Глава 13

Колдун стоял рядом, сложив руки на груди, брови сведены к переносице. Весь его вид выражал недовольство. А мне… мне было хорошо, даже несмотря на то, что всё тело зудело от несмытой грязи, а голова чесалась. Нестерпимо хотелось сполоснуться. – Хочу умыться. Я не встала, а подскочила, едва удержавшись от того, чтобы запеть, закружиться. – Я буду рядом. Зови, как закончишь. Жрец Мары отвернулся и пошёл в берёзовую рощу. А я с удивлением поняла, что тут не болото, а настоящий кусок леса. Видимо, живая вода спасала этот участок от гибели, а может, то было не болото вовсе, а марь – лишь временно затопленная низина. Или на границе с Навью не стоит искать объяснений? Я подошла к берегу маленького озерца. Опустила руку, почувствовав леденящий холод. Но не тот, от которого ломило кости, а словно… родной. Я не могла этого объяснить. Но холод живой воды не имел ничего общего с зимней стужей или дыханием смерти. Это было что-то другое: ласковое, дружеское, забирающее усталость и горести. Умылась я быстро, потом обтёрла шею, от чего ещё сильнее ощутила, насколько грязным было тело. Пусть вода холодная, но я точно не простужусь, если искупаюсь. Очень быстро. Просто окунусь. Я разделась мгновенно, надеясь, что колдун не решит вернуться без зова, и распустила косу. Быстро прополоскала одежду, заметив, что она не только очистилась, а ещё и обновилась, разложила её на берегу и зашла в воду. Кожу обласкала прохлада – сейчас вода не казалась ледяной. Я нырнула и поплыла. Каждая клеточка наполнилась силой и каким-то незнакомым томлением. Хотелось плыть дальше и дальше, чувствовать удовольствие от того, как работают руки и ноги, как преодолевают сопротивление воды. Когда легло проклятие, я ослабела, а теперь восстановилась. И так хотелось чувствовать эту знакомую силу здорового тела, послушного и ловкого. Испытывать его, чувствуя напряжение, которое укрепляет, а не разрушает. Противоположного берега я достигла слишком быстро. И сразу повернула назад. Хотелось плыть и плыть. Внутри словно струна натянулась, и от каждого движения она звенела, наполняя тело жаром. Особенно жарко было в низу живота. Там словно маленькое солнышко росло. И я хотела узнать, что будет, когда оно заполнит меня целиком. И с чего я взяла, что вода в озерце холодная? Я достигла «своего» берега опять слишком быстро. Сила кипела во мне, рвалась наружу. Я встала, зачерпнула ладонями воду и умылась. Провела руками по шее, груди, животу. Стало так хорошо, что я даже застонала от ощущения чистоты. Или от другого ощущения? – Скоро закат, Лягуш… Из рощи вышел колдун и резко остановился. Я махнула, подзывая его, и повернулась к озеру. Казалось, если он не проведёт рукой вдоль моей спины, то я умру на этом самом месте. Хотя как можно умереть в источнике живой воды? – Ты что делаешь, дурная? – Колдун в мгновение ока оказался рядом, схватил за руку и вытащил на берег. – Надо было умыться, а не купаться! Переберёшь с живой водой и словно во хмелю ещё долго будешь. От резкого движения я не успела выровняться, налетела на жреца Мары и схватила его за плечи, чтобы устоять. Наши тела соприкоснулись, и грубая ткань его одежды тронула кожу, которую недавно ласкала вода. Я застонала от яркого удовольствия. Мы оба замерли. – Лягушечка, ты зачем туда полезла? – хрипло спросил колдун. – В тебе сейчас слишком много жизни, а это… Я не слушала, что он говорит, но сам голос… Звук его голоса казался самой восхитительной музыкой, но могло быть ещё лучше. Я хотела слушать его без маски. Облизала пересохшие губы и потянулась наверх, но пальцы почему-то решили скинуть капюшон, запутаться в светлых прядях. – Василиса, остановись. Колдун положил руки мне на талию, но не пытался оттолкнуть, а словно боролся с собой, чтобы не прижать сильнее. И спустя миг сдался. Его руки скользнули мне на спину, я прильнула к колдуну всем телом и снова застонала, прикрыв глаза. Мурашки удовольствия побежали вдоль позвоночника, вслед за чужими пальцами, внутри росло жаркое солнце, а желание снять маску стало нестерпимым. Так же как и желание прижиматься к чужому телу ещё сильнее. Пальцы нащупали край маски под подбородком, я потянула её на себя. Отбросила. И не успела понять, что происходит, как жрец Мары наклонился и впился мне в губы поцелуем. Горячим и напористым. Руки его прижали меня так сильно, что ещё чуть-чуть и мы стали бы единым целым. Незримые нити протянулись от сердца к сердцу, опутали тела, связали надёжнее всех на свете цепей, но не сковывающих, а дарящих счастье. Вихрь чувств закружился внутри, обнимая долгожданным теплом, даже жаром. И солнце, наконец, заполнило меня до краёв, заставляя забыть обо всём. Внутри что-то щёлкнуло. Бурлящая сила пропала. Я упала на траву, растерянно хлопнула глазами, открыла рот, чтобы возмутиться, но издала только громкое: – Ква! Солнце зашло, и проклятие вступило в силу. – Лягушечка, иди сюда. Мимо пронеслась рука колдуна, но я успела отпрыгнуть. И даже не удивилась, что самостоятельно управляю этим телом. Бежать. И подальше! И больше никогда не возвращаться! Никогда! – Василиса, иди сюда немедленно! Считай, что ничего не было! Я горестно квакнула. Показалось, что шкурка покраснела, как у варёного рака, – такой стыд меня охватил. Повернувшись к ближайшим зарослям, я стремительно ускакала прочь. И всю ночь орала в кувшинку от позора и пережитого унижения, сама себя отчаянно виня в произошедшем.