Глава 9

Я успела отдёрнуть руку и отпрянуть за миг до того, как царевич пришёл в себя и выхватил кинжал. Сталь свистнула в воздухе, задев кончик косы. Тёмные волосы осыпались в траву. – Что ты?… – вскрикнула я и замолчала. Задохнулась от ярости, которая светилась в глазах Ивана-царевича. Но разве я была виновата в его бедах? Царевич моргнул и словно понял, где находится. Во всяком случае, его взгляд стал спокойнее, и мне уже не хотелось бежать как можно дальше. – Где колдун? – Там. – Я махнула в сторону, где недавно слышала стон, а потом указала в направлении, куда надо было идти за частью клинка. – А стрела туда улетела. Там и рукоять кинжала должна быть. Поищешь? Иван кивнул, поднялся и, пошатываясь, отправился искать стрелу, а я раздвинула высокую траву и увидела на земле жреца Мары. Колдун лежал на животе. Маски с изображением черепа не было видно, и мужчина походил на обычного попавшего в беду путника. Только он им не был. Но был ли он Кощеем? Белые волосы, тёмные глаза… Все жрецы Мары были оделены такими приметами. А вот родинка в форме звёздочки… В наших с Иваном кошмарах у Бессмертного была такая родинка. Я могу перевернуть колдуна на спину и снять маску. Тогда узнаю точно. На поясе колдуна болталась баклага с живой водой, которая не даст мне умереть, дотронувшись до металла, спаянного смертельными чарами. Я осторожно взяла её, вытащила пробку и сделала маленький глоток, опустошив и без того почти пустой сосуд, и сразу почувствовала звенящую лёгкость. Дрожащими руками вернула баклагу обратно. Сердце забилось быстрее, а в горле мгновенно пересохло. Я сейчас увижу истинное лицо служителя смерти. Молод он или стар? Вьются ли под кожей чёрные нити проклятья? Есть ли родинка-звёздочка? Дрожь объяла всё тело, но решимость оказалась сильней. Я потянула колдуна за плечо, с трудом перевернула, осторожно отвела белые пряди от лица, потянула за металлическую дугу маски, постепенно открывая лицо. Чёрных нитей под кожей не было. А родинка-звёздочка? Колдун вдруг схватил меня за руку и сжал так, что пальцы на краю маски разжались. Я отпрянула, попыталась вырваться, но взгляд чёрных глаз пригвоздил к месту. – И что же ты хочешь там увидеть, Лягушечка, что даже смерти не побоялась? Я замотала головой, не в силах оправдаться. Пойманная за руку, я не могла придумать ничего, что объясняло бы такой интерес. – Лишние знания – короткие годы. – Не понимаю… – непослушными губами попыталась произнести я, но не было в этом толку. – Хорошо, что не понимаешь. – Жрец Мары приложил палец к моим губам, и они онемели. – Но раз ты так любишь лезть не в своё дело, то надо позаботиться, чтобы ничего не смогла рассказать… Я попробовала открыть рот, и это на удивление легко получилось. А вот ответить… – Ква! – вырвалось вместо слов, а я с ужасом посмотрела на колдуна и зажала рот. – Люблю молчаливых женщин. Колдун поправил маску, легко поднялся на ноги и протянул руку. Я застыла, глядя на его ладонь так, будто там свернулась гадюка, а мне предлагали добровольно сунуть палец ей в пасть. – Вставай. Ладонь жрец Мары убрал, а я тут же вскочила и бросилась прочь, словно действительно могла убежать от страшного колдовства. – Василиса! – сбоку донёсся голос Ивана-царевича, а потом из травы появился он сам, перехватил меня поперёк живота, не давая бежать дальше. – Нашла колдуна? Я только кивнула в сторону, где оставила жреца Мары. По моему судорожному дыханию царевич быстро догадался – что-то случилось. Но забеспокоился о другом. – Сбежать надумала? Нет уж. Мы слишком близко к цели, чтобы ты нас оставила. Только сейчас я заметила у неверного жениха рукоять клинка. Нашёл, значит. – Пойдём-ка обратно, княжна, уж прости за грубость. Боль пронзила плечо, и я вскрикнула. Иван заломил мне руку за спину и толкнул вперёд, заставляя идти обратно. Туда, откуда я недавно сбежала. Не знаю, кого из мужчин в этот момент я ненавидела больше. Если бы боги наслали на их головы проклятия, которые я проговаривала про себя, то и трёх жизней не хватило бы пережить все страдания. Но боги ушли, а я даже обругать никого не могла, чтобы не расквакаться. Злые слёзы беспомощности пролились из глаз, мешая смотреть, куда ступать. Нога запнулась о камень, я пошатнулась, ещё больше выворачивая руку, и закричала от боли. – Отпусти её! Хватка вдруг исчезла, и я рухнула под ноги царевичу, поскуливая, как дворовая шавка. Где твоя гордость, княжна? Где достоинство? – Потерпи, Лягушечка. Меня осторожно подхватили на руки, от чего боль усилилась, но потом быстро пошла на убыль. Зато слёзы полились потоком. Я уткнулась в плечо колдуна и разрыдалась так горько, как не рыдала с самого дня смерти матушки. – Она сбежать хотела, – буркнул Иван. – Куда тут сбежишь? – спросил жрец Мары, а царевич промолчал. От всего пережитого меня начало трясти, но колдун только прижал крепче и понёс, бросив Ивану через плечо: – Иди следом. Я не смотрела, не думала о предстоящем, старалась забыть, что меня несёт тот, кого я боюсь и ненавижу. А может, и вовсе Кощей! Я просто плакала, потому что боль, страх и отчаяние переполнили меня до краёв и не могли больше находиться внутри. – Встань рядом и стреляй, Иван, – расслышала я сквозь всхлипы. – Слишком близкая цель, – возразил царевич. – Под ноги нам стреляй. Попробую всех разом провести. Здесь уже не Явь, а владения Мары – мои силы утроились. – А если не получится? – Значит, все вместе умрём, как соратники. – В голосе жреца Мары прозвучала неприкрытая насмешка. – К чему так испытывать судьбу? Стрельнем снова в Василису, потом сами перейдём. – Нельзя тут задерживаться. В следующий раз страхи будут сильнее. А Лягушечка слишком слаба. Отправим её одну – сгинет в болоте, и не станет маяка, чтобы переход настроить. Что-то царапнуло меня в этом объяснении. Не то, что можно погибнуть, нет. К угрозе смерти я стала равнодушна, словно выплакала и этот страх. Переболело, стало настолько привычным, что больше не ранило. Удивило другое: жрец Мары словно оправдывался в своих действиях. Зачем? Сказал бы просто, что так надо, и Иван бы сделал – ему некуда деваться. Почему же сейчас колдун решил объясниться? И кого он уговаривал? Уж не себя ли? Дёрнуло. Сердце подскочило к горлу, опора пропала, и мы полетели вниз. Страх захлестнул с новой силой, и хотя колдун прижал крепче, крик ужаса вырвался из груди. Я вцепилась в плечи жреца Мары и зажмурилась изо всех сил, ожидая удара о землю. Но мы провалились в воду. Воздух пропал, холод обжёг кожу. Крик обернулся пузырями, а в лёгкие хлынула вода. Глаза резало. В груди горело. Ужас заставлял биться в чужих объятиях, только бы выплыть на поверхность, но колдун продолжал держать. Я взмахнула руками, задев край маски. Та вдруг легко соскользнула в сторону. Перед глазами показалось бледное лицо. Светлые пряди змеями вились вокруг нас, закрывая левую щёку. Я замерла. Словно мне вмиг перестал быть необходим воздух. Словно стала лягушкой, попавшей в родное болото. Мутная вода мешала видеть. Перед глазами то и дело мелькали тёмные частички поднятого со дна ила и торфа. Была у колдуна родинка или показалось? Он выругался – пузырьки воздуха унесли его слова. Закрыл лицо ладонью. Другой рукой толкнул меня вверх. Мир крутанулся, и я вынырнула. – Я думал, вы потонули. На плечах железной хваткой сомкнулись руки Ивана. Вытянули на островок, швырнули наземь, давая откашляться. Тело скручивало в болезненных спазмах. Я не могла надышаться – всё время казалось, что воздуха не хватает. В глазах всё плыло. – А служитель смерти может утонуть? Услышала я задумчивый голос жениха-предателя. Страх обдал холодом, я встала на четвереньки и посмотрела на воду. Совершенно неподвижную. Жрец Мары… умер?