Глава 31

Емелюшка не то, чтобы был сильно расстроен, скорее раздосадован: уже двух драконов им удалось миновать, а ни с одним настоящего боя не получилось. А руки так и чесались отрубить хоть одну змеиную голову, а лучше две. Или три.

В пещере Змеи Горынычны он, конечно, сплоховал. Во-первых, бросился в бой с дуру, не разобравшись. А во-вторых, драконица всё-таки была женщиной, хоть и не человечьей, а это было неправильно — на даму с мечом. Не таким был Емельян, никогда он руку на женщину не поднимет, да и другую часть тела, разве что… Ну, это было уже их сугубо с Василисушкой дело — потом, опосля свадьбы. И стыдно ему было за это неимоверно.

Другое дело — братец драконицы, Змей Горыныч. Вот этого стоило бы укоротить на две неумных головы! Оставить Харитона — он-то хоть помог. А то, что тело у этих троих было общее, в голове у Емели не укладывалось. Как могло случиться такое? Зачем?

Но ещё более его беспокоила Василиса. С тех пор, как им удалось скрыться подальше от неугомонного трёхголового, она словно ушла в себя, вероятно, поглощённая услышанной из уст дракона загадкой. Она то и дело повторяла её чуть слышно, губы шевелились, а брови максимально были сдвинуты к переносице. Кажется, сейчас её лучше было не отвлекать.

Другие члены команды, не сговариваясь, тоже молчали. Было заметно, как всем настоигренели эти поход, и эти горы, и этот лес. Правда, горы были уже на исходе, и уже спускаясь к их подножию, друзья заметили раскинувшуюся неподалёку деревеньку, пестреющую соломенными крышами и дымками, вьющимися из тонких, похожих на спички, труб.

— Нужно перетереть с местными насчёт дуба, — всё так же задумчиво произнесла Васенька.

— Чего? — не совсем понял Емеля молодёжного сленга своей избранницы.

Но объяснять ему было некогда. «Местные» тут же нарисовались, словно по волшебству, и представляли собой тощую деваху в длинном красном сарафане и таком же красном платочке и козлёнка, которого та крепко держала с помощью плетёной верёвки. Деваха была смурной, козлёнок — непослушным революционером, он то и дело блеял что-то на своём козлином языке и пытался вырваться. Девушка же без энтузиазма и почти равнодушно удерживала его, не обращая внимания на несчастное животное.

— Доброго вечера, красна девица! — первым поздоровался Емельян, легонько склонив голову.

А Василиса при этом критично осматривала попавшуюся им парочку, на ходу угадывая, из какой они сказки.

— И вам не хворать! — пискнула «красна девица», с не меньшим интересом осматривая пришедших. — Ух, какая киса!

Если бы Котофеич мог покраснеть, он бы это сделал. А может быть так оно и было, только под чёрно-белой шерстью того было не разглядеть.

— А не ли тут у вас дуба необычного, высоченного, с ларцом, желательно, под мостом? — мурлыкнул он в ответ.

— Ой! — вновь пискнула девица. — А он у вас ещё и говорящий!

Похоже, природа обделила несчастную не только красотой. А ещё и у умом. Эдак диалог долго вести они будут…

— А мы тебе его ещё и погладить дадим, если на поставленный вопрос ответишь, — пообещала Василиса.

— Правда? — девица задумалась. — Вы уж меня простите, не выспалась я. Брат мой младший, дурень, опять за старое взялся. Никакого покоя от него нет!

— Что, выпил — и в козлёнка превратился⁈ — желая показать свою осведомлённость, посочувствовала Василиса.

— Ага, — вздохнула девушка. — В настоящего козла! Батюшки и матушки давно уж в живых нет, а я уже не справляюсь… Ой, а что это у вас? Клубочек живой? Никогда таких не видела…

«Да что у них тут, магии что ли нету?» — подумалось Васеньке. Она уже и сама забыла, как поначалу всему удивлялась, а после привыкла. — «Подумаешь, кото говорящий. Подумаешь, клубочек».

Но пока девица таращилась на чудо заморское в виде прыгающего шерстяного колобка с хвостиком, Василиса опустилась на корточки перед козлёнком, который во время их разговора слегка успокоился и всё это время деловито жевал сочную зелёную траву.

— Что же ты, Иванушка, — произнесла она, обхватив угловатую морду животного ладонями. — Говорили тебе, не пей, козлёночком станешь!

— Ох, да это не он, это Стешка, козлёнок мой — я его на лужок веду, — поздновато сообщила красна девица враз смутившейся Василисе. — Иван-то дома, на печке храпит. Заложил за воротник, и свободен…

Вася медленно поднялась на ноги, стараясь не смотреть на своих — она уже слышала, как похрюкивают Прокопий и Котофеич, едва сдерживая смех от её конфуза и даже спиной чувствовала, как рот Емели растягивается в лучистой улыбке. И она ещё что-то про умственные способности этой несчастной говорила!

— Ну так с дубом-то что? — решила продолжить она начатую тему.

— Есть у нас такой, — поразмыслив, заключила девушка. — Да только проводить вас к нему легче, чем объяснять. Помогите мне с братом, а я в долгу не останусь…

— И как же помочь? — взбодрился Емеля, предчувствуя хорошую драку.

— А вот сейчас по дороге к дому и решим! — обрадовалась красна девица. — Кстати, Алёнкой меня кличут. А вас?