Глава 16

– Пропусти! – Я попыталась оттолкнуть и его, а может, своё прошлое. Или будущее, где колдун оказывался Бессмертным, и я убивала его. А то и настоящее, где любят другую, да так, что невозможно не позавидовать. Но колдун схватил меня за руки. – Куда собралась? – голос его был тих и наполнен угрозой. Вот только пугать сейчас меня было бесполезно. – Вещи свои заберу у озера. Отпусти! – Вон твои вещи. Колдун кивнул куда-то за мою спину, но я не стала оборачиваться. – Значит, просто пойду! Видеть никого не хочу! Слёзы подступили к глазам, и я посмотрела в небо, виднеющееся за переплетением ветвей. Словно это могло остановить солёный поток. – Лягушечка… Прозвище стало последней каплей. Да! Я лягушка! И не могу ничего изменить. Пока. Хлынули неостановимым потоком слёзы. И я резко опустила руки вниз, сделав шаг вбок, и выкрутила кисти, как показывал батюшкин воевода. Не великий я была воин, но чему-то научилась. Хотя вряд ли это мастерство помогло освободиться, скорее жрец Мары растерялся, увидев мою слабость. И отступил. А я помчалась по тропинке прочь от избушки, словно кто-то преследовал, хотя, конечно, никто за мной не пошёл. Никому я была не нужна. И самой себе тоже. Вот только от душевных терзаний сбежать не получилось. Как можно жить лягушкой, которой не управляешь? Не сожрёт змея, так умру от истощения. Телу и разуму отдых нужен, да разве животному это объяснишь? В тереме у батюшки я по полдня спала, чтобы набраться сил, и то слабела с каждым оборотом. Просыпалась к вечеру, ждала боли и превращения, квакала всю ночь в купальне на листьях кувшинки, терпела боль утром, ела, спала, просыпалась вечером… Жила надеждой на исцеление. Но ни лекари, ни ведуны, ни колдуны не нашли способа снять чёрную ворожбу. А потом появился жрец Мары… Возле пещеры я поверила, что сама уничтожу проклятие, сама нанесу удар, сама верну себе нормальную жизнь. А теперь меня терзали сомнения. Но нет! Только не сейчас! Не тогда, когда остался последний шаг. Не тогда, когда уже нельзя повернуть назад и сдаться! Но внутри всё болело так, что сил на борьбу не осталось. Я сама не заметила, как добежала до места, где разговаривала с Марой, хотя не шла сюда специально. Может, болотник дорожки спутал, а может, сама богиня, но я оказалась возле пня, под корнями которого спрятаны были баклаги с мёртвой и живой водой. Я пошарила рукой, схватила первую и убедилась, что она белым помечена. Вторую даже искать не стала. Измученный разум посчитал мой приход сюда ответом на все вопросы. Выпью живой воды и сниму эту проклятущую маску! Если есть родинка-звёздочка, значит, Кощей! И пусть сам мне в глаза скажет, что это не так! – А знаешь, почему царевич так любезен с тобой стал? – раздался сзади насмешливый голос. Я промолчала. Достала спрятанное и повернулась к Маре. Почему-то не ощущала сейчас никакого к ней почтения. Пусто было внутри. – Нет мне дела до его любезностей или ругани. Что дереву шум ветра в кроне? – А если этот ветер ветки ломает? Или дерево с корнем вырвет? – Значит, так Макошь нить судьбы спряла, не нам с ней спорить. – Боги ушли, судьбы больше нет. Нити все в один клубок спутались. Всяк живёт жизнь, как сам разумеет. Мара в кожаном облачении, в штанах, не скрывающих ни одного изгиба тела, выглядела прекрасной, как звёздная ночь, и горячей, как пламя. Если она может быть такой… как колдун устоял и не предал своё чувство к Марье? Эти любовь и верность вызывали восхищение пополам с горечью и болью. Ведь если богиня колдуну по нраву не пришлась, куда уж Лягушечке? Черноволосая красотка улыбнулась, словно услышала мои мысли, а я пожала плечами, показывая, что не знаю, как расплести перепутавшиеся судьбы. – Да, ты права: человеку с судьбой не поспорить. Но есть кое-что, способное нить жизни как оборвать, так и продлить. Знаешь, что это? – Смерть да любовь, чего тут гадать? – Умна ты, Василиса, правду говорят. А вот скажи, осталась ли настоящая любовь, если Лада ушла? Чувствовала ты её? Мара даже подалась вперёд. Ноздри её раздувались, словно у собаки, почуявшей след. Я открыла рот, чтобы ответить утвердительно, но тут же закрыла. И стало ещё мне горше. Думала, что Ивана люблю, но то чувство было как облако, плывущее по небу, – подул ветер, и ушло. Иван меня не любил и подавно. Да и Милолику тоже, раз выбрал княжну вместо купеческой дочери. И лишь образ колдуна, вымаливающего жизнь Марьи, стоял между мной и разочарованием в дарах Лады. Но пусть то другую любили, а я сама боялась дать своим чувствам расцвести, чтобы не умереть от разочарования, если мой избранник окажется Кощеем… но всё равно была она. Была настоящая любовь! – Есть. Есть настоящая любовь и без Лады. И даже если боги ушли, жить всё равно надо по их заветам. Тогда мир спасётся. С губ сами собой слетели слова озёрной девы, которые та говорила Ивану. А Мара скривилась на мой ответ. – Я вижу, ты не только с людьми якшаешься, княжна, но и разговором с духами природы не брезгуешь. А может, и любовь, которая сильнее смерти есть? – И такая есть. – Я снова представила жреца. Ведь если удастся его дело, то вернётся Марья. – Тогда, может, поспорим? – Мара смотрела так хищно, что нутро похолодело и затошнило от страха. – Не по чину и не по разуму мне с богами спорить, прости, коль огорчила чем. Я поклонилась, не понимая, чего ещё от меня нужно. Сейчас Мара казалась надоедливой соседкой, встреченной на базаре. Куда разум твой делся, Василиса? Где страх потеряла? Или решила, что в Нави стала сильнее богов? Ой, натерпишься ещё за свой норов. Чай не человек перед тобой… – Ладно. Тогда иди. Я моргнула, словно кто-то заставил, а когда открыла глаза, то Мары уже не было. Лишь откуда-то сверху долетели до меня слова: «Иван видел вас с колдуном у озера…». Стыд снова окрасил щёки алым. Я вернулась на тропинку и помчалась к избушке.