Глава 41

Пока Василису вели сквозь череду палат царских, она много всего передумала, но, в основном, способы мести, которыми она могла воспользоваться в отношении Марьи Моревны. Ох, и стерва! Ох и курва! Надо так обвести вокруг пальца, обмануть, воспользоваться доверием. И ведь никогда Василиса себя дурочкой не считала, а вот поди ж ты, доверчивой оказалась это точно.

Конечно, красоты тут было всё необычайной, и ставни резные, и стены расписные, но всё, как и правящая здесь царица, казалось унылым, бездушным. Вроде и чисто, и убрано, а пусто, не радостно вовсе. Даже слуги, и те казались куклами со стеклянными глазами. Не хватало им всем чего-то, а чего, Васенька понять не могла.

В избытке было лишь охраны — мордовороты стояли на каждом шагу, готовые в любой миг бросится и отрубить тебе башку, если того царица (а, вернее, Моревна) пожелает. Пустила тут пагубные корни нехорошая женщина, практически захапав всю власть в свои загребущие ручонки. Ну ничего, сейчас с женишком вопрос порешаем, и за эту стерлядь возьмёмся!

Главное, чтобы она Емеле зла не успела причинить, ну и Котофеичу с Прокопием соответственно до тех пор, пока Василиса не придумает, как здесь всё разрулить…

Один из охранников постучал в дверь и, громко прокашлявшись, объявил:

— Милостивейший Государь, к Вам гостья…

— Идите к чёрту! — послышался недовольный голос из-за дверей расписных.

— Никак не могём! Распоряжение Вашей матушки, государыни-царицы!

— Матушки или ястребицы, что гнездо на её голове свела, лишив разума? Марьи Моревны, будь она неладна…

— Знать не могём! — повторил служивый, видать привыкший к таким диалогам. — А только к Вам велено гостью доставить, так сказать, для знакоства!

А «жених»-то, судя по всему, был ещё тем строптивцем. Видать, надоели ему все эти сваты-просваты, организованные рыжей ведьмой, а потому и в выражениях он не особо стеснялся.

Но и мамку ослушаться тоже не мог.

Поломавшись так минут с пятнадцать (Василиса не вмешивалась, но успела устать), царевич всё же открыл дверь, всем своим видом показывая, что гостям он до сих пор не рад. И всё же любопытства в его взгляде прибавилось, едва он заметил Василису, ну совсем не похожую на местных девушек. А тем более на приводимых ему раньше «невест».

Дверь за Васенькой с грохотом закрылась — солдаты быстренько ретировались, выполнив свой долг. Дальше это были уже не их проблемы. А дальше молодые люди с интересом уставились друг на друга, откровенно рассматривая.

Несмеян оказался молодым человеком лет эдак двадцати, симпатичным, темнооким, с густым тёмным волосом, коротко стриженным. Всё самое лучшее, что досталось ему от матери, была приятная внешность. Вот насчёт характера было слегка похуже.

— Я не женюсь на тебе! — заявил пацан, вдоволь насмотревшись на предполагаемую невесту.

— Да больно надо! — Василиса не осталась в долгу, сунув ему под нос руку с кольцами от Водяного и Лешего. — Вон их у меня сколько, женихов-то! Могу даже поделиться…

— Двое? — уважительно хмыкнул царевич.

— Вообще-то, трое! — разошлась Васенька. — Только замуж за тгго собираюсь, что в темнице вашей. Марья Моревна распорядилась его туда бросить и угрожала, что со свету Емелюшку моего сживёт, если я тебя жениться на себе не уломаю!

— Даже так? — парень, кажется, слегка успокоился: добровольно на его сомнительную честь никто не собирался покушаться. — Забавно. Так она скоро всю власть в свои руки загребёт…

— Ты давно мать-то свою видел? — прищурившись, начала кой о чём догадываться девушка.

— Ты что! Эта медуза костьми легла, никого к ней не подпускает! Мало того, что отца со света сжила, так теперь и мать потихоньку к праотцам готовит. А мне к ней нельзя. Я, говорит, плохо на неё влияю, нервирую. А ей покой нужен…

«Психиатр ей нужен» — подумала Васенька, но вслух говорить ничего не стала. Наверняка здесь и слова-то такого не слышали.

— Она уже всем тут распоряжается! — невесело сообщила Василиса. — Все только ей и подчиняются. Скажи, что случилось с твоей матерью? Почему она стала такой?

— Я не знаю. — парень, кажется, даже растерялся, услыхав горькие вести. — Но уверен, что без этой рыжей ведьмы тут не обошлось!

— Наверное, ты прав, — соглашаясь, кивнула Васенька. — Тогда у нас под видом свидания есть неплохой шанс обменяться информацией и обсудить план, что можно сделать, чтобы нейтрализовать Марью Моревну. Только учти, мне ещё Емелю и друзей из тюрьмы вызволять, так что долго рассиживаться некогда.

Несмеян замолчал, что-то явно обдумывая, взвешивая, будто на что-то решаясь.

— Что? На деле кишка тонка оказалась? — подначила его Васенька, в последнее время весьма обострившись на язычок. Просто терпеть не могла, когда парни проявляли трусость, и не важно, что это было: вступить в схватку с хулиганами или признаться девушке в любви первым.

— Не в этом дело, — наконец, дозрел царевич. — Эх, ладно, уговорила. Расскажу я тебе свою главную тайну, из-за которой Марья Моревна до сих пор меня со свету не сжила.

— И?.. — поторопила Васенька, хмурясь и предвкушая очередную занятную историю.

— Ты заметила, что во дворце царском нигде нет зеркал? Ну просто вообще нигде. Даже в уборных…

— Вообще-то, нет, — заявила Василиса, припоминая подробности её вояжа по палатам царским. — Прости, меня сюда волокли силой, на посещение уборных времени не было.

Несмеян понимающе кивнул. И продолжил.

— Их убрали, по распоряжению сама знаешь кого…

— С какой целью? — Василиса чувствовала себя сейчас прокурором на допросе.

— Об этом позже, — одёрнул её Несмеян. — Однако одно зеркало всё же осталось, я прячу его у себя. Это и есть моя главная тайна…

— Главная тайна — это зеркало? — Василиса быстро заморгала, не веря своим ушам. Они тут все, что ли, немного того? Белены объелись, вот — самое точное определение!

— Не зеркало, — замотал головой царевич. — А отражение в нём… Иди, покажу!