Глава 44
Глаза Марьи Моревны сейчас напоминали два блюдца с катающимися по ним наливными яблочками.
— Как это — ушли на прогулку⁈ — зашипела она на стражника, прижавшего в страхе уши и склонившего низко голову.
— Дык, это… Царевич гулять изволил. С невестой…
— Молчать! — закричала рыжая стерва, сжав кулаки. — Почему мне не доложили⁈
— Дык… а чевой тут докладывать?..
Марья зарычала от злости и тупости подчинённых.
— Не твоё собачье дело, холоп! Сказано: докладывать всё и обо всём, чего тут не понятно было⁈
Стражник, сжавшись от страха под таким натиском, стал похож на огрызок печёного яблока.
Больше не добившись от него ни слова, Моревна повернулась к другому, ожидавшему её распоряжений:
— Догнать и доставить ко мне! — грозно приказала властная женщина.
Тот поклонился и пулей бросился исполнять поручение, чтобы тоже ненароком не нарваться.
Когда же он вернулся вместе со своим отрядом, спустя пару часов, то был бледен как мел и начал заикаться, боясь поднять глаза на внимательно дожидавшуюся ответа Марью Моревну.
— Не губите, Ваша светлость! Да только не нашли мы царевича и эту, как её, Василису! Видать, напали на них, всю охрану переколошматили — они и пары слов связать не могут, потрепали их, значит, знатно! Все уверяют, что это Царевич был! Да только вот куда нашему царевичу — он и палки-то не поднимет, и мухи не обидит, а тут столько народу пострадало… Или магия какая, или все немного того… этого…
Слушая его, Моревна всё более хмурила тонкие изящные брови, но при этом прикидывала план дальнейших действий, успешно созревающий в её голове. Более слушать она никого не желала, а потому, грубо отпихнув незадачливого опричника, она поспешила туда, куда обычно дамы её сорта и нос не суют. А именно, в царскую темницу.
Было там сыро и холодно, по стене ползла плесень, и кое где проглядывались шляпки ядовитых грибов. Стоны и плач местных «сидельцев» её абсолютно не трогали, а вот стылый запах давно не проветриваемого помещения — ещё как.
Зажав утончённый носик гибкими пальчиками, Моревна, чуть ли не с ноги распахнув дверь, проникла на территорию, куда посторонним вход был явно воспрещён. Но законы этого царства на неё не действовали, она давно прибрала управление оным в свои руки, и теперь считала себя полноправной хозяйкой чуть ли не всея сказочной Руси.
А люди — приближённые королевы, боялись что-либо ей возразить, рискуя превратиться в мерзкую зелёную жабу. А те, что жили в глубинке, даже не знали о проблемах столичных. В общем, как говорится в известной поговорке, дела шерифа и ковбоев взаимно друг друга не…кхм… не интересуют.
Емелю и его товарищей она обнаружила в одной из «камер», те уныло сидели за каменным столом, на каменных полатях и отрешённо молчали. Кощея по её же распоряжению, держали отдельно, чтобы много не болтал. Когда Моревна только показалась на пороге, Котофеич пробубнил себе под нос:
— Ишь, явилась — не запылилась…
— Чего надо? — взвинтился тут же Емельян, сжав ладони в кулаки. — Или не всю кровь из нас впила?
Прокопий, боязливо поглядывая на вошедшую, украдкой дёрнул Емелю за рукав, призывая поостеречься. Но тот был слишком зол, да и думал, что терять ему больше было нечего.
— Я к тебе пришла, — пропустив мимо ушей всё сказанное выше, произнесла Марья. — Василиска-то твоя с царевичем сбежала, в любовь решила поиграть.
— Что⁈ — взревел богатырь русский. — Не верю я тебе, злыдня!
— А ты проверь, — не унималась та. — Говорит, Емельку я просто использовала, а любовь у меня лишь к Несмеяну открылася, значит. Вот и сбежали, голубки, даже я остановить их не смогла…
Пока Емельян, то бледнея, то краснея, пытался подобрать цензурные слова для ответа, Котофеич сжал мягкие когтистые кулачки, и потряс ими в воздухе.
— Не могла так Василиса поступить! Не такая она!
— Не могла! — тихохонько подтвердил Прокопий, тут же голову вжав в плечи — похоже, он испытывал настоящий животный страх перед этой особой.
— Глупый ты, молодой ещё! — насмешливо продолжила Моревна. — ей и Леший, и Водяной своих цацек на пальцы нацепили, наречённой, значит, назвали! А ты ничего так и не заметил. Продажная душа твоя Василисушка! Обманывала тебя всю дорогу, а ты уши-то и развесил! Не подумай, не виню! Любовь способна делать слепым кого угодно. И ты — не исключение…
Емеля, с каменным лицом выслушав всё это, тихо спросил:
— А от меня-то ты теперь что хочешь?..
— Я предлагаю тебе сделку, — криво усмехнулась рыжая ведьма. — Поможешь мне отыскать Несмеяна, я отдам тебе твою Василису. Делай с ней после всё что хочешь, правда на твоей стороне…
— Не слушай её! — запричитал Котофеич. — а ну как обманет, с этой станется…
— Да-да, не слушай, — тихонько поддакнул Прокопий.
Но Емеля, стиснув зубы, громко произнёс.
— А пойдём!
Довольная улыбка расплылась по лицу Марьи Моревны.
— Вы тоже можете идти, — снисходительно бросила она коту и старику. — Заодно убедитесь, что я не вру. И истинное лицо Василисы увидите.
Емеля прошёл мимо, слегка задев её плечом. Котофеич и Прокопий, посовещавшись только взглядом и тяжко вздохнув, отправились следом.
Не бросать же Емелю теперь одного, с этой прокажённой…
В путь так в путь.