Глава 18

– Прекрати, Василиса! – Кто-то схватил меня за руки, не давая дальше царапать кожу. – Посмотри на меня. Я вскинула взгляд, только сейчас сообразив, что это жрец Мары. В его глазах мне помстилась печаль. А потом ладонь снова прострелило болью – колдун отвлёк меня и выдернул иглу. – Что это значит? – спросил Иван, а я глотала горькие слёзы и искала ответ во взгляде колдуна, но находила лишь сожаление и тоску. – Это значит, что чары на Василисе. Только в её руках клинок силу имеет. Только она Кощея убить может. – Не-е-ет, – выдохнула я с таким страданием, что колдун сильнее сжал мои руки, которые так и не отпустил. – Этого не может быть. Как? Когда? Я не могла подобрать слов, чтобы спросить, но он сам догадался. – Видимо, в воде укололась и не заметила, а чары в крови растворились. – Не в воде… Я вспомнила, как тонула, когда меня перенесло первый раз. Там было болото. Не это ли самое? Царевич стрелял, желая найти спасение для страны, вот меня и перенесло к части клинка Мары. Тогда в ладонь вонзилась игла, которую в полутьме я приняла за шип. Значит… уже тогда у меня не осталось выбора. Сердце глухо стукнуло и провалилось вниз. Голова закружилась, и стало невозможно вздохнуть. – Не бойся, Василиса, я тебе помогу. Не придётся самой удар наносить. Голос колдуна донёсся словно издалека, а я нервно рассмеялась. Поможет… убить Кощея. Да сам ли он не Кощей? Лада, Мара, Макошь, остальные великие боги, пусть он не будет Кощеем! Мольба вырвалась из самого сердца и унеслась куда-то вдаль. Но я знала, что меня никто не услышит. Ведь боги ушли, одна Мара осталась, одна смерть. И, словно в ответ, в голове раздался смех. Колючий, резкий и торжествующий. Мара услышала. – Василиса, успокойся, – вступил в разговор Иван. – Ради спасения страны жизнь Кощея оборвать надо. Но одну мы тебя не оставим. Не оставят… Колдун взял положенные Иваном на стол рукоять и лезвие. Ловко соединил, поместил в желобок на гарде иглу и взмахнул рукой. Клинок Мары звякнул, засиял и стал цельным. Царевич тут же забрал его, покрутил и сделал выпад, словно сражал врага. Снова слабость в руках. Снова выпадающий клинок. Снова кто-то сжимает мои пальцы на рукояти и пронзает Бессмертного. Моими руками убив. – Лягушечка, не думай об этом пока. Убивать ведь ещё не сейчас надо. «А можно совсем не убивать?» – внутри себя простонала я. – А когда? – После вопроса Ивана повисло гнетущее молчание. – А сам ты Кощея знаешь? – Знаю, – кивнул колдун. Блик света скользнул по металлическим дугам маски. – Он скоро появится. Дня через два-три, думаю. – Жрец Мары глянул на меня и поправился: – Хотя нет. Не меньше четырёх. Можно пока просто тут побыть, в относительном спокойствии. – И как он узнает, что надо именно здесь искать? – Хмыканье царевича передавало его сомнения. – Он придёт. Клинок собран, Бессмертный об этом узнал. – Слова жреца Мары упали между нами, словно камень в воду, породили сомнения, всколыхнули в душе все тёмные страхи. – Придёт время, он появится. Но пока мы в безопасности. Жрец Мары встал и пошатнулся, словно силы его закончились. – Дай колдуну воды испить, он ворожить притомился, – сказал Иван, а я словно очнулась. – Да… Вот… Я вскочила, схватила приготовленную баклагу и протянула. Бросила обеспокоенный взгляд, пытаясь унять смятение и тревогу, и увидела, как ласково смотрит на меня жрец Мары. И словно отпустило внутри что-то. Правда, ведь не сейчас убивать мне Кощея, далеко он ещё. А если врёт колдун, то не сегодня правду о нём открывать. Есть ещё несколько дней, чтобы тешить себя сладкой надеждой, не зная, ложью или истиной она обернётся. Пусть недолго, но смогу быть с любым, смотреть в глаза его, разговор вести. Дать расцвести душе своей рядом. Колдун стянул перчатки, забрал баклагу, задержав мои пальцы в своей руке, и погладил их мимолётно. И так душа встрепенулась в груди, такой надеждой одарила, что даже больно стало. Я отвела в смущении глаза. – Василиса, ты… – Жрец Мары запнулся, словно не зная, что сказать, а у меня дыхание перехватило. И так часто сердце забилось, что я даже ладонь к груди приложила, пытаясь унять его. Колдун прочистил горло, будто слова теснились там и не хотели выходить, взял баклагу и отпил. И вдруг резко отбросил её в сторону и захрипел. Стукнуло о стену, плеснуло на лавку и пол. И в тех местах крепкое дерево трухой обернулось. Отрава? Но как же? Ведь я сама пила эту воду! – Вот, значит, как? Убить решила? – выдохнул жрец Мары и пошатнулся. Он схватил меня за руку, да так сильно, что я вскрикнула, не понимая, что происходит. Из-под маски вверх по лицу расползались чёрные нити, а меня объял ужас. – А я уж подумал, что люб тебе стал. Но хорошо, что ошибся – не придётся обижать отказом. Славно сыграла, Лягушечка. Вы с царевичем друг друга стоите. Он так резко отбросил мою руку, что я едва не упала. Иван подхватил под локоть и толкнул в сторону двери. – Я готов принять из твоих рук смерть, но не такую подлую. И, пожалуй, сниму маску, раз больше между нами секретов нет. Я распахнула глаза. Непонимание, обида и горечь смешались в одно. А ещё пронзило предчувствие непоправимого. Почему он решил снять маску? Сейчас! Когда я меньше всего хотела знать правду! Он обещал, что есть ещё четыре дня! – Василиса, уходи! Иван пытался вытолкнуть меня из избушки, но я вцепилась в косяк с неожиданной силой и не отпускала гладкое дерево. Ведь была ещё крохотная надежда на чудо. Пальцы колдуна зацепили металлическую дугу под подбородком и потянули наверх. Воздух вокруг куда-то пропал, словно я опять тонула. Перед глазами кружилось. Всё происходило мучительно медленно, так что пришлось со всхлипом через силу сделать вдох. Вот открылась половина лица. Нос. Жрец Мары резким движением отбросил маску, и она глухо ударилась об пол. Он оказался красив – даже чёрные отметки с лица почти уже исчезли. И молод. Такой же, каким был в моём кошмаре. И родинка-звёздочка приковывала взгляд, заставляя чёрные точки танцевать перед глазами. Колдун всё-таки оказался Кощеем. И в этот миг с тихим звоном разбилось моё сердце. Руки ослабли, и Иван рывком вытащил меня на воздух. Встал, загораживая, и выставил вперёд клинок. – Иван, почему?.. – Я задохнулась, попробовала снова: – Зачем он снял маску? – Потому что, Василиса, пришла пора для испытания мёртвой водой. И только Кощей мог пройти его и остаться в живых. Хотя я до последнего надеялся, что это неправда. – Это ты… Ты подменил баклаги?! Поэтому мне платье так долго отряхивал? Я отскочила от Ивана, а он только сплюнул на землю. Да перехватил клинок поудобнее. – Дура-девка! Нашла в кого влюбиться! Он тебя уже не пощадил и впредь добр не будет. Кого угодно могла выбрать взамен меня, а выбрала Кощея! Каждое его слово било наотмашь и приносило неведомую доселе боль. Вдыхать приходилось через зубы, от злости, боли и ненависти темнело в глазах. – А если бы он не был Бессмертным и умер?! О, в этот момент, я возрадовалась, что колдун оказался Кощеем. Я бы не пережила, умри он от отравы, принятой из моих рук. А сейчас я ещё могла объясниться. – А и хорошо! Глупости свои быстрее бы оставила! – Долго вы ругаться будете? – донёсся насмешливый голос. А мы с Иваном прекратили жечь друг друга взглядами и посмотрели на нашего врага. Или не врага? Маска болталась у него на поясе. На лице застыла мрачная решимость, а в глазах клубилась тьма. – И вот вы теперь точно знаете, что я Кощей. Что делать будете? А, Ва-си-ли-са?