Глава 22

Емеля чувствовал себя виноватым за случившееся. Не доглядел, не услышал, не уберёг. Походная жизнь отнимала много сил, а ночные погони за оборотнями добавляли усталости, и вот к чему это привело. Но кто же мог знать, что от таких мелочей, как гномы, могут случаться подобные неприятности. И всё в совокупности не добавляло ему очков в глазах Василисы, а даже наоборот, лишало их. Не удивительно будет, если она, в конце концов, устремит свой ясный взор на того же Лешего, а о нём, Емеле, забудет навсегда.

Но громкий крик девушки вырвал его из бесконечного круга невесёлых мыслей, аж мороз пробежал по коже. То же случилось и с Прокопием и Котофеичем, и все трое, подорвавшись, уже бежали в том направлении, куда ушла девушка.

А навстречу им уже мчался взлохмаченный и явно напуганный волшебный клубочек.

— Где она⁈ — загремел басом Емеля, напрочь забыв, что клубочек — тварь бессловесная, а потому ответить не может. Бессловесная, но смекалистая, и это доказывал тот факт, что клубок, резко развернувшись, повёл их туда, где всего лишь минуту назад была Василиса.

И запрыгал на берегу, призывая отважных бросится в воду.

— Она там, да⁈ — догадался Емеля, на ходу стаскивая с себя расписную молодецкую рубаху. — Утопла?

— Типун тебе на язык! — мяукнул Котофеич. — Где мы ещё одну такую найдём? Стой! А ты куда собрался⁈

— Как куда⁈ Василису спасать!

— Исчё чаво придумал! — теперь на перехват Емели бросился и Прокопий. — А ну как глубоко!

— Ну и пускай! — продолжал сопротивляться Емельян, стаскивая с себя и штаны. — Всё равно мне без неё жизнь не мила! Лучше уж утопнуть вместе, чем жить одному!

Но Котофеич и Прокопий как сговорились. Один когтями, другой руками, изо всех сил препятствовали добру молодцу исполнить священный долг, то есть спасти красну девицу. А тот, почти голый, начинал злиться и всё не знал, как ему побороть этих двоих.

— Что я вам, дитё малое⁈ — заревел как медведь Емеля, вконец разозлившись.

— Дитё — не дитё, а не пущу! — голосил Котофеич. — И Василису не спасёшь, и сам сгинешь!

Так продолжалось какое-то время, Емеля и так, и эдак пытался перехитрить хитроумную парочку, но куда там! Мудрость и ловкость ещё никто никогда не побеждал. Он порядком устал, даже вымотался, бегая по берегу, когда река, протяжно булькнув, явила из недр своих Василису, целую и невредимую.

— А вот и я! — словно ничего и не случилось, выпалила девушка, вполне себе искренне улыбаясь. — Успели соскучиться⁈

Она косилась на Емелю в костюме Адама, а тот, смутившись под её любопытно-оценивающим взглядом, прикрыл своё достоинство руками, но радости сдержать не сумел:

— Василисушка!

Котофеич и Прокопий повалились на землю, вымотанные и уставшие, а клубочек весело запрыгал, выражая искреннюю радость от встречи с девушкой.

— Но как ты там оказалась… и как выбралась обратно?..

Вопрос задал Емеля, незаметно подбирающийся к своим же штанам, чтобы сгладить возникшую неловкость, но ответа ждал весь коллектив.

Василиса задумалась, подбирая слова.

— Пришлось кое о чём договориться с водяным, — уклончиво произнесла она, не желая вдаваться в детали. — Скользкий тип, но, кажется, обошлось…

Не успела девушка это произнести и самой себе поверить, как почувствовала на своей руке что-то не ладное. Ощущение дежавю только усилилось, когда она, взглянув на свою правую кисть, заметила на среднем пальце ещё одно кольцо с голубым топазом, и каких ей усилий стоило, чтобы не матюгнутся вслух при всём честном народе!

А не таким уж дураком был Водяной, каким прикидывался! Совсем очешуел, мокрый! Под шумок нацепил ей на пальчик заветное колечко, которое, вероятно, тоже было не стянуть, как и кольцо Лешего!

Теперь уже два кольца позвякивали одно о другое на её пальцах, и технически это означало, что у неё два жениха. Даже как-то неловко перед Емелей стало, хотя, он, конечно, ещё ни о чём не догадывался. Он и этого сейчас не заметил, ибо занят был своими штанами и рубахой, что в данный момент натягивал на мускулистый торс, которым дал бы фору всем современным моделям мужского пола в её родном мире.

— Ох, Василиса, поосторожнее бы ты была со всей этой нечистью… — поздновато предостерёг её Котофеич.

— Буду, котя, буду… — блуждая в рое собственных мыслей, задумчиво произнесла девушка.

Её взгляд, устремлённый вдаль, внезапно сделался непонимающим и удивлённым. Она указала рукой туда, куда сейчас смотрели её глаза.

— Котофеич, — осторожно произнесла она. — А почему ты и здесь и — там?

Кот, привстав с земли, настороженно замер, приглядываясь, а затем выругался на исключительно кошачьем языке. Тут уж и все обратили внимание на слова Василисы, и Емеля даже присвистнул.

— Точно… Котофеич? Ничего не хочешь нам рассказать?