темно. Скорее даже наоборот, свет наполнял собой все вокруг. Каждую клеточку огромного каньона, окруженного темным камнем. Хотя, погодите-ка, каньона ли? Неба я не видел. И не потому, что мы оказались в Скугге, и наверху висела серая взвесь. Несмотря на обилие света, свод того места, где мы очутились, утопал в темноте.

Быть такого не может. Не существует таких огромных пещер. Это просто невозможно. Окажись подобная полость под землей, ее непременно бы завалило.

«Ага, ведь мир рубежников предельно логичен», — весело заявил внутренний голос.

Но все мое внимание оказалось приковано не к тайнам мироздания этого места, а к главному источнику всего и вся. Это нельзя было назвать гигантским кристаллом правильной формы. Как раз наоборот — верх источника оказался будто не до конца собранным, недостроенным. Ослепительно белый, как чистый снег на вершине гор под лучами яркого солнца, без единого изъяна, трещин, переходов. Но что самое забавное, при взгляде на это великолепие, у меня в голове возникала лишь одна возможная ассоциация. Правда, чуть раньше свою догадку озвучила Лихо.

— Оссс… сь.

Это была действительно она. Подлинная, настоящая, пышущая могуществом. И такое ощущение, что будто бы рукотворная. Потому что вокруг нее оказались построены множество строительных лесов, по которым ползали крошечные муравьишки — чуры. Хотя нет, они больше походили на жителей термитника.

Меня невероятно заинтересовала деятельность, которой занималась нечисть. Сначала показалось, что она лишена всякого смысла. Но после, присмотревшись, я понял — в ней есть определенная логика. Чуры выстроившись цепочкой, передавали друг другу ведра. Но это не походило на тушение пожара, нет. Скорее на поддержание некоего внутреннего огня. Потому что в какой-то момент один из бригадиров махал рукой и деятельность либо замедлялась, либо останавливалась.

Одна часть этой цепи заканчивалась у самого навершия Оси, где была возведена целая смотровая площадка. Другая начиналась возле внушительного котла, под которым плясал огонь.

Стоило присмотреться, как стало понятно, что Ось на самом деле не так уж совершенна. Создавалось ощущение, что ее навершие то ли сломано, то ли недостроено. Именно туда и заливали что-то из ведер чуры, вызывая своими действиями снопы искр, возникновение разноцветных ломаных линий, похожих на рукотворные молнии и чуть слышный треск.

Меня интересовал лишь один вопрос — какого хрена здесь происходит? Правда, прежде, чем я озвучил его, взгляд наконец скользнул по безжизненныму телу грифона, который даже дергаться уже перестал.

Ну да, если меня так колбасило, почти кощея, как выразился Былобыслав, как же досталось Кусе. Он же обычный птенчик. Сколько у него рубцов? Хрен да маленько.

Я, ругаясь, бросился к питомцу, положив руки ему на перья.

— Куся, что болит?

Грифон, понятное дело, не ответил. Правда, что бы он сказал — неясно. Лично меня интересовало не только, что с ним. Но и как он вообще устроен?

По роду своей спонтанной врачебной деятельности я был уверен, что знаю, как созданы рубежники и нечисть. Перефразируя, я мог легко ответить на вопрос детской песенки «Из чего же, из чего же, из чего же сделаны наши грифоны?». Все довольно просто — у каждого есть источник с хистом. Если образно, нечто вроде колодца. Именно он питает все тело. Если хиста много, то раны заживают. Если хиста критически мало — тело разрушается. Собственно, даже у обычных чужан все устроено примерно так же.

С грифоном все оказалось решительно по-другому. Нет, тот самый источник был заполнен наполовину, тут все в порядке. Меня удивило иное — во-первых, что Куся оказался нечистью с целыми тремя рубцами. Это как? Это когда? Я даже не стал сетовать на тему: «Как быстро растут дети». Но вот эти три рубца заставили меня довольно сильно задуматься над тем, как впитывают промысел из окружающего мира королевские грифоны.

А во-вторых, помимо основного источника питания у Куси где-то глубоко имелся другой. Напоминающий мощный трансформатор, который обязательно запустят в случае отключения главного рубильника. И именно сейчас этот «трансформатор» работал на полную, объединяя хисты и восстанавливая грифона. Поэтому я был тут совершенно не нужен. Разве чтобы констатировать — пациент точно жив.

Потому и не удивился, когда Кусандрий спустя непродолжительное время открыл глаза и неуверенно поднялся на лапы. Я даже не подумал, что обошлось. Только посмотрел на своего питомца новым взглядом. Правда, довольно быстро пришел в себя.

— Былобыслав, а есть тут хоть один человек… прости, нечисть, которая объяснит, что здесь происходит?

— Есть, — необычно громко ответил незнакомый чур, уже подходя ко мне.

От силы его промысла я неожиданно прикрыл глаза. Казалось, что самой Оси приделали ноги и та сошла с места. И я сразу понял, что это, наверное, самый основной главнюк всех чуров.