Глава 29

Пришлось спешно брать себя в руки и откладывать обмороки на потом. Пытаясь не обращать внимания на шум в ушах, Василиса бегом (ей так казалось) повернула в логово драконицы, и с ужасом застала следующую картину.

Змея Горынычна, свирепо раскрыв пасть, уже готова была опустить туда незадачливого вояку Емелю, что был подвешен за шкирку на всего лишь одном её остром коготке. Богатырский меч скромно валялся в сторонке и не представлял ни для кого опасности — конечно, на такую громадину с такой безделушкой! «Ох, Емеля, воспитывать тебя ещё и воспитывать, уму-разуму учить!»

— Постойте! — взмолилась Василиса, сложив руки в умоляющем жесте.

Драконица замерла, недоумённо повернув к девушке голову, но обед отложила.

— Змея Горынычна, прошу, не ешьте его! Жених это мой — Емелька! Он не так всё понял, вот и ринулся меня спасать, не выслушав!

Драконица нахмурилась, устремив свой недоверчивый взгляд на расплывшегося в улыбке Емельяна — ишь ты, женихом его прилюдно назвали! И не заботит, подлеца, что на волоске от гибели висит!

— Точно — жених? — с сомнением спросила Змея Горынычна, скептически его осматривая. — Не слишком худосочный? А то давай я его, того, съем, а ты поприличней себе кого найдёшь?..

Василиса отрицательно замотала головой с такой силой, что опять едва не свалилась с ног.

— Нет, не надо! Его просто откормить по-хорошему. Люблю я его!

Емелю тут уж от счастья почти разорвало, щёк, и без того красные, совсем зарозовели, а глаза стали такими влюблёнными, что словами не передать!

Драконица тяжко вздохнула.

— Ну, раз любишь, — она осторожно опустила Емельяна на пол, коготком попыталась стряхнуть с него невидимые пылинки, разглядеть безнадёжно помятую одежду. — Тогда забирай. Не в праве я так с влюблёнными сердцами поступать…

Емеля, опомнившись, поклонился Змее Горынычне до полу, и важно произнёс:

— Прости меня, добрая драконица, попутал я, не разобрался…

Но та лишь махнула огромной лапой.

— Уходите, сейчас опять начнётся… мутит уже, огонь внутри закипает…

— Не начнётся! — уверенно пообещала Василиса, подходя ближе. — Котофеич!

— Я! — отозвался кот, выглядывая из укрытия вместе с Прокопием и клубочком.

— Давай скатерть-самобранку…

— Зачем?..

— Надо!

Василиса, заполучив желаемое, тут же запросила у походного реквизита пачку соды и чан воды, нашла в груде золота огромную драгоценную ложку и, размешав ей порошок в воде, пригласила Змею Горынычну это выпить.

Но той уже было нехорошо, она опять начала призывать всех покинуть пещеру, но девушка, быстро сориентировавшись, быстро построила свою команду, и когда пасть драконицы открылась в очередной раз, они дружно вплеснули ей в рот получившийся раствор.

Огонь, едва зародившийся в зёве, возмущённо зашипел, гасимый содой, и вовсе иссяк, а Змея Горынычна с облегчением и благодарностью посмотрела на свою спасительницу.

— Излечила ты меня, красна девица! Проси, всё, что хочешь! Исполню любое твоё желание…

— Для себя мне ничего не надобно, — поскромничала Васенька, потупив взор. — Но для дела важного ищем мы меч-кладенец, чтоб с Ядвигой и Кощеем Бессмертным им справиться. Не знаешь ли ты, где он может быть?

Задумалась драконица крепко.

— Должно быть, у брата моего непутёвого. Он любит всякие такие безделушки. Вот только справиться с ним будет не просто…

— Справимся! — залихватски пообещал Емеля, но тут же втянул голову в плечи под грозным взглядом Змеи Горынычны.

— Если бы это было так просто сделать… — грустно сообщила она, не понятно, то ли печалясь за судьбу братца, то ли наоборот.

— А где его искать? — спросила Василиса.

— Там, дальше, на самом краю Кудыкиных гор, в Антошкином болоте…

Василиса вновь едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Ну и названьица у местных…

— Спасибо, дорогая Змея Горынычна! — так же с поклоном поблагодарила её Василиса.

— Да не на чем, — драконица зевнула, поудобнее устраиваясь на золотом ложе. — Устала я, отдохнуть хочу. Ступайте с миром!

Девушка, попрощавшись с ней, перед уходом попросила у скатерти самобранки ещё несколько пачек пищевой соды и воды, объяснила, что и как нужно делать и, построив свой отряд, повела их из пещеры. Гарь постепенно рассеивалась, изжога Змеи Горынычны была обезврежена, и солнце вновь беспрепятственно проступало сквозь самоочищающееся пространство.

Расположившись на лужайке перед входом в пещеру, Василиса заказала у скатерти побольше вкусняшек к чаю и какое-то время наслаждалась завтраком, пока все терпеливо ждали её рассказа о том, как ей удалось вырваться из лап чудовища, да и вообще выжить.

— Кто же это был? Птица — не птица? Дракон — не дракон? — крякнув, спросил, как бы невзначай Прокопий, однако все с интересом уставились на невозмутимую красавицу.

— А, это и был тот самый покойник, которым нас все пугали… Вампир, одним словом!

— Хто? — не понял старик.

— Упырь, вурдалак, нечисть! — более понятно пояснила Васенька, довольная произведённым на попутчиков впечатлением. — Ничего особенного…

Прокопий перекрестился, Котофеич зашипел, а Емеля вытаращи глаза.

— И… как же ты его… одолела? — воскликнул последний.

— А вот так!

И Василиса принялась за рассказ — надо же было их всех занять, пока они отдыхали.