Глава 26

Вот ничего в жизни Василиса не боялась. С самого детства, как пацан, лазила по всем стройкам, обезьянничала на деревьях, махала через соседский забор за яблоками и обратно. Бесстрашной была, одним словом. Пока однажды, в той самой злосчастной деревне бабушки, не повстречала она чудо-чудное, показавшееся ей ужастиком из монстра, неизвестным науке зверем.

Нет, конечно же, науке этот зверь был знаком. Это Василиса в силу своей неграмотности и чрезмерного увлечения ужастиками, приняла обычную летучую мышь за монстра. Но тогда Васеньке казалось, что вот они — апокалипсец и армагеддец в одном флаконе настали, налетев на несчастную девочку в темноте глубокой летней ночи. И с тех пор это стало единственной и неповторимой фобией уже повзрослевшей Василисы.

А теперь представьте себя на её месте, когда, наконец узрев лик своего похитителя, Васенька с ужасом осознала, что это — огромная летучая мышь!

Да твою ж налево!

Открывать глаза не хотелось. То есть из обморока она уже вышла, а вот возвращаться в реальную жизнь у девушки не было никакого желания. Тем более она чувствовала, что находится в вертикальном положении, связана и совершенно беспомощна. Возможно, эта мышь-переросток только и ждёт, когда она распахнёт ясные очи, чтобы упиться слабостью своей жертвы, так сказать, глядя глаза в глаза.

Но любопытство, как всегда, пересилило. И она приоткрыла — всего на чуть-чуть — один глаз. На самую маленькую щёлочку, капельку. На мизерную полоску…

— Ага! — воскликнул кто-то, и ринулся к Василисе. — Очнулась⁈

Девушка завизжала, но после замерла на половине звука, с удивлением заметив:

— Простите, Вы — не летучая мышь?..

Человек, подскочивший к ней с пока что неясными намерениями, просто опешил. Вид он имел чудной, вернее, чудаковатый. При высокой и тощей фигуре нещадно сутулился, чёрные с проседью волосы его были зализаны назад не иначе как гелем для укладки. Кожа его была бледной, а глаза красными, изо рта смешно торчали острые клыки.

— Да знаешь ли ты с кем разговариваешь⁈ — громко воскликнул он, пытаясь произвести определённый эффект, но Василису после мышА ничем было не напугать.

— Знаю, — спокойна ответила она. — Граф Дракула? Вам бы на солнце почаще бывать, бледненький вы какой-то…

— На солнце⁈ — вампир громко и кровожадно рассмеялся. — На солнце, говоришь⁈ Да я еле дождался, когда оно померкнет под этим пеплом! Что за ужасная местность! Ни одного дождя за неделю! Тьфу! Так ведь и сгореть недолго!

— В такой же пепел? — уточнила Василиса.

— В него, — не стал упираться Дракула.

— Так значит, эта гарь — Ваших рук дело?

— Ни в коем случае! — в жестах, мимике, разговоре графа чувствовалась аристократическая жилка. — Но довольно разговоров!

И он отточенным движением, смешно размахнувшись, вцепился зубами в шею девушки.

Василиса тонко пискнула, не ожидав такого подвоха. А после…

* * *

Девушка, театрально возвысив взгляд к своду пещеры, всем своим видом старалась показать, насколько ей всё надоело. Она по-прежнему была связана и не могла самостоятельно освободиться, но и смотреть на разворачивающееся перед ней действо ей уже осточертело.

— Долго ещё, клыкастый?

Вампир валялся у её ног, изрыгая из себя то, что успел съесть, а, точнее, выпить. Не в плане алкоголя — его, как Василисе было известно, упыри тоже не особо хорошо переносят. Вид Дракулы был жалок, но жалости к кровососущему она не испытывала. По крайней мере, себя ей было гораздо жальнее.

— Чеснок… Откуда в твоей крови взялся чеснок… — хрипел граф, хватаясь за собственное горло.

— Кетчуп «Шашлычный», марку не помню, — зевнув, ответила Васенька. — А ещё шампанское… Вы его тоже не любите, граф⁈

При упоминании этих двух продуктов Дракулу вновь вывернуло.

— Да что ты за человек такой!

— Какой?..

— Немилосердный! — заорало вампирское чучело.

— Ну, знаешь! — почти обиделась Василиса. — Ты, напомню, сожрать меня хотел! А меня жрать совсем никак нельзя! У меня миссия важная, магию спасти, а ты только о себе думаешь!

Дракула крякнул что-то нечленораздельное, потом махнул рукой, освобождая девушку от пут, а после обратился к ней голосом, полным самого что ни на есть разочарования.

— Уходи! И никогда больше не возвращайся, чтобы я тебя больше не видел!

— Вот ещё! — заявила Васенька, потирая затёкшие руки. — И никуда я не пойду! Скажите, это ведь Вы, граф, всех живых в округе перепугали — мол, живой мертвец в лесу завёлся, все только о вас о говорят⁈

Василиса вспомнила, как и сама боялась этого чудилу, не будучи с ним знакома, поморщившись от неприятных воспоминаний.

— Допустим, — не сдавался вампир, хоть и положение его сейчас было довольно-таки шатким. — Но в этом вся моя суть, я — ужас ночи, я…

— Головка от патефона! — раздражённо перебила его Василиса. — Слышь, клыкастый? Я тебе клыки-то обломаю, будешь местных и гостей запугивать! Поверь, я умею это делать! А не поймёшь сразу — жить у тебя останусь, буду следить за тобой день и ночь, чтобы чего не натворил! Огородик заведу, чесночка посажу…

— Сжалься! — взмолился кровопийца. — Обещаю, нет, клянусь! Никого больше здесь не трону! Только уйди…

— Ну, знаешь… Я не сама сюда пришла. Так что, будьте добры, граф, отнесите меня на ту самую гору, возле которой гарь нависла. Только, желательно без обращения в летучую мышь! Не сложилось у меня с ними…

Дракула с трудом поднялся с пола пещеры, но избавиться от Василисы было ему жизненно необходимо.

— Неужели мой облик в образе летучей мыши напугал тебя, а истинный — нет?

— Не то, что бы напугал… — вот сейчас Василиса не хотела терять завоёванных позиций. — Давайте, поменьше слов, побольше дела!

— … но обернуться всё равно придётся, — предупредил кровосос. — Готова?

Василиса, тяжко вздохнув и покрепче сжав в руке найденный в пещере посох, уверенно произнесла:

— Готова!

И Дракула начал своё триумфальное перевоплощение.