Глава 38

И тут милый, на первый взгляд, совершенно безобидный мужчинка, вдруг вдарил по столу кулаком, подскочив.

— Не позволю! Только не Ядвигу! Со мной делайте, что хотите! А её в обиду не дам!

— Успокойтесь, прошу! — следующей вскочила Василиса, краем глаза заметив, что Емеля уже потянулся к богатырскому мечу. — Давайте просто поговорим и всё выясним, как взрослые люди!

Кощея «отпустило» быстро, он вновь опустился на место, явно желая продолжить диалог. Прокопий и Котофеич делали вид, что происходящее их вообще не касается, уплетая за обе щеки подстывшие оладьи со сметаной, немногим ранее любезно предоставленные хозяином жилища.

— Это ведь Она вас подговорила? — стиснул зубы Кощей.

— Кто — она?.. — что-то начав подозревать, уточнила Василиса.

— Марья. Моревна. — скрипнул зубами мужчина. Кажется, вот кто был его личным триггером, способным вывести Кощея на ярость.

— Ну, мы с ней разговаривали, — вновь вклинился Емеля.

— Разговаривали! — ярость Константина только набирала обороты. — Спорим, она и повелела вам нас убить⁈

Емеля и Василиса переглянулись.

— Да, так и есть. — согласилась девушка. — Но я что-то начинаю подозревать, что не всё так просто… Может, теперь Вы расскажете нам, что там произошло? А мы послушаем…

— И расскажу! — дачный пенсионер, даже отдалённо не напоминающий знаменитого Кощея Бессмертного, вдруг на глазах превратился в гордого защитника своей давней любви. Образно, конечно же.

* * *

Мухи жрали сегодня как не в себя. И ведь нет защиты от них, проклятущих! Лес кругом. Не мухи, так комары. Не комары, так ещё какая напасть привяжется. Тьфу, одним словом!

Вялая лошадёнка тряслась под седлом, сетуя на жизнь и тех же самых прилипчивых мух. А ещё, наверное, овса хотелось, а не травы, коей питаться приходилось который день и ей, и хозяину. А он, знаете ли, мясо любил, да полбу. Но ни стрелы при нём не осталось, ни лука — всё в бою растерял. Только меч один, пусть и волшебный, да за зайцем с ним не погонишься.

Так вот брели они вдвоём по лесу, он, добрый молодец и животинка его верная, пока не наткнулись на избу странную. И вроде всё в ней так, да как-то навыверт что ли. И стены имелись бревенчатые, и труба, и ставни, и двери дубовые. Да стояла она одна-одинёшенька среди тёмного леса, но для ночлега и так сгодилась бы.

А про лес тот дурная слава шла, мрачная. Говорили, что поселилась в нём ведьма безобразная, кожа как у жабы, глаза как у стрекозы, ноги что козлиные лапы, а вместо глаз — угли пылающие, ужас вселяющие. Но так он устал, что и на ведьму был согласен — лишь бы выспаться в чистой постели, да поесть пищи человеческой.

И потому спешился он, привязал лошадку у дерева, в окошко постучал…

А после ахнул, как ставенки открылись.

А за ними была такая красавица, что глаз невозможно отвести — так бы всю жизнь стоял болваном и любовался. Да только испугалась красотка, охнула, попыталась отгородиться.

Но куда там! Стены да ставни влюблённым не помеха! И стал он её уговаривать, забыв и про еду, и про ночлег, и про всё прочее. День стоит, два стоит, а Ядвига всё слушала да дивилась, что это за ненормальный на неё, дурнушку, запал да в любви ей признаётся! А на третий день не выдержала, сдалась…

И открылась ей тайна страшная, что на самом деле она красавица, а подружки, что на неё наговаривали, из-за зависти лгали ей да других подговаривали. И первой из них была Марья Моревна, девица как девица, ничего особенного, кроме, как оказалось, сердца чёрного, да души завистливой. Извести она решила ту, что затмевала собой всех остальных. И удалось ей это почти, да кой в чём она просчиталась.

Было лекарство от того зла, что отравило и саму Ядвигу — любовь истинная, любовь настоящая. И как вошла она той в сердце, так спали чёрные чары, очистился лес от скверны, жизнь начала возвращаться на землю эту. И лишилась красавица своей гнусной магии, что более отравляла, нежели ей помогала.

И Ядвига с Константином стали жить-поживать, да недолго.

Как прознала про их тихое счастье Моревна, так совсем извелась. Зло-то ей само вернулось, да не одно, а сторицей. И не было радости на свете злой стерве, покуда хорошо было её заклятой подруге — Ядвиге.

Вот и явилась она однажды в лесную избушку, где жили влюблённые, перед богом и людьми венчанные, да уже с дитём малолетним. Пришла среди бела дня, как гроза обрушилась. Сказала, что счастию нашему не быть, и решилась она тогда на страшное. Погубила дерево волшебное, что магией питало всё вокруг, и яд из него сделала, желая молодых и дитё их погубить.

Взмолились тогда молодые родители, на колени перед ведьмой упали, чтоб хотя бы дитё их пощадила.

Задумалась Марья, поразмыслила. А потом выдала коварство очередное. Взамен того, чтобы жизни лишить, наградила она Константина вечным бессмертием, заточив смерть его в меч-кладенец и спрятав так, что никому и ведомо не было. Потерял он тогда сознание, а очнулся — ни жены, ни ребёнка в доме не осталось. И искал он их по свету после вдоль и поперёк, но так и не смог отыскать, как сквозь землю оба провалились!

И пришлось в конце концов ему смириться. Но вечность в одиночестве была слишком тяжким бременем. И хоть знал он, чувствовал, что живы оба — в тайне мечтал уже найти свою погибель, чтобы душевной мукой не страдать.

Но весть о том, что и любимой его грозит опасность, вернула ему тягу к жизни…