Глава 46

А ручеёк бежал себе весело, перепрыгивая с камушка на камушек, задорно журча свою историю, увлекая девушек за собой.

Девушек — это, конечно, образно сказано. Со стороны казалось, что спешат куда-то влюблённые, торопятся, никак, уединиться хотят поскорее.

И ведь вон как смотрят друг на друга сУрьёзно, никак чуют, что наблюдают за ними, и недолго их счастию осталося…

…Емеля шумно выдохнул, зло стиснув зубы. Ревность так и донимала его, лезла под рёбра, колола в самое сердце. Как же он мог так обмануться? Не разглядел за красивым наивным личиком коварной изменницы! Пригрел змею на груди, позволив ужалить в душу!

Марья Моревна довольно взмахнула рукой над «омутом правды», как она называла странный котелок на ножке с бурлящей в нём водой, и изображение исчезло. А странные картинки он показывал, жизненные. Да только Емеля предпочёл бы никогда такого не видеть…

Котофеич, видя, что пригорюнился питомец, легонько толкнул его мохнатым локотком.

— Да не Василиска это, не могла она так с нами поступить! Это всё грымза рыжая, мороки наводит, наговаривает…

— Цыц, блохастый! — цыкнула на него Марья, заставив кота втянуть голову в плечи. — А то за решётку верну!

Прокопий при этих словах тоже голову в плечи втянул, опасаясь, что и его за компанию, могут того…

Один Емеля был хмур и решителен.

— Идём на поиски! Сколько тянуть можно! Хочу в глаза ей взглянуть после всего того, что между нами было!

— Кони уже поданы, — елейно пропела Моревна. — И, ежели не передумал…

— И не передумаю! — твёрдо крикнул он, отравленный обидой. — Хватит тут лясы точить, пора в погоню!

Рыжая стерва удовлетворённо кивнула, соглашаясь. Её план как нельзя лучше приходил в действие, главное, нужно было направить «обманутого влюблённого» в нужное русло. А там он сам с Василисой разберётся, она руку могла дать на отсечение. Ну а когда он поймёт, в чём там дело, будет просто поздно. Никто в шустром пареньке Несмеяне девчонку не признает. Глядишь, и эту проблему тупоголовый Емелюшка решит. Влюблённый порой бывают такими идиотами…

* * *

— Подожди, — Василиса согнулась пополам, уперевшись ладонями в колени. — Давай передохнём.

Несмеян кивнул, опустившись на землю. Напился воды из ручья, умыл лицо и руки. Жарко было, да бежали они. Тут никакая лесная прохлада помочь не в силах.

— Что с тобой? — обратилась царевна к непривычно тихой Василисе. — Измучилась совсем?

Но та покачала головой.

— Неспокойно на душе что-то стало. Словно беда какая близится…

— Наверное, Моревна нас хватилась. Козни строит, да заклятья какие плетёт. — кажется, и ей передалась тревога иномирянки.

Да деваться неуда, надо было идти дальше.

Отдохнули девушки пару минут, да в путь отправились. Ручеёк не иссякал, так и журчал, ведя ниточкой путеводной, и они шли вслед за ним, покорно и смиренно. А после… он как-то неожиданно оборвался!

И, как и говорила Змеяна, на том самом месте увидели красавицы белое дерево, иссохшее, понурое. Когда-то высокое, теперь скрючено оно было в несколько раз, увенчанное бурыми листьями, да паутиной с плесенью.

Корни дерева торчали из-под земли каменными змеями, почва из которой они выглядывали, растрескалась и более не плодородила, а из огромной раны на стволе торчало ржавый наконечник копья, не давший в своё время ей затянуться…

Несмеяна завороженно подошла к мёртвому дереву, осторожно коснулась рукой незажившей раны. Слёзы брызнули из её глаз, словно родного человека погибшим узрела, но тут же взяла себя в руки, и избавилась от мешающей влаги на лице. Затем она прижалась лбом к мёртвому стволу дерева, и долго что-то шептала ему. Затем, ухватившись за край наконечника, она с силой выдернула его из белого тела древа, и с ненавистью отшвырнула железяку в сторону.

— Мы опоздали? — осторожно спросила Васенька, внимательно и очень деликатно наблюдая за всеми движениями девушки.

— Я не знаю. — Тихо ответила та. — Но сейчас попробую выяснить.

С этими словами она прокусила подушечку большого пальца на своей руке — Василису аж передёрнуло, но царевна даже не поморщилась. Выступившую каплю крови она приложила к ране на дереве, и сухие волокна древесины окрасились красным…

— Почему ты думаешь, что это поможет?

Василиса скептически относилась к этой затее с самого начала, но не хотела никого обижать. В конце концов, мир это не её, не ей здесь и распоряжаться. Но спросить всё же стоило.

— Ты же знаешь, кто моя мать… — нехотя начала Несмеяна, но всё же продолжила. — Дар у неё развился особый, вдали от людей, в союзе с природой. Говорили, она ведьма… Да только равно как убить, она и вылечить могла, смотря кто чего заслуживал. Зверей и птиц понимала, а вот людей не всегда понять могла, за то и поплатилась… Но, когда отца моего встретила, она изменилась, всё плохое и злое отринув. Преобразилась Ядвига, помогать всем начала, так и познала про неё Моревна, что жива её заклятая подруженька. А счастье других рыжую ведьму всегда раздражало… И сделал она всё, чтобы разрушить жизнь моих родителей. Не знала она одного, что дар тот и я от матери переняла. Птиц слышу, зверей понимаю, и боль каждой травинки как свою собственную ощущаю.

Говоришь, как погубленной душе, то есть Древу белому, жизнь вернуть? Только оросив своей кровью, отдав часть себя в качестве жертвы, пусть и такой символичной…

— Не получилось, бедняжка?..

Услышав голос Марьи Моревны, Несмеяна вздрогнула, и повернулась на него. Василиса, выпучив глаза, пыталась её предупредить, но та, увлечённая своим монологом, даже не заметила, как подкралась вражина, и сцапала её подругу в силки, залепив той рот ладонью.

И она была не одна…