Глава семнадцатая, в которой решаются судьбы мира
Следующие после битвы несколько дней смешались для царевны Алевтины в сплошной калейдоскоп, где события, как в ярмарочном скоморошьем театре, сменяли друг друга.
Вот вечером после битвы Наина, обежав глазами богатырей из особого отряда, хмурится и задает вопрос: “А где же ваш колдун?”
– Да в шатре, – пожал тогда плечами Михайла, – со всеми тяжело ранеными. Где ж ему еще быть?
И Наина, побелев лицом, кидается в тот шатер. А застав Ратмира живым и здоровым, вдруг молча отвешивает ему оплеуху и стремительно выбегает.
Алька, следовавшая за сестрой, только с изумлением переглянулась с колдуном и пожала плечами. Конечно, он занимался лечением раненых. Чем же еще?
Не могла же Наина предположить, что он сам тяжело ранен? Она ведь видела его рядом с царевной… наверное. Когда бы он после пострадать успел?
Да и ранен бы был воин, один из многих – что за беда правительнице?
Вот камневцы хоронят павших, и каждый из воинов отдает почести братьям по оружию, что не дождались победы совсем немного.
Кто-то плачет у двух курганов, что будут теперь выситься у стен Камнева, напоминая о том, что произошло. Наина срывающимся голосом говорит что-то вечной славе и о героях.
А вот – точно разом ночь сменилась днем. Камневцы, воины, крестьяне из окрестных сел – все празднуют победу. Градоначальник велел выкатить несколько бочек сидра, жарится на вертелах мясо, и глаза у людей вокруг шальные, пусть и плещется на дне их горечь.
Вот уже отправляются крестьяне и жители окрестных городков в свои дома. Выезжают из Камнева телегами со всем скарбом. Погоняют перед собой домашнюю живность. Одна телега запомнилась – она была тяжело нагружена, а поверх накрытого тканью скарба устроился толстый рыжий кот, явно недовольный тряской, но не готовый идти пешком до родного села.
Алька не стала никого окликать. Просто сделалось вдруг хорошо от осознания, что если остановиться ночевать в доме Степана из Замшанского, проснешься непременно оттого, что на тебя точно грудная жаба навалилась. И поди стряхни ту “жабу”, такую рыжую и наглую. И из-за занавески непременно любопытно выглянут Леська с братцем.
А вот очередной разговор с Наиной, случившийся уже по пути к столице. Богатыри особого отряда сопровождали царевен в качестве дополнительной стражи – и как-то так выходило, что Ратмир всегда маячил где-то рядом. А вот Анжей, напротив, сторонился царевны.
– А что если я уже сделала свой выбор? – этот вопрос Алька долго не решалась задать Наине. Отчего-то казалось, что каким бы ни был ее выбор, сестра все равно не одобрит. Велит еще чуток подрасти, поучиться…
В том, что Наина поймет, о каком выборе идет речь, она и не сомневалась. А еще сестра точно поймет, что выбрать царевна могла только кого-то из богатырей.
А Наина скользнула взглядом куда-то за спину Алевтине, прикрыла на мгновение глаза, сглотнула.
– Так тому и быть, значит.
– Что, – недоверчиво переспросила Алька, – примешь мой выбор? Благословишь?
– Благословлю.
Больше на эту тему они не заговаривали.
Да и то сказать – без сердечных дел забот было предостаточно.
Вот Хильдур, сетра конунга Семи островов, на привале в селе за одним столом с богатырями садится. Со всеми говорит ровно и весело, никого не выделяет, кроме племянника. Точно всех, кроме него, впервые здесь и увидела.
А Савелий – Алька-то знает, уж изучила наставника! – все больше отчего-то бесится. Молчит, да, отвернувшись, зубы стискивает.
В отдельной карете с зарешеченными окнами едут важные пленники. Алька лично замки на той карете проверила – знала уж, как легко сбежать из нее можно.
Судить короля Демара и королевича Елисея Наина своей волей, конечно, не могла. Все ж монарх сопредельной державы с наследником! И королевские регалии Тридесятого иному никому не подчинятся.
Но и отпускать их так просто нельзя – мало ли чего сызнова вычудят? А потому вновь разослала она голубей в столицы союзных стран. Пусть совет соберется – да решит, как дальше с Триесятым королевством быть да что делать.
Елисея, к слову, отловили с шутками и прибаутками – да так вместе со стулом к карете и доставили. Потом, конечно, все ж отвязать пришлось.
Алька все на плененного короля таращилась, да никак в толк взять не могла – кого же он ей напоминает-то? Глаза чуть округлые, лоб высокий, лицо мужественное…
А вот ведьму, конечно, против ее воли никто б в карету с зарешеченными окнами не посадил. Сама она, добром поехала. Вытребовав, правда, отдельную карету себе.
Раз на привале Алевтина услыхала краем уха обрывок разговора.
– Эк же вырос ты, мальчик… возмужал, – говорила ведьма. – Ну да теперь всяко мне приказывать не можешь!
В ответ донесся лишь неопределенный хмык. А когда Алька завернула за карету, откуда слышались голоса, колдунья была уже одна.
…А как перестал вертеться калейдоскоп, так оказалось вдруг, что Алька – дома, в царском тереме.
Надо же – больше года здесь не бывала! А все точно по-прежнему. Те же покои, та же светелка. Та же горничная прибежала помогать разоблачиться – и заохала, увидев царевну в “непотребном” виде, штанах да рубахе мужской.
И ужасно странно оказалось да непривычно вдруг – засыпать в собственной же опочивальне. Не храпит никто над головой. Не скрипят половицы под ногами колдуна, что вечно допоздна засиживался в своей каморе за зельями. Не ухают за окном филины, не шумит лес. Простыни тончайшие, льняные. И рубаха ночная – тонкая, вышитая. Перина лебяжьим пухом набита.
Будто неправильно все. Точно в гостях, а не дома вовсе.
Долго Алька ворочалась с боку на бок, думы думала. Скоро прибудут из союзных стран послы-дипломаты. Не из всех, конечно, – вон, конунг с Семи островов разом сестрицу назначил полномочной своей представительницей, что для военного времени, что для мирного. Зато, к примеру, из Триждытретьего шляхетства непременно послов пришлют да законников. Да и из Однажды магов нарочно вызвали – не только республику официально представлять, но и академию.
Большой совет будет, на который в кои-то веки и наследную царевну Тридевятого позовут. И суд. Много всего совету решить придется.
А после пир большой будет.
Пира, пожалуй, стоит все же подождать.
Сама-то наследница все для себя решила.
*
Наина потарабанила кончиками пальцев по столу. Бурное обсуждение в который уже раз зашло в тупик. Все понимали, что окончательное решение за Тридевятым как пострадавшей – и победившей – стороной, однако следовало учесть интересы и прочих держав.
Строго говоря, это не был суд. Хотя про себя Наина называла его именно так – а как же иначе?
За длинным столом сидели представители всех союзных держав, а еще – глава академии при Городе-у-Моря, маги из академии, некоторые из воевод Тридевятого и даже кое-кто из особо отличившихся героев битвы – в том числе отряд богатырей. Последние, впрочем, были приглашены скорее в знак признания заслуг. Правом голоса здесь обладали прежде всего официальные представители разных стран.
Зато в числе таких представителей были, к примеру, сестра и сын конунга Семи островов. И этот самый сын, молодой Олаф, отслуживший свои пять лет на чужбине, собирался вскоре возвращаться на родину, где вполне мог претендовать теперь на роль наследника – пусть и не единственного.
И воинственные островитяне требовали самой строгой кары. Особенно после того, как прекрасная Хильдур услыхала о запертой в башне супруге короля.
Присутствовала здесь и древняя колдунья, на которую с опаской поглядывали маги из академии. Сама она единодушно была признана невиновной, поскольку бесчинства творила не по собственно воле. А Наина думала о том, что хотела бы она посмотреть, как кто-то осмелился бы осудить на что-то эту женщину. А заодно на то, как ее бы стали ловить, чтобы привести приговор в исполнение.
Подсудимого здесь, правда, не было – ни к чему. Короля Демара заперли пока в темнице – и без помощи подневольной ведьмы он не мог оттуда вырваться. А уж от нее-то ждать помощи ему теперь никак не приходилось.
Нет, конечно, это не был суд… здесь решалась судьба Тридесятого королевства. Кто-то ведь должен им править…
Дело осложнялось тем, что королевские регалии Тридесятого, как и в любом другом государстве, подчиниться могли только представителю правящего рода, и никак иначе. А ведь теперь Тридесятое придется восстанавливать. Упокаивать разгулявшуюся нежить – ту, что поднялась не по велению колдуньи, а из-за высокой концентрации горя и боли жителей страны. Восстанавливать экономику – да и просто нормальную жизнь. И все это сделать без помощи сильнейших артефактов будет куда как сложнее.
Да, в конце концов, нужно еще включить наконец Тридесятое в союзный договор, чтобы больше такого не повторилось, с колдовской помощью или без! Да и всем прочим странам хотелось иметь под боком разумного соседа, с которым можно договариваться, а то и торговать.
Герцог Веллиас Ярден из Однажды настаивал, что необходимо ограничить королевскую власть в Тридесятом, создать парламент, однако Демара вернуть на престол, поскольку кроме него в королевском роду править-то и некому. Юный Елисей определенно не готов пока принять бремя власти.
Посол из Пятнадцатого королевства полагал, что Елисея все-таки можно посадить на трон, а к нему приставить советников, чтоб контролировали каждый шаг.
Представитель Триждытретьего шляхетства напоминал, что родовые регалии в этом случае могут и не откликнуться – ведь Елисей будет отдавать приказы не своей волей.
Хильдур с Семи островов и вовсе требовала казнить Демара и на всякий случай посадить в темницу Елисея, и уверяла, что с регалиями после можно будет как-нибудь разобраться. Маги, правда, на это только болезненно переглядывались и удрученно качали головами.
А когда все на миг замолчали, вдруг послышался голос царевны Алевтины Игнатьевны. Конечно, она тоже была тут – на правах наследницы. Ну и что, что прежде на международных совещаниях она никогда не присутствовала, полагая их скучнейшим занятием? Так то когда было!
– А для королевских регалий важно, чтобы наследник был законорожденным?
В зале повисла тишина. Присутствующие осмысляли услышанное. Затем кашлянул один из магов.
– Кхм. Регалии примут носителя королевской крови или того, кто был принят в род.
– Ага… – Алевтина, и не оглядываясь на колдунью, знала, что та усмехается. И на кого она сейчас смотрит. Сама царевна, обведя взглядом присутствующих, тоже остановила взгляд на главе богатырского отряда. – Так что, Михайла Демарович, не желаешь ли корону примерить? Из тебя-то король всяко мудрее выйдет, чем…
Договаривать она не стала. Все было ясно и так.
Вот только Михайла на это нахмурился.
– Дмитриевич я. И нет – не желаю. Никогда в те земли возвращаться не желаю. Моя родина – в Тридевятом.
Алька смотрела на него и думала, как же она раньше могла не замечать, насколько Михайла похож на короля-соседа? Ведь и впрямь – тот же высоченный рост, те же глаза чуть округлые, твердый взгляд, тот же нос прямой, то же уверенное выражение лица… волосы разве другого цвета.
Даже голос похож – сильный, властный, таким только приказы и отдавать. И все слушать будут.
А все борода! Демар-то брился гладко. Поди-ка угадай сходство, когда борода пол-лица закрывает!
Смотрела Алька и казалось, что даже историю Михайлы можно не выспрашивать… Стоит лишь сопоставить все, что она знала об этом мужчине и слышала о загадочном бастарде.
Будто наяву представилось ей, как возвращался тогда еще королевич Демар в свою страну из столицы Тридевятого. Гневаться изволил наследник престола, которому в который раз отказала царевна Анна – ради какого-то простого воина!
Как остановился он на постой в приграничной деревне… и как приглянулась ему там девушка – простая селянка.
Королевич привык брать то, что ему нравилось, не спрашивая. Конечно, девица была гражданкой чужой страны, просто так забрать ее с собой было никак нельзя… но ведь это всего лишь крестьянка. Кто их считает? Да и мало ли, что может приключиться с деревенской девушкой, которая одна в лес по грибы, по ягоды ходит? Зверь, небось, дикий задрал да утащил в берлогу.
Кто другой бы не провез через границу связанную девушку – но кто осмелится досматривать карету королевича?
Девушка Демару надоела быстро – больно уж много плакала, так что в конце концов ее отослали к прочим слугам, помогать на кухне.
Правда, после оказалось, что уже носит она в своем чреве дитя.
Нерожденного еще сына она любила несмотря ни на что. Придумала ему имя, пела песни, оглаживая живот. Рассказывала кухаркам о родном селе. И мечтала, что однажды хоть сын ее сможет туда вернуться.
А потом умерла родами.
Мальчику о ней и ее селе рассказывали уже слуги. И рос он самым непокорным рабом, какой только возможен. Не раз и сбегать пытался – так, что его стали на ночь цепью приковывать. Днем же давали самую тяжелую работу.
Король Демар о рабынином сыне, конечно, знал. Раз даже пожелал взглянуть на мальчишку – и порадовался, как сильна его кровь. Но рабынин сын оставался рабыниным сыном.
Разве что секли его чуть реже, чем прочих.
Когда юноша немного возмужал, однажды ночью он просто разорвал цепь – благо, силой его небо не обделило.
Но пытаясь выбраться из дворца, еще прежде стражи наткнулся на ведьму – и понял, что сейчас его снова вернут.
– Да хоть ты мне помоги! – в отчаянии сказал он.
И колдунья… помогла. Желала она сама того или нет – никто уже не узнает. А только кто бы ни был его матерью, Михайла оставался и сыном своего отца, в чьих жилах текла та же кровь. А значит, не подчиниться ему ведьма попросту не могла. Она и укрыла юношу непроницаемым пологом, под которым тот смог добраться до Тридевятого.
Он знал, куда шел. Сердобольная кухарка не раз повторяла… Село Замшанское у самой границы, шестой дом от околицы.
Увы, как оказалось, его дед с бабкой давно умерли, не вынеся утраты единственной дочери. А вот дом их так и стоял все эти годы пустым, все больше ветшая. Впрочем, все ведь дело наживное, когда и голова на плечах, и руки откуда надо растут. Подновил дом, посадил огород, живность завел. Все как матушка его когда-то мечтала. Люди в Замшанском приняли его хорошо. И мать его, и деда с бабкой все отлично помнили. Бабы жалели сироту – было-то ему тогда годков шестнадцать. Всем миром обустраиваться помогали, да непростому крестьянскому труду учили.
Даже приятель появился – такой же сирота, чуть помладше разве, мальчишка – будущий колдун.
Утряслось все как-то, наладилось. Казалось бы – живи да радуйся! Дом справный, земля есть, да и сам хоть куда, девки засматриваются уже.
А только спустя время затосковал отчего-то свободный крестьянин Михайла. А тут еще и будущий маг все мечтает, как подрастет он, уедет учиться, как повидает страны дальние, как будет даром своим миру пользу приносить…
А куда податься, если нет никакого дара? Зато силушка есть богатырская – вон, цепи руками рвать можно. Поразмыслил Михайла, да и решил податься в воины…
…Так ли оно было? Все ли Алька угадала верно? Она не знала. Но понимала точно, что расспрашивать Михайлу, пожалуй, никогда не решится.
Тем временем за столом говорили все разом. Никто не ждал, что может быть еще один носитель королевской крови, но ведь это меняло многое… Каждый спешил высказать свое мнение. Кто-то настаивал. Кто-то почти кричал. Кто-то прикидывал, как это отразится на международной политике…
– Я не буду править Тридесятым! – голос Михайлы перекрыл всеобщий гомон, и все как-то разом стихли. – Вон, Елисея как хотите воспитывайте.
Наина моргнула. Елисея воспитывать… она перевела взгляд с Михайлы – королевский бастард, надо же! – на сестру и недолго подумала.
– Так ведь и верно! – подытожила правительница собственные размышления. – На Семи островах есть прекрасный обычай…
Пока Наина излагала свою идею, все настороженно молчали. А ей все больше и больше нравился этот план – отправить Елисея на пару лет учеником к богатырям. Ведь повзрослела же так Алевтина! Научилась о других думать, узнала, чем народ живет, да и про себя поняла немало…
А за пару лет – или Елисей подрастет, или Михайла, посмотрев на него, согласится-таки, что корону Тридесятого, кроме него самого, надеть некому. Так и так хорошо выйдет.
– Кхм, – кашлянул посол из Пятнадцатого королевства. – Все это, пожалуй, не лишено смысла… однако не снимает вопроса, что делать сейчас? Ведь пока королевич станет постигать, кхм, ратную науку, править в Тридесятом будет некому.
– А у королевы Тридесятого как здоровьичко? – вмешалась Хильдур, пристально глядя на колдунью.
– Слава небу, – спокойно ответила та. – Сидит себе в башне. Вышивает.
Воительница с усмешкой обвела всех взглядом.
А ведь и в самом деле, осознала Наина, законная жена короля принята в род. Стало быть, и королевские регалии ее признают.
– Но позвольте! – возмутился посол Однажды. – Ее Величество столько лет провела затворницей, сумеет ли она…
– Насколько я помню, супруга короля Демара – наследная княжна Дваждыпятого княжества, – будто между прочим, произнесла Наина, переглянувшись с Хильдур. – Значит, ее с детства готовили править…
Может, и не выйдет сильной королевы из той, что столько лет безропотно сидела в башне. Так советники помогут, да и все страны пожелают наблюдателей своих в Тридесятое отправить…
А там, глядишь, через пару лет и новый король в королевство вернется. Не тот, так этот.
– А с Демаром-то что делать будем? – непосредственно напомнила царевна Алевтина Игнатьевна.
И посмотрела отчего-то тоже на колдунью.
– Так у Ее Величества есть замечательная башня, – пожала плечами та. – Очень может быть, Ее Величество даже уступит свои пяльцы…
*
Декрет об отмене рабства в Тридесятом королевстве. Декрет о включении королевства в союзный договор. Соглашение об отправке международных наблюдателей… подписать и согласовать пришлось немало бумаг.
Совет был утомительным мероприятием, и больше всего после него хотелось, например, посидеть с Алькой, расспросить обо всем, что было за этот год… а то и просто посидеть молча. Увы, на сегодня у правительницы было запланировано еще одно дело. Еще один совет.
Послы, воеводы и прочие уже вставали со своих мест, однако Наина не двигалась.
– Я прошу остаться всех присутствующих магов, – правительница обвела глазами представителей академии, старую колдунью, на мгновение остановила взгляд на богатыре Ратмире и чуть заметно кивнула ему. – Полагаю, пришло время обсудить кое-что и в магическом законодательстве.
Глава делегации магов закашлялся.
– Кх-кхм! При всем уважении, Ваше Высочество, как маг вы – недоучившаяся студентка. Боюсь, такие вопросы должны решать…
– А я бы обсудила, – хмыкнула старая ведьма, поудобнее устраиваясь на стуле, и маг примолк, не найдясь, что сказать.
По сути, колдунья была вне закона – древняя, сильная, не приносившая никаких клятв.
А еще сама Наина тоже не приносила клятв – по крайней мере, магически заверенных. И если ведьма, поддержавшая ее сейчас, возьмет в ученицы правительницу… и, скажем, ее воина – еще одного недоучку – то может возникнуть новая, никем и ничем не контролируемая и не сдерживаемая сила.
А ведь на что способна лишь одна сильная ведьма, подчиненная безумному правителю, все уже видели. Что же будет, если другая такая ведьма сама окажется у власти?
Кажется, эту простую истину сейчас медленно осознавали все. Те из магов, что начали подниматься с мест, плюхнулись назад – не то в готовности выслушать, не то разом лишившись сил. Лишь один из убеленных сединами почтенных старцев тонко улыбался и одобрительно смотрел при этом почему-то на Ратмира.
Послы обеспокоенно оглядывались. Поучаствовать в этом обсуждении тоже хотели бы многие. Но – их не приглашали. Решать вопрос о судьбе магии могли только маги.
Наина молчала, дожидаясь, пока за столом не останутся лишь те, кто должен сейчас быть здесь. Алька выходила последней. Но сейчас и ей здесь не место.
Конечно, Наина пока такой же маг, как Алевтина – воин: зеленый, толком необученный, знающий слишком мало. Но сколько еще все эти старцы будут осмыслять свои ошибки? И станут ли они менять хоть что-то? Кто-то должен начать этот разговор. И так уж вышло, что сейчас студентка-недоучка Ная – та, кого они не смогут не выслушать.
– Полагаю, эта война ясно показала всем, как несовершенно действующее магическое законодательство, – звучно заговорила наконец Наина. – И для вас как законопослушных магов, дававших нерушимую клятву, оно опасно в первую очередь. Если бы Демар захватил Тридевятое, Республика Однажды стала бы его следующей целью. И вы с вашей клятвой не смогли бы противостоять…
– Возражаю! – перебил ее глава делегации. – В академии достаточно защитных артефактов, так что…
– …И вы смогли бы вместе со студентами закрыться там, – невозмутимо кивнула Наина. – Бросив на произвол судьбы всех выпускников, уже закончивших академию, и сам Город-у-Моря. И долго вы бы смогли там сидеть взаперти? Рано или поздно у вас попросту закончились бы запасы еды. А нападать, чтобы вырваться из окружения, никто из вас не смог бы.
– Беззубыми вы стали с этой клятвой, – хмыкнула старая ведьма. – Один сильный самоучка – и вы ничего не сделаете.
Наина величественно кивнула, будто и это выступление колдуньи запланировала лично.
– Собственно, для захвата Однажды даже необязательно нужны маги, не дававшие клятвы. Достаточно было бы и сильной армии. А вас попросту взяли бы измором.
– Маги – не воины! – гневно возразил еще один старичок. – Вы хотите, чтобы мы учили своих студентов воевать?! Это противоречит самой сути магии! Мы – ученые, мы…
– Должны быть способны защищаться, – ровным голосом произнес Ратмир.
– Кстати, – вклинилась колдунья, которую, похоже, искренне развлекало происходящее. – Я не собираюсь давать никаких нелепых клятв. Зато готова взять в ученицы эту талантливую девушку…
По сути, это была неприкрытая угроза. Маги запереглядывались.
– …С другой стороны, если вы отмените эти глупости, я вполне могу и преподать вашим недорослям несколько уроков.
А вот теперь глаза большинства старцев вспыхнули почти фанатичным огнем. Кем и какой бы ни была ведьма – она сохранила те знания, что давно утрачены в мире. И это не говоря о том, что все годы своего рабства она продолжала вести исследования. Слегка однобокие, и все же… Да один только ее способ передвижения – ведь она перемещалась почти мгновенно, и пусть не могла при этом взять кого-то с собой, но такие пути стали бы настоящим научным прорывом! Взять у нее “несколько уроков”, пожалуй, не отказались бы и сами почтенные магистры.
И разговор пошел совсем в другом русле. Конечно, отменять клятву никто не стал. Однако все в конце концов согласились, что она требует изменений – каждый должен иметь право защищать себя, свою землю и тех, кто ему дорог. Наина предложила даже, чтобы такую измененную магическую клятву студенты приносили уже при поступлении в академию – пусть они не смогут еще скрепить ее собственной магией, но смогут принести ее на специальном артефакте, как воинскую присягу.
А колдунья отправится в академию преподавать. И чему именно станет учить студентов – решит сама по согласованию с ректором. А кто бы ей запретил?
…Бурное обсуждение уже, казалось бы, завершилось, и все главные вопросы наконец были решены, когда впервые подал голос тот из старцев, что одобрительно поглядывал на Ратмира.
– Коллеги, коль скоро мы все теперь здесь, я хочу поднять еще один вопрос… может, не такой судьбоносный для мира, но тоже важный. Среди нас сейчас присутствуют два недоучившихся студента, – тут глава делегации снова закашлялся, однако старик невозмутимо продолжил. – Я имел счастье поверхностно ознакомиться с некоторыми разработками этих талантливых молодых людей. И полагаю, что магическая наука многое потеряет без них. Уверен, студенту Ратмиру с учетом всех обстоятельств уже теперь можно смело присвоить звание магистра. Что до студентки Наины – предлагаю восстановить ее на курсе. Возможно, для заочного обучения…
– Позвольте, магистр Артемиус, – перебили его. – О каких разработках идет речь?
Старик хулигански улыбнулся и посмотрел поочередно на Наину и Ратмира.
– Вы позволите?
Богатырь и правительница одновременно покраснели. Впрочем, дожидаться их одобрения маг на самом деле не стал.
*
По знаку магистра в залу вошел писарь Гришка. В одной руке, напряженно вытянутой перед собой, он нес ручное зеркальце в серебряной оправе. Зеркальце отчаянно и злобно ругалось, сообщая всему миру, что не давало позволения себя хватать всяким там…
Старая колдунья, услышав этот резкий голос, отчего-то вздрогнула.
А Наина мысленно охнула. Она сегодня бегала по терему с зеркальцем в руках, пока занималась организацией совета. Должно быть, где-то случайно его и оставила – а маг нашел.
Другую руку несчастный Гришка держал на отлете, до побелевших костяшек сжимая в кулаке шелковый поводок. На поводке, вальяжно переступая задними лапами, гордо шествовала огромная зеленая мышь.
– Это… случайность! – выпалили одновременно правительница и богатырь.
– Не стоит скромничать, молодые люди! – добродушно махнул на них рукой магистр Артемиус. – Коллеги, вообразите только – связное зеркало с расширенным функционалом и подселенной душой, которая, насколько можно судить, полностью сохранила личность!
Почтенные маги принялись бурно переговариваться, передавая зеркальце из рук в руки.
– Способно разыскивать людей по несвязанным зеркалам! При этом полностью защищено от просмотра со сторонних зеркал! – продолжал тоном ярмарочного зазывалы расхваливать Артемиус.
– Превосходная работа! Говорите, всего второй курс… – его сосед прицокнул языком. – Но как вам, Ваше Высочество, удалось собрать для этого полный Круг? Вам помогли, должно быть, ваши сокурсницы?
– Н-нет, – казалось, краснеть еще более удушливо невозможно. Наина буквально чувствовала, как полыхают уши. Ну не рассказывать же господам магистрам, что она вино тогда впервые в жизни попробовала, и сама не помнит, что там наворотила… – Это… случайность. Я использовала наработки своих подруг сама.
– Вот как? Но даже если так, девять студенток…
– Восемь.
– Глупости! Вселить душу невозможно без полного Круга, а для него нужны девять магов.
– Я – девятая, – неожиданно каркнула старая ведьма. – Создательница зеркала. Стандартного связного, связанного лишь с одним парным.
– О… вот как, – магистр покивал и снова обернулся к Наине. – А чью душу вы вселили в этот предмет?
– Д-душу? – Наина сцепила руки в замок и сжала их. Отчего-то она никогда не задумывалась, почему вдруг ее зеркальце стало одушевленным. Она ведь и впрямь не помнила всех чар, что накладывала, и уж тем более их порядка… мало ли. Ну разговаривает. Ну имеет обо всем свое мнение. Ну учит ее держаться и вести себя, как подобает царевне… – Я… я не знаю.
Магистры недоуменно переглянулись. Привязать к предмету можно лишь душу, связанную с одним из участников Круга.
Тем временем старая ведьма, воспользовавшись всеобщим замешательством, цепко выхватила зеркальце у зазевавшегося мага, вгляделась в свое отражение и криво усмехнулась.
– Так и знала, что ты не сможешь уйти на покой… что, совесть замучила?
– А тебя? – в точности таким же тоном парировало зеркало.
На несколько мгновений повисла тишина.
Помнят ли почтенные магистры легенду о сестрах-колдуньях? Наина не знала. Но сама-то она помнила…
Помнится, когда читала эту легенду в детстве, думала, что обе сестры – очень злые, и не хотела бы она встретиться с любой из них. Одна – убийца, пусть и убивала, себя не помня. Другая обрекла сестру на участь хуже смерти, на многовековое рабство – даже не подумав, чем это может обернуться для людей вокруг.
Как же вышло, что одна из тех древних сестер столько лет была рядом с Наиной и стала ее самой верной советчицей и наперсницей?
…А ведь, кажется, в числе курсовых, что юная Ная пыталась сложить тогда, была одна на тему “Исполнение желаний”. Чего же хотела приемная дочь царя? Она мечтала о магии, о друзьях, хотела учиться… все эти желания уже исполнились или готовились исполниться. А еще она всегда хотела быть достойной дочерью Игната. Чтоб никто не смел шептаться за ее спиной. Хотела быть “настоящей” царевной… и, кажется, в этом своем желании едва не потеряла саму себя и доверие сестры. А помогала ей – как оказалось, та, что когда-то и сама вошла в королевский род женой принца.
Интересно, а чего хотела сама неспокойная душа, что поселилась в маленьком зеркальце? Может быть… она тоже мечтала хоть что-то исправить?
– Прости меня, – едва слышный шепот старой ведьмы почему-то был слышен во всех уголках залы. Или это Наине так показалось? Видят ли почтенные магистры, как блестят влагой глаза колдуньи?
– И ты меня… – ответный шелест оказался еще тише.
– Я… – Наине захотелось вскочить, и она лишь усилием воли удержала себя на месте. – Я найду обратный ритуал, и отпущу тебя…вас!
– Еще чего не хватало, – на этот раз голос деркала был вполне обычным и даже слегка сварливым. – Мне пока вполне интересно живется!
– Но… тогда, может, подарить зеркало вам? – правительница вопросительно посмотрела на колдунью, и та чуть заметно вздрогнула. А зеркало уже почти закричало:
– Даже не думай! Я предпочитаю иметь дело с молодежью… а эта старая карга пусть заходит в гости!
– От карги слышу!
А Наина думала, что, как бы ни было, стоит сегодня “забыть” забрать свое зеркальце. Пусть и эти сестры поговорят наконец по душам.
Когда эмоции чуть улеглись, почтенные магистры пришли к общему мнению, что никто не видит препятствий для восстановления студентки Наины в обучении. При этом курсовую и практику за второй курс ей засчитают по результатам самостоятельной работы.
– А это, прошу обратить внимание, – слово снова взял магистр Артемиус и сделал широкий жест в сторону мыши, – как мне сообщили, мышь-диверсант, которой удалось еще до начала боя вывести из строя не менее сотни вражеских воинов, практически уничтожив их снаряжение…
Мышь, рядом с которой-прежнему трясся от страха писарь Гришка, застенчиво жевала подкову, выданную ей в качестве лакомства – заслужила же!
– Прошу заметить – это создание не является нежитью. Это измененное животное! И оно стабильно!
Маги снова зашушукались. Создание измененных животных с заданными характеристиками было малоизученной и оттого особенно соблазнительной для настоящих ученых областью магии. До сих пор самым громким успехом в этой сфере была фиолетовая корова в синий цветочек, которая, по задумке некой молодой магички, должна была доиться сладким сгущенным молоком. Увы, молоко оказалось совершенно непригодно к употреблению: выпивший его несколько часов безостановочно хихикал, а еще мгновенно приобретал точно такую же расцветку, как у коровы, и последние цветочки не сходили еще два дня. При этом цвет шкуры самого животного со временем побледнел. Хотя синие пятна на ней, надо признать, остались до конца жизни и даже передались телятам. Бык, правда, при встрече с этой коровой каждый раз бывал так шокирован, что получить телят оказалось не так-то просто.
– С-случайность, – поспешил откреститься Ратмир. – Результат смешения нескольких экспериментальных зелий.
– Но ведь вы уже занялись, надеюсь, изучением результата? – строго поинтересовался магистр Артемиус, и богатырь вынужденно кивнул.
– Хм, – один из магистров поджал губы, – но если эффект был случайным, я не вижу оснований… Все-таки, как мы помним, молодой человек скомпрометировал себя…
И Наине отчего-то вдруг стало обидно.
– Как насчет универсального противоядия? – громко и отчетливо спросила она. – Работающего даже тогда, когда отравленный на пороге смерти и почти переступил его. И даже для ядов с магической составляющей!
– Подтверждаю, – важно кивнула ведьма. – Зелье проверено экспериментально. И спасло от моего яда.
Дальнейшее Наина потом помнила не слишком отчетливо. Маги недоверчиво переспрашивали, магистр Артемиус, не стесняясь, хвалился учеником, задавались бесчисленные вопросы… по итогам которых совершенно уже замороченному Ратмиру решили присудить магистерское звание – конечно, только после запланированной серии экспериментов с его противоядием. При этом магистр Артемиус отважно заявил, что готов провести эксперименты на себе, и его дружно отговаривали. Все-таки возраст!
Запомнился лишь один из вопросов. Ратмир объяснял, для чего использовал сердце сфинкса, и зуб дракона, и перо жар-птицы…
А на вопрос о том, чем он стабилизировал зелье, воин-маг на миг замолчал, и лишь потом, мотнув головой, ответил:
– Кровь колдуна-оборотня.
И все согласились, что это было крайне рискованно, хоть и смело.
А Наина не слышала ничего больше. Маги не используют для зелий и артефактов собственную кровь – это непреложно. С каплей своей крови чародей может влить слишком много силы – и не суметь справиться. Колдун может погибнуть.
Нужны ли ей еще доказательства? Ради Алевтины Ратмир рисковал собой. Не в бою, как обязан каждый воин, а вот так – расчетливо и хладнокровно, вымеряя собственную жизнь по капле, сцеживая в свое зелье. Но не позволил себе уйти за грань – ведь тогда некому было бы завершить работу и воскресить царевну.
А потом, практически лишенный сил, еще и полетел на доклад к государыне Наине – и не сказал ни слова о том, чего это ему стоило. Должно быть, оттого она тогда так легко его и одолела… впрочем, колдун ведь и не сопротивлялся.
После же, едва дав воину оправиться, правительница снова отправила его на задание. На опаснейшее задание… и он справился.
Наина прикрыла глаза. Да нет, никаких здесь, пожалуй, больше доказательств не нужно. Наверное, Алевтина объявит о своем выборе на пиру. И она, Наина, благословит. Слово будет сказано.
Хороший выйдет царь.