Глава 21

– Пришли, – раздался довольный голос. Он словно со всех сторон звучал. Царевич выхватил клинок и закрыл меня собой, а я осмотрелась. Сзади больше не было перехода – только огромная чёрная скала, устремлённая в красное небо. Под ногами шуршала сухая земля с редкими чахлыми травинками. Но выглянув из-за царевича, я забыла о том, что вокруг. В воздухе висел Кощей, словно на невидимых цепях подвешенный. Снова в маске, но обнажённый по пояс. Голова его бессильно упала на грудь. На теле виднелись глубокие порезы. Из некоторых ещё сочилась кровь, другие затягивались прямо на глазах. Но оставались на месте затянувшихся ран белые полосы, и тело Бессмертного было ими густо исчерчено. Всхлип сам собой вырвался изо рта, и я бросилась вперёд. Но Иван удержал. – Куда? Она же тебя сейчас там же повесит. Только тут я заметила Мару. Богиня стояла рядом с Кощеем и поигрывала знакомым кинжалом. Он послушно взлетал в воздух и падал обратно ей в руку. Вверх, вниз. Красные блики играли на металле, и было не разобрать есть на нём кровь или нет. Хотя о чём я? Конечно, там была кровь. – Вот видишь, Кощеюшка, а ты говорил, не любит. Спасать тебя пришла… Колдун не отреагировал. То ли сознание его покинуло, то ли не хотел вступать в бесполезную беседу. – Хороши же твои награды, Мара, богиня смерти, – начал разговор Иван. – Если я правильно понял, то жрец условие выполнил, а ты вон с ним как. – Награды хороши, царевич. Но не тогда, когда от них отказываются. И не тогда, когда меня обмануть пытаются. – Ты же девицу вернуть обещала! А сама… Я задохнулась, а Мара расхохоталась. – Марья… Ушла душа Марьи, уж двадцать лет как. Но искра любви её из мира не исчезла. Я плохо любовь вижу, но эту не пропущу… – То есть ты… обманывала? – Почему же? Я обещала, что они будут вместе. И если так посудить, то любовь-то та же, и они уже давно вместе. Столько лет встретиться не могут, хотя по одной земле ходят, а должны были заново сойтись. – Мара бросила на меня колючий взгляд и зашипела словно змея: – Я почти на тебя подумала, но вижу, что не Марья ты, а жаба обыкновенная. Так что предал свою любовь Кощей, как до этого предала его зазнобушка. Нет любви настоящей! Любила бы девка, скинула бы чары забытья, которыми я её заморочила! Она сделала паузу. Крутанула кинжал в руке и вдруг метнула его в колдуна. Сталь вошла под ребро, но жрец Мары даже не дёрнулся. Иван снова удержал меня, чтобы не бросилась к Кощею. Пришлось закусить палец, чтобы не сорваться на бессловесный крик. Сердце пропустило удар. – Прекрати-и… – только и смогла я промолвить через десяток мгновений. – Любишь его? – Мара смотрела прямо, словно в самую душу. Красным светились её глаза, безумие плескалось там. – Люблю! – ответила я не раздумывая. Сомнения сгорели в том пламени, что пропустило нас с царевичем в Навь. Мара снова расхохоталась. О, как же я ненавидела этот звук! Не слышала раньше никогда смех, несущий лишь боль и муки. – Вот видите! – Смех резко оборвался, а голос богини стал громким и колючим. – Чем я хуже Лады? Я тоже любовь даровать могу! Если бы не я, вы бы с Кощеем не встретились и не полюбили! Вот только любовь… – Снова безумный смех, снова меня пробрал озноб от этих звуков. – Не сильнее смерти! Никогда не была сильнее, и сейчас не будет! Как бы ты его не любила, как бы он не любил тебя! – Он Марью любит… – прошептала я. – А ты Ивана. – Снова смех. От тела Мары начала исходить тьма, заклубилась рядом. Подползла к нам. Иван отмахнулся клинком, и щупальца мрака отпрянули. – Давай у него сами спросим. Мара щёлкнула пальцами, и Кощей дёрнулся. Открыл глаза, но взгляд был пустым, словно не понимал он, где находится. И только когда увидел меня, промелькнула в тёмном взоре искра узнавания. – Василиса? Зачем ты?.. Он отвернулся, но я успела заметить мелькнувшую в его взгляде боль, и от этого защемило сердце. – Отпусти его! – снова крикнула я. – Конечно. Мара хлопнула в ладоши, цепи опали, а Кощей полетел на землю. Не удержался, припал на одно колено. Хриплый выдох из груди вырвался, кровь из раны хлынула. Колдун схватился за рукоятку, резко выдернул кинжал из тела и встал. И даже не стал зажимать рукой порез – сам тот затягиваться начал. – Бери клинок, Василиса, иди проклятие с себя и со страны снимать. Героиней будешь. Всё происходило как в том кошмаре. Я медленно повернулась к Ивану и протянула руку. Царевич перехватил моё запястье, не давая двинуться. – Ты что творишь? – прошипел он. – Всё равно же погибнем, так хоть успею сказать, что должна. Помоги, Иван. Царевич посмотрел на меня с сомнением, но кивнул. Клинок удобно лёг в ладонь. Он – небольшой и лёгкий – показался мне тяжелее богатырского меча. Я повернулась к Кощею и сделала первый шаг из разделяющих нас десяти. – Помнишь, ты говорила, что хочешь жить… чтобы разлюбить? – хрипло спросил Бессмертный. Я только всхлипнула и кивнула. Эти слова я уже слышала раньше на поле печали и скорби. – Значит, я не зря прожил последние дни. Как невовремя отпустила старая боль, и пришла весна в моё сердце. – И я не зря. Всё исполнилось. Я разлюбила… И полюбила снова. Шаг. Ладони стали влажными, и чуть не выскользнула из пальцев рукоять. – Что в тебе такого, Василиса? Отчаяние? Жажда жизни? Несчастная судьба? – Кощей скривил губы в горькой улыбке. – Я видел тысячи не менее отчаянных, желающих жить и несчастных… Я никого никогда не жалел, а из-за тебя сердце разрывается… Я так и не понял, когда полюбил. Словно всегда жило во мне это чувство. Шаг. Мы стали ещё чуть ближе. Я тоже не знала, когда полюбила. Тогда ли, когда он с болезнью помогал справиться? Тогда ли, когда на озере с живой водой целовал? Или раньше ещё? Может, если бы боги не покинули мир, а нити судеб не перепутались, нам суждено было встретиться до всего этого? Шаг. Сухая земля под ногами шуршала и словно шептала-отговаривала. Я не слушала. – Мы не были добры друг к другу, и ничего уже не исправить. – Слова сами сорвались с моих губ. – Но если бы я могла выбрать судьбу заново, то выбрала бы ту, где мы встретимся. Шаг. Сзади раздался шум, металлический лязг, вскрик. Я не обернулась. – Что в тебе такого, Лягушечка, что я не могу мыслить здраво? Радуюсь, глядя на тебя, хотя должен жалеть, что ты пришла, и теперь мы оба умрём… Шаг. Я смотрела в глаза Кощею, а он не отрывал взгляда от меня. И шум пропал. Мир исчез. Остались только мы, и разделяющее нас расстояние. – Я не могла не прийти. Да и ты тоже всегда напрямик шёл, даже если на пути смерть твоя. Шаг. Время словно остановилось и замерло. Красное Навье солнце померкло для нас, сменившись ослепительным золотом. – Жаль, что ты всё же здесь, но нет ничего лучше того, что ты здесь… Шаг. Я отвела клинок в сторону. Хищное лезвие сверкнуло, нацелившись в бок Кощею. – Из твоих рук с радостью смерть приму. Убей меня, Лягушечка. Ты моя живая вода, моя весна. Мимолётная, но самая желанная. Шаг. Я протянула руку. Коснулась металла, переплетённого с чарами. Провела ладонью по деталям, но не смертью кололо пальцы, а только холодом. И, наконец, я сняла маску с Кощея. Отбросила в пыль подальше. – Я не могу… Шаг. Прижалась всем телом, ощущая, как крепко обнимают меня руки любимого. Но не теплом его наслаждалась, а ждала. Ничего не происходило. Только перебирал выбившиеся из косы пряди Кощей. Пальцы разжались, рукоять начала выскальзывать, но кто-то сзади успел схватить меня за кисть, сжать клинок и резко толкнуть. Я развернула руку, уводя удар вперёд и в сторону. Резко обернулась назад, желая посмотреть в глаза предателю… Сзади стояла Мара. Царевич лежал у её ног, проткнутый собственным мечом. Тёмно-красная кровь его впиталась в пересохшую почву. Вступил Иван в сражение со смертью, чтобы помешать ей до нас добраться. Да никто ещё в мире никогда в такой схватке не побеждал. Зря я о нём дурное думала. От собственных мыслей горько стало, да некогда было переживать. Я выставила клинок, принимая удар тёмной силы. – Какая ты догадливая, Василиса. Или подсказал кто? Мара явно забавлялась. Да и кто в своём уме поверит в то, что сможет перевоевать её. От смерти, любви и проклятия не уйти. Зато можно лицом к лицу с ними встретиться. А не трусливо бежать на край света. Я расправила плечи, расставила ноги, как учил батюшкин воевода. Не великий я была воин, да и того достаточно, чтобы не проиграть, а погибнуть с честью. Рядом замер Кощей, над ладонью его клубилась тьма. – Какие гордые, какие упрямые, какие… мёртвые. Мара резко выбросила руки вперёд, и заклубился вокруг плотный чёрный дым. Я отмахнулась, рассекая непрозрачную пелену, да затянулась она мгновенно. Взмахнул Кощей рукой, призывая силу колдовскую. Взвилась вверх тьма. Вороны упали с неба, по воле Бессмертного крыльями разгоняя навеянную мглу. Чёрные смерчи встретились с жалящим ветром. Взрыли землю когти призрачных зверей. Мара призвала пантеру, а Кощей тигра. Схлестнулись страшные звери, да никто победу не смог одержать. Чары против чар. Ворожба на ворожбу. Я лишь отмахивалась от случайных обрывков проклятий. Потекла чёрная кровь с запястий Кощея, упали капли в пыль. Раскололась земля, и побежали трещины-провалы к Маре. Та подпрыгнула и зависла над ними. И расхохоталась. – А ты меня развлёк. Давно я в таком умелом бою не бывала. Но нет никого сильнее меня, – презрительно бросила воплощённая смерть. – Закончим с этим. Махнула богиня рукой, и вывернулся клинок из моей ладони. Сделал круг и завис напротив меня в десятке шагов, целясь прямо в сердце. Только кончик лезвия подрагивал в предвкушении кровавой жатвы. Словно пёс трясся, ожидая, когда его спустит с поводка хозяйка. Мара махнула рукой. Взвизгнула сталь, рассекая воздух. Я вздрогнула, видя, как клинок летит прямо в грудь. Но ни шагнуть в сторону, ни даже моргнуть не успела. Метнулся ко мне Кощей, заслоняя от смертельного удара. Он сжал мои плечи и захрипел. Оттолкнул, чтобы пронзившее его насквозь лезвие не задело меня. А я смотрела, как из его груди вышел клинок Мары, и не могла поверить. – Не-е-ет. – Приложила руку ко рту, но стон всё равно вырвался из груди. – Прощай, Лягушечка. Взгляд Кощея начал меркнуть, а я… Положила ладонь ему на щеку. На ту, где звёздочка-родинка была. Погладила, заставляя смотреть себе в глаза. И шагнула вперёд. От смерти, любви и проклятия не сбежать. Но больше и некуда было бежать. Все они меня настигли. Клинок пронзил тело так мягко, что я даже этого не заметила. Оказывается, смерть не несла мучения, лишь освобождение. – Что ты?.. Я не дала Кощею договорить. Подалась вперёд и прижалась к его твёрдым губам. Закрыла глаза, ощущая, как уходят силы. И почувствовала, как крепко прижал меня к себе любимый. Наши дыхания смешались, наша кровь капала с клинка, и смерть к нам пришла одна на двоих. Обняла холодом, отнимая жар любви, текущей в крови, но мы этого даже не заметили. Словно во вспышке золотого света тонули. И это мгновение стоило того, чтобы жить. И того, чтобы умереть. – Люблю… Спасибо боги, что познала я это чувство. Стукнуло последний раз моё сердце. Пришла тьма. Лишь чей-то звенящий голос вернул сознание, но лишь на миг: – Кто звал меня? Я вернулась.