22. Тамара

Пока новоиспеченный телевизионный адепт удивленно охал и ахал, а также крякал и переживал за Кузьму, настоящего «потомственного» домового, я уселась на кровать, раскрыла ноутбук, устроила его поудобнее на коленях и приготовилась черпать информацию. Но все оказалось не так-то просто – все мероприятия Ритиного агентства были закрытыми, все благотворительные вечеринки освещались постфактум и всего парой фото – мол, было, прошло, все успешно. И все. Видимо, слишком серьезные люди стояли за всей этой организацией, которые так просто со своими тайнами не расстаются. И что делать? Вариант оставить все как есть и не заниматься поисками вообще я не рассматривала. Конечно, мне бы хотелось, чтобы жизнь моя снова стала прежней, но брачная татуировка и сидящий на диване домовой не давали поверить в будущее спокойствие. Да и сказочный муж мог явиться в любой момент и испортить мне всю каторгу. Он, конечно, хорош, и даже король, однако, я не готова быть королевой для него. По крайней мере, не пока он такой грубиян. У меня от него пупырышные мурашки вообще-то, а я этого страсть как не люблю. – Ой-ей-ей! – заверещал вдруг Митька, прижав руки ко рту. – Что? – я отвлеклась, глянув на него поверх ноутбука. – Там! Там! – он тыкал пальцем в экран телевизора. – Что? Пришлось вставать и подходить к домовому. Мультик про Кузю закончился, началась современная белиберда про розовую свинку с глазами на одной стороне морды. Это так впечатлило потомственного домового, что он даже заикаться начал, тыча пальцем в пространство. Бороденка тряслась от возмущения, глаза вращались, на щеках заалел румянец. – Срамота! – вынес вердикт Митька, сплюнул на пол и спрыгнул туда же, засеменив по квартире. – Ой, куда ж я попааааал! Ой, глазоньки бы мои не видели такого непотребствааааа! Ой, спасите меня кто-нибуууудь! Ажно жрать захотелось со страшной силой! – резюмировал внезапно он нормальным голосом, осев кулем на пол и обмахиваясь ладошкой. – Нашла что-нибудь? Я отрицательно качнула головой. – Ой, как же теперь быыыыыть? – заголосил бородатый, поднимаясь с пола и снова нарезая круги. – Пропала моя кровиночкааааа! Эмеридушкааааа! – Мить, – я нахмурилась, стоя посреди ковра. – Ну хватит уже стенать! У меня от тебя голова уже болит! Найдем мы ее, не переживай! – Голова у нее болит! – остановившись, домовой вдруг сурово глянул на меня. – А у меня не болит? – Вообще-то, как я поняла из твоего рассказа, кашу ты заварил эту всю! Сидел бы сейчас в доме у Терренса, пока молодые брачное ложе осваивали, и в ус не дул! – А тебе бы хотелось за незнакомца замуж? – сварливо отозвался он. – Вот и моей девочке не хотелось! Да уж! Я мысленно сосчитала до десяти. Вот угораздило же меня попасть в эту историю! Вляпаться, я бы даже сказала! Встрять по самую маковку. И как теперь выйти из нее без потерь – неизвестно. Интересно, можно ли все-таки считать мой брак действительным, ведь выходила я замуж под другим именем и в другом мире, но согласие давала своим голосом ведь… И татуировки эти еще. Взглянула на брачную вязь, вившуюся на запястьях, нахмурилась. Да уж… Видимо, мне табун черных кошек перебежал дорогу в тот день. С пустыми ведрами и битыми зеркалами в придачу. Оставался один вариант – рассказать все Рите. Все-таки, она имеет доступ в агентство, знает всех высокопоставленных людей, к кому могло Эмериду занести, значит, может помочь разузнать все и спасти глупую девчонку. – Пойдем в кухню, накормлю тебя остатками пельменей, – вздохнула я, выходя из комнаты. – будем Риту ждать, она точно нам поможет! Домовой согласно потопал за мной, ворча по пути себе под нос о глупых девках, и о том, что мы в печенках у него сидим обе. Спаситель наш! Терминатор, я бы сказала. Обрыдаться можно, как весело! К ночи Митька сожрал все. Нет, не так – ВСЕ. Куда в существо сантиметров пятидесяти ростом от силы влезло столько продуктов, я не знаю, но холодильник был пуст. Даже огурцы прошлогодние, которые стояли в шкафу и ждали своего часа, ушли в рот домового. Он крякнул, утираясь рукавом, потом осоловело откинулся на спинку стула, прищуренными глазами глядя на меня и резюмировал: – А борща так и нет! Интересно, если я его придушу сейчас, мне за это что-то будет? Наверное, я обрету спокойствие и душевные силы, как магистр Йода. Истолковав мой кривой взгляд правильно, сказочный персонаж мигом слетел на пол и заковылял в сторону спальни, вереща, что его убивают, живота лишают и вообще, он, как вы уже догадались, потомственный домовой. В момент, когда я уже схватила за рубашонку ставшего неповоротливым бородача и тянула к себе, дверь открылась, явив Риту на пороге. Она круглыми глазами смотрела на нас, потом кашлянула, привалившись спиной к стене, и хрипло сказала: – Это же не то, что я думаю, Том? Скажи, что меня подводит зрение! – Тебя подводит зрение! – Митька вырвался из рук и шмыгнул под шкаф, затаившись там. Рита кулем осела на пол, закатив глаза. Сумочка выпала из ее рук, ключи звякнули о пол, выкатившись из пальцев, телефон отлетел в сторону. Я застыла как изваяние, растерявшись, потом кинулась к подруге, встав на колени, приложила пальцы к шее – видела в фильмах, что так делают, когда проверяют, жив человек или нет. – Отойди! – рыкнул позади домовой, оттесняя меня рукой и резко дуя в лицо подруге. Та открыла глаза и завопила на одной ноте: – Ааааааааааа! Домовой рухнул на пол, отполз на попе назад, резво перебирая ножками в лаптях, затряс бороденкой, глаза его, и без того круглые, стали, казалось, навыкате. – Ишь ты, голосит, как корабельная сирена! – пробурчал он, зажимая уши, а потом оглянулся на меня: – И чего стоишь? Не видишь, истерика у девки! Тащи воду, будем поливать ее! – Рит! – я присела на корточки рядом с подругой. Глаза ее были зажмурены, лицо покраснело, а изо рта вырывался этот неподобающий звук, который по мнению домового был похож на сирену. Хлобысь! Я шлепнула по Ритиной щеке, прервав истерику одним движением. А что? Я так в фильмах видела! И помогло ведь! Девушка захлопнула рот, открыла глаза и уставилась на меня. – Т-тут… Т-тут… Я вввидела… – Ой, да что ты видеть-то могла, – пробурчал Митька из-за моей спины. – Красавчика разве что! Меня, то есть! Я оглянулась на него – ну вылитый Иванушка-дурачок из сказки – грудь колесом, бороденку выпятил, глазенки сверкают! Коня не хватает и сабли. Рита, по всей вероятности, весь свой запас орательных сил исчерпала, потому как молча уставилась на Митьку, вцепившись пальцами добела в ткань платья. – Ишь как онемела! – восхитился домовой. – Не женщина – мечта! Бери тепленькую! – Уйди! Господи, иже еси… – запричитала моя вообще-то совершенно не набожная доселе подружка, крестясь. – Мить, сгинь, а?! – оглянулась я. –Рит, не бойся, это просто домовой! – Говорили мне, что в алкоголь могут что-то подмешать, а я все не верила! – пробормотала она в ответ слабым голосом, опираясь на руку и пытаясь подняться на ноги. – Вот, пожалуйста! Допилась! – Пьянству бой! – прокомментировал домовой из-за угла. – Пьяная баба звезде не хозяйка! – Что? – в голос произнесли мы и синхронно посмотрели в сторону противного голоса. – Митька! – я притулила подругу к стене, чтоб та не сползла, сняла тапок с ноги и покралась к двери в кухню, где и затаился гнусный комментатор. – Я тебе сейчас! – Убивают, люди добрыя! – заверещал тот внезапно, весьма резво посеменив к шкафу, куда и хотел шмыгнуть, но я успела схватить изрядно потяжелевшего с последней трапезы духа. – Вот тебе, вот тебе, – шлепнула его пару раз ладошкой пониже спины. – Ишь ты! – Совести у тебя нет! – обиженно прогундел он, потирая зад и отойдя на безопасное расстояние, когда оказался на полу. – Я к тебе со всей душой, а ты?!! – Так ведь и я с душой! – возразила ему. – Так, мне срочно надо коньяку! – оповестила пришедшая в себя Рита, икнув, и, отлепившись от стены, пошла в кухню, покачиваясь. У нас с давних пор стояла бутылочка какого-то крутейшего коньяка за бешеные тысячи, которая досталась подруге бесплатно после одного из мероприятий. Мы были обе не любители крепкого алкоголя, а потому стоять горемыке и стоять еще, не объявись в нашем доме кое-кто вредный и бородатый, который с интересом поплелся следом, взобрался на стул, взял в руки ложку и принял самый благообразный вид, следя глазками, как Рита полезла в шкаф, достала бутылку, откупорила ее с характерным звуком, а потом плеснула в стакан, резко выпила, поморщилась, поразмышляла молча и еще раз набулькала порцию. – Ну? – домовой с нетерпением втянул ноздрями воздух и сверкнул глазами. – Делиться будешь? Рита все также молча достала стопку, бахнула ее на стол, плеснула коньяка и мрачно проследила, как Митька крякнул, выпил, довольно зажмурился, а потом резко отодвинула стул и села на него. – Ноги не держат, – пожаловалась она, оглядываясь. – Стрессанула ужасно! – Хорошо-то как! – довольным голосом протянул Митька. – Правильный спирт, он завсегда ощущается. И бочка дубовая была, не иначе. Вот я помню, по молодости-то забрался к мельнику, он самогон знатный делал, из пшеницы, да винограда, да абрикосовый еще, всего и не перепробовать за раз. Откушал маленько у него, – пожамкал он губешками, – да потом не один раз туда захаживал, пока меня мельничиха ремнем не отходила… Ну, в общем, это не интересно уже. – Да как же! – хрипло ответила Рита, наливая себе еще. – Я б тебя тоже ремнем-то по заднице! – Но-но! Я потомственный домовой! – строго поднял палец вверх бородач. Я покачала головой. Похоже, эта фраза была заучена накрепко еще в том возрасте, когда Митька пешком под стол ходил, как говорится. – Будешь еще? – Рита опрокинула в себя коньяк, вздохнула, понюхала пробку, потом воткнула ее в бутылку со вздохом, увидев, как алчно уставился на нее домовой. – Не будешь, а то еще буянить начнешь, – потом обернулась ко мне: – А ты чего там памятником застыла? Иди сюда, рассказывай, как докатилась до такой жизни!