24. Эмерида

Я просыпалась медленно, нехотя, будто выплывая из уютного мягкого облака. Сначала на заднем фоне где-то услышала негромкие голоса – переговаривались двое, приглушенно, один голос был женский, другой мужской, какие-то далекие-далекие, как гудящие. Вначале они просто невнятно бубнили, потом я стала различать отдельные слова типа «ведьма», «как так», «источник» и какие-то подобные. Потом появились шорохи и звук кипения, будто чайник на огне стоял. Я медленно открыла глаза, обвела мутным взглядом помещение, где находилась – совершенно не там, где засыпала, кстати! Лежала я на ровной поверхности, очень твердой, типа лавки, что ли, покрытой пледом, под головой свернутая кофта, а для тепла заботливо укутанная цветастым платком по самые брови. Тело отозвалось немедленной болью в отлежанном боку, пришлось, кряхтя, подниматься, разгибаться в другую сторону и разминать мышцы, оглядывая одновременно комнату. Посмотреть было на что. В привычном нам понимании это комнатой и не назвать – скорее, подсобное помещение, кладовка и кабинет одновременно. По стенам расставлены закрытые и открытые шкафы с книгами и какими-то склянками с мутным содержимым, но с этикетками, у окна на специальной подставке большая клетка с белыми мышами, там же стол и стул из темного дерева, на полу – бордовый ковер, скрадывающий шаги. Окно было занавешено тяжелыми портьерами из бархата благородного шоколадного цвета, присборенными внизу шнурками с золотыми кистями. Мой интерес вызвала люстра, если ее можно было так назвать – скорее, старинная штуковина с тремя десятками свечей, которые сейчас были потушены, но, судя по потекам воска на них, использовались частенько. Пыли, что интересно, не было вовсе – то ли ведьма тут проживала чистюля, то ли какие заклинания волшебные были наложены… Кто их, ведьм, знает. Голоса стали громче, привлекая мое внимание. Я в очередной раз потянулась, зевнула, пригладила волосы и шагнула к единственной двери, распахнув ту и застыв на пороге от увиденной картины – женщина с высоким пучком из ярко-рыжих волос на макушке что-то тихонько помешивала в булькающем котле, а Аристофан сидел на специальной полочке сверху, то ли подсказывая, то ли комментируя действия. И оба, услышав звук открывшейся двери, уставились на меня. – Здравствуй… те, – пролепетала я, смутившись, будто застала их за чем-то непотребным. – Привет-привет, спящая красавица, – грудным голосом отозвалась рыжая, хмыкнув. Кот же и вовсе промолчал, пошевелив усами. Я несмело переступила порог и пошла к котлу, с любопытством поглядывая на кипящее варево, на котором образовывались и лопались огромные пузыри мутно-опалесцирующей жижи. – Интересно? – лукаво подмигнула мне хозяйка помещения. Я смутилась и кивнула, бросив на нее короткий взгляд. – Хочешь узнать, что за зелье я готовлю? – вновь забросила она удочку. – Да! – я уже не стала молчать и с восторгом уставилась на нее. Надо же, настоящая колдунья! Не маг, а именно ведьма или колдунья, как в старину было! – Ну что ж, смотри, – она взяла большую деревянную ложку на длинной ручке и опустила в котел, помешав трижды по часовой стрелке и трижды против, потом вытянула столовый прибор, дождалась, пока зелье тягучими струями стечет обратно в общую массу, а потом, когда осталась маленькая капелюшечка, подула на нее и капнула себе на тыльную сторону запястья. Я во все глаза смотрела на каплю, которая блеснула и будто впиталась в кожу. Сначала ничего не происходило, а потом вдруг это место засияло, брызнуло искрами, и резко помолодело. Ну, рыжая и сама была молода, но вот пятно, куда впиталась жижа – оно прям походило на младенческую кожу, такое было впечатление. – Омолаживающее зелье? – выдохнула я. – Самое что ни на есть омолаживающее, – муркнул Аристофан сверху. – У Ильмиры никак оно не получалось, а я-то помню, как моя прежняя хозяйка его варила, вот и подсказал пару секретов! Я уставилась на кота, потом перевела взгляд на рыжую. – Ильмира – это я, – подмигнула она весело. – Добро пожаловать, юная ведьмочка! – А меня Эмеридой зовут, – отозвалась я, робея в присутствии такой смелой дамы. Она вела себя так, будто мы сто лет знакомы, а Аристофан и вовсе чувствовал себя как дома, развалившись на полке и свесив пушистый хвост и одну лапу вниз. Голову он положил так, чтобы следить за нами обеими, а его желтые глаза со зрачками, вытянутыми в тонкую ниточку, так и шныряли туда-сюда. – Твой чудесный фамильяр уже поведал мне вашу историю, – покосилась на меня Ильмира, продолжая что-то колдовать над зельем. – Я думаю, у тебя есть вопросы ко мне. М? Она лукаво подмигнула, а я бросила негодующий взгляд на кота – вот как так – взять и все разболтать этой даме?! Он вообще ку-ку, что ли? – Сама ты ку-ку! – обиделся кот. Он что, и мысли мои читает? – Больно надо! – развернувшись задом, весьма, надо сказать, толстым, этот рыжий комок меха обернулся и показал мне язык. Ильмира веселилась, глядя на нас. – Откуда ты свалилась-то, глупышка? – спросила она. – Ведьма, а ничего о нас не знаешь! И о себе, я так понимаю, тоже? Я хмуро посмотрела на нее. Улыбаться вовсе не хотелось. И вообще. Кто это такая? Почему она оказалась возле дома Алекса и помогла мне спастись? Вдруг ей что-то надо от меня? – Ничего мне не надо, – перестала улыбаться Ильмира. – Просто нас не так много, а помогать своим – первая негласная заповедь. Я услышала тебя, так как ближе всех была, и пришла порталом. Эти маги накаляют до зубовного скрежета своей возней! Раздраженно помешав зелье, ведьма отбросила ложку и мрачно уставилась на меня. – Ты мне всю работу испортила! – заявила она, когда вместо жемчужно-серого цвета в котле забулькало нечто черное с зелеными всполохами. – Видишь? Колдовать надо с хорошим настроением, а я разозлилась! – Как интересно! – Аристофан повернулся передом и заглянул в котел. – Чистейший озверин у тебя получился! Капни такого совсем немного – и у любого зверя крышу снесет напрочь! – Да? – Ильмира с сомнением глянула в котел. – И куда мне теперь это все выкапать, чтоб не снесло? – Да обычным нейтрализатором надо залить, – зевнул кот. – И почему тебе достался фамильяр, а мне нет? – покосилась на меня рыжая. – Это ж кладезь информации! Милейший котик! – обратилась она елейным голосом к Ари. – А расскажите мне про нейтрализатор! А то я ведьма глупая, раньше все зелья в выгребную яму сливала. Кот спрыгнул вниз, медленно прошествовал к креслу, залез в него, уселся с важным видом, распушив усы и приготовившись вещать о приготовлении нейтрализатора, но его прервали. Дверь в ведьмину хижину распахнулась, стукнувшись о стену, а в помещение вошли три женщины, переругиваясь между собой. – Нет, ты не права, Матильда! – говорила та, что шла первой. Была она седовласа, тучна, в черном балахоне, а когда обернулась, я смогла разглядеть на носу у нее, немаленьком таком носике, надо заметить, огромную безобразную бородавку. – Ты говоришь, не получится, а я тебе говорю, что при должном раскладе все получится, да еще и сверх того заработаем! – продолжила она свою пламенную речь, обращаясь к такой же тучной даме, входящей следом. Та была в красном платье и шляпке, с высокой прической, в руках несла зонтик, и глядела осуждающе на всех, а на вещающую седовласую даму с возмущением, изредка фыркая. – Успокойтесь, девочки! – впорхнула следом маленькая кругленькая женщина непонятного возраста, похожая на добрую бабушку из сказки. – Мы с вами всегда найдем выход. О, а мы уже на месте! Все три женщины разом замолчали и уставились на нас с любопытством. – Добрый день, – первой отмерла Ильмира. – Здравствуйте, – поздоровалась я. – Как я рад, что вы есть! – воскликнул Аристофан, чем привлек к себе внимание всех. – Это такое счастье, такое счастье! – Фамильяр! – воскликнула дама в красном. – Живой! – ахнула маленькая. – Разговаривает! – умилилась бородавчатая. – Конечно, разговариваю! – оскорбился Ари. – Живой и вполне себе здоровый. – Потом обернулся на меня. – Слушай, что-то тут неспроста это все! Я пожала плечами. А что надо было ответить? Я-то и вовсе знать не знаю, что тут творится, чувствую себя котенком, которого выкинули в большой мир, а как дальше жить – не рассказали. Уж лучше б замуж вышла, честное слово! Там хоть все понятно, что делать и как поступать в случае чего. А тут попала в непонятный мир, где и технологии развиты, и магия есть, и источники какие-то, да еще и ведьмы! В общем, сплошная кутерьма! – Проходите за стол, сейчас чай будет! – засуетилась Ильмира. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке в обществе этих трех дам. Те же, напротив, чинно расселись за круглым столом у окна, глядя на меня, а потом бородавчатая сказала: – Подойди, дитя. Я упрямо скрестила руки на груди. Вот еще! Но тут меня подхватила неведомая сила, протащила через все помещение, стул сам собой резко выдернулся из-под стола, а меня на него плюхнуло, так что попа моя оказалась отбита напрочь. При этом ни рукой, ни ногой, ни языком двинуть я не могла. – Слушаться надо старших-то! – ласково проворковала кругленькая. – Ты в своем репертуаре, Марта! – вздохнула Матильда, дама в красном. – Видишь, девочка напугана! Кто, я? – Молоденькая совсем, – вздохнула бородавчатая. Кто, я?!! – Глазками так и шныряет, так и шныряет! – Матильда похлопала меня по руке. – Расслабься, милая. Аристофан воспользовался ситуацией и вспрыгнул мне на колени, отчего я тут же обрела все свои способности – руки сами собой сжались в кулаки, рот открылся, а язык готов был тараторить с гневом обвинительные речи. – Не спеши! – муркнул кот. – Обожди! – и обратился к дамам сам: – Милейшие ведьмы! – все три жеманно хихикнули. – Меня зовут Аристофан, а это моя юная хозяйка Эмерида! Она сюда попала из параллельного мира, где над ней издевался отец и намеревался выдать замуж за старого пня. – Это он не подумавши сделал, – осуждающе покачала головой Матильда. – Да! – поддакнула ей Марта. – Из старого пня можно в пня обыкновенного мигом превратиться! – С ведьмами нельзя так! – гаркнула бородавчатая, гневно затрепетав ноздрями. Бородавка при этом заходила ходуном. – Правильно сделала, что сбежала! Но как же ты, дурища, могла себя к источнику маговскому привязать, а? Да еще и кровь девственную пролить без разрешения круга? Тьфу, куда только мир катится! Вот же стыдоба! Я покраснела и уткнулась носом в шерсть Аристофана. То, о чем я бы предпочла не думать, стало достоянием общественности. – Надо решать, что делать! – покачала головой Марта. – За этим мы и пришли!