Глава 17
Среда, 12 июля. День
Московская область, «Москва-река-4»
Верхний этаж президентского «терема» выглядывал над макушками молоденьких елей, серебрясь некрашеным срубом. Солнечный жар опадал на высокую, острую крышу, и скатывался по гладкой волнистости бревен.
Духоту сдувал слабый ветер, прихватывая речную влагу.
И тишина… Лишь в чащобе резво тенькали птахи, да издали доносились смутные клики мальчишей, бултыхавшихся в ряби прогретого плёса.
Я покосился на Андропова. Президент шагал рядом, неторопливо шурша гравием. Он не переодевался после «встречи на высшем уровне», только пиджак снял, да галстук. А сверху свою любимую кофту накинул, заношенную и растянутую, но ему в ней уютно.
Заняв высший пост, Юрий Владимирович и со старой дачи не стал съезжать – обжился. Да и зачем? Тихо, привольно… В знойный летний день укроешься в тенечке, а хвойный дух так и витает, словно изысканное благовоние… Хорошо!
- Герек принял все наши условия, - неторопливо вымолвил Андропов, - даже самые жесткие. Осознал, что доигрался, сразу поумнел…
- Правитель из него никудышный, - осторожно вставил я.
- Что не дано, то не дано, - покивал Ю Вэ, соглашаясь, и усмехнулся. – Только не ему Польшу из «дупы»[11] вытаскивать, сами как-нибудь… Представляю, что его разлюбезная «Монд» напишет! И про «советскую марионетку», и про «диктат Кремля»…
- Потерпит! – фыркнул я. – Ох, не доверяю я этим пшекам… Как и чехам, кстати. Да и болгары не лучше…
- И «братушки» вам не угодили? – рассмеялся президент СССР.
- Да ну их… Всегда нас предавали! И в русско-турецкую, и в обе мировые. Правильно Достоевский про славян писал! На одних немцев можно положиться, да и то с оговорками… Открывать границы не передумали, Юрий Владимирович?
- Всё по плану, - утвердительно кивнул глава государства рабочих и крестьян. – С первого января. ГДР, Польша, Венгрия, Чехословакия, Куба…
- Тогда полегче станет. Ну, как полегче… Пока пшеки или чехи не убедятся, что Союз реально богатеет, верности от них не жди. «Я так думаю!» - жест Мимино мне удался.
- Правильно мыслите, Миша, - тонко улыбнулся Ю Вэ. – Знаете… Я обещал вашей Рите разбор полетов учинить, сразу, как вернетесь из Штатов, но прихожу к выводу, что вас впору к награде представлять! И это как минимум. Мне с утра приносят сводки, и я вижу, сколько миллиардов долларов, фунтов, марок или франков работает на нас. Даже «Стандарт Чартеред банк», принадлежащий семье Барухов, исправно вкладывается в ОЭЗ! И Ротшильды туда же, и Рокфеллеры… Морганы, Кохи, Уолтоны… Вам, Миша, удалось склонить к сотрудничеству главных буржуинов! И сразу – разрядка!
- Не преувеличивайте, Юрий Владимирович, - мягко парировал я. – Мне тоже казалось, что олигархи рулят миром, но там всё куда запутанней. Ведь есть еще кланы Виндзоров, Кеннеди, Бушей… Эти куда бедней Дэвида нашего Рокфеллера, но тоже могущественны. Буржуи царствуют, а эти правят. И им невыгодна разрядка! Ведь так удобно назначить СССР врагом демократии и свободы, а все свои недоработки, ошибки, глупости валить на «кремлевский режим»! Западные куркули несут нам свои инвестиции ради наживы, а вот политические элиты… Эти, пока им не врежешь хорошенько, договариваться не станут! – попыхтев, помявшись, я забормотал: - Только вы меня не слушайте особо. Профессионализма за мною – ноль целых ноль-ноль… Так, самодеятельность развожу. А то наговорю тут…
Мы вышли из тени на свет, и Андропов сильно сощурился, приставляя ладонь козырьком ко лбу.
- Не волнуйтесь за мою информированность, Миша, - произнес он улыбчиво. – Профессионалов у меня хватает и, пока я не проверю все условия задачи до последней запятой, решать ее не возьмусь. Мне просто интересно живое мнение советского человека, узнавшего, какое будущее нам уготовано. Да, порой вы бываете запальчивы, не признавая полутонов, или чересчур жестки там, где полезна гибкость. Но это как раз нормально. Это обычный человек, если ударят его по левой щеке, тут же дает сдачи, а политику только и остается, что улыбаться врагу. Когда за тобой двести пятьдесят миллионов душ, и ты в ответе за каждого, поневоле утрешься… А насчет «врезать хорошенько»… Да, тут я с вами согласен, Миша, - Ю Вэ поправил очки и, щурясь, глянул на небо, невинно голубевшее в прогале между сосен, зажимавших аллею. – Мне понравился ваш термин… э-э… прокси-война. Мы давали жизни американцам в Корее, во Вьетнаме… А сейчас… Вы посмотрите только, как развернулись берберы в Ливии, в Алжире, в Марокко! Начали с робких вылазок, а нынче целые фронты – Кабилийский, Триполитанский… Не краснейте, Миша! – хохотнул он. – Ваша же идея!
- Это я от удовольствия, - мне удалось справиться со смущением.
«Имею право!» - подумал с вызовом. Спасибо, конечно, товарищам иудеям – они через Эфиопию перетаскали берберам горы старого оружия, и нашего, и своего. И пошла потеха…
Марокканцев как вымело из САДР! А израильтяне, под крышей «Союзфосфора», роются на месторождении Бу-Краа… Прижмут берберы «братского вождя» Каддафи – и потянутся в Хайфу танкеры. Всё по-честному, как Настя выражается. Союзу ССР - военно-политические дивиденды, Израилю – экономические. А нам и своих ресурсов хватает…
- Юрий Владимирович, - решился я перевести разговор на другую тему, - а что слышно о моих девчонках? Не обижают их там?
- Да они сами кого хочешь, обидят! – рассмеялся президент. – Дроздов буквально вчера связывался, а до этого Добрынин звонил. Всё там в порядке. Светлана лечит… э-э… принимающую сторону, наезжая в Бостон – это там Гарвард, да? А Наталья через день пропадает в каком-то МИТе…
- Массачусетский технологический, - кивнул я. – Вроде нашей «Бауманки». Ну, и хорошо.
Заглянув в беседку, оплетенную вьюном, мы двинулись обратно по другой аллее, закатанной в серый асфальт, кое-где тронутый трещинами.
- А с Афганистаном вы не ошиблись, Миша, - задумчиво вымолвил Юрий Владимирович. – Я, признаться, до последнего не верил, что халькисты решатся на дворцовый переворот. В апреле мы едва успели предупредить Дауда, а летом… Да вы читали, наверное!
Мне оставалось только кивнуть, соглашаясь. Андропов не дал увести себя от темы. Ну, и ладно. Интересуетесь мнением советского человека? Нате.
- Меня сейчас больше Китай беспокоит, - признался я, стряхивая с волос упавшую хвоинку. – Американцы не выносят русского медведя, их корчит от усиления СССР, но они готовы прикармливать китайского дракона – у нас под боком. Мао давно заигрывал со Штатами, даже шоу на Даманском устроил, лишь бы понравиться дяде Сэму. А теперь «Поднебесной» дали зеленый свет, чтобы росла, жирела – и однажды отведала медвежатинки…
- Да, я помню, - медленно проговорил президент. – Вы об этом писали в одном из своих… э-э… писем. О Дэн Сяопине, о негласном лозунге КПК: «Наша цель – капитализм!» И… Да, о военном конфликте Китая с Вьетнамом. Хм… Миша, а вам не кажется, что присутствие нашего флота на базе Камрань может смешать планы НОАК?
- Вполне возможно, Юрий Владимирович, - согласился я. – Вообще, мне кажется, что даже прокси-войн стоит избегать. Если только США не затеют что-нибудь серьезное против наших союзников, вроде заварушки во Вьетнаме, как в прошлом, или в Ираке, как в будущем. Нет, с американцами мямлить нельзя, надо сразу хук слева, и прямым в челюсть! Но сейчас, когда Пекин нищ, а Москва богатеет, появляется уникальный шанс нажиться на китайском экономическом чуде. Хотя… Чего там чудесного? Фокус прост – граждане КНР будут пахать без выходных за миску риса. А мы обеспечим их нефтью, газом, углем – и технологиями. Только пусть заплатят настоящую цену!
- Чтобы попали в зависимость от нас? – сверкнул очками Андропов.
- Ну, да! Вон, как штатовцы английского лёву прикормили! Да и орёлика немецкого. Я даже подумал… Возможно, стоит, для начала, Кубе помочь? Пусть какая-нибудь наша «Азовсталь» отгрохает металлургический комбинат в Никаро, тем более что никеля там полно, а руду можно завозить морем из Бразилии. Можно еще танкерами нефть переправлять из Венесуэлы - в Сьенфуэгос или в Сантьяго-де-Куба…
- …Где какая-нибудь наша «Татнефть» забабахает нефтепереработающий завод! – подхватил Юрий Владимирович, кивая и улыбаясь.
- Именно! Будем торговать с Латинской Америкой прокатом и бензином, а янки – завидовать и слюноточить! И тракторный завод откроем, и автомобильный… Удобрения там выпускать, шины, генераторы, одежду шить… Кубе – налоги и рабочие места, нам – прибыль. Разве плохо?
- Хорошо, Миша, очень хорошо! – Андропов глубоко вздохнул, не уныло, а от избытка сил. – Послушайте… А вы не помните случайно, не собирался ли в будущем так называемый саммит Большой пятерки?
- Большой пятерки? – задрал я брови.
- Да, по числу постоянных членов Совета безопасности ООН.
- Н-нет, Юрий Владимирович. Была Большая семерка, даже Большая Двадцатка, но пятерка точно не собиралась.
- Значит, история меняет-таки курс! – подмигнул президент. – Это хорошо… Для зачина. В августе съедется и слетится эта самая «великолепная пятерка». Советский Союз буду представлять я, Китай – председатель КПК Хуа Гофэн. От Франции прибудет Валери Жискар д`Эстен, от Британии – Джеймс Каллаган, от Штатов – Форд. Вот такая сборная… Сначала хотели провести матч… тьфу, саммит… в Лондоне, но потом согласовали местом встречи Париж, - Ю Вэ развернулся ко мне лицом. – Убедительно прошу вас, Миша, сопровождать меня. В качестве моего советника и консультанта.
- О-ля-ля… - вздохнул я и пожал плечами. – А пуркуа бы и нет, как выражается один мой друг. Хорошо, Юрий Владимирович.
Андропов широко улыбнулся.
- Документы на имя Михаэля Шлака и Майкла Борна у вас уже есть, придется оформить советский паспорт… Два паспорта. На Михаила и Маргариту Гариных.
- А вот так еще лучше! – ухмыльнулся я.
Понедельник, 17 июля. День
Москва, проспект Вернадского
- Вчера еще всё выслал! – нахмурился я, придерживая трубку плечом, и накручивая градусы японской печи – в ней запекалась металлокерамическая масса.
- Да нету тут… - пробубнили на линии.
- А приложение ты открывал?
- Приложение?.. – растерялся абонент. Глухо донеслось кликанье. – А-а, точно…
- Балбес, - буркнул я, клацнув трубкой.
Телефон дождался, пока я доверну терморегулятор, пока гляну на успокаивающее подмигивание индикатора вакуумной помпы, и грянул снова, противным своим звонком баламутя неустоявшуюся тишину.
- Алло!
- Товарищ Га-арин? – в манерном женском голосе угадывалось полнейшее безразличие к научно-техническому творчеству молодежи, и растущее нетерпение. Видимо, поручение начальства застало врасплох, оторвав от более важных дел – нанесения лака на ногти или подмазывания век.
- Слушаю.
- Вам нужно подписа-ать счет-фактурки…
- А вы, вообще, чьих будете? – мой тон окрасился в цвета легкой хамоватости.
- Я-я? «Стройбанка»…
- В таком случае, принесите бумаги в Центроштаб. Не будет меня на месте, отдадите техническому директору или дежурному. Вечером я всё подпишу. До свидания.
Вероятно, барышня на том конце провода растерянно шлепает густо накрашенными ресницами, размышляя, не послали ли ее, и как далеко находится пункт назначения.
- Задрали… - выцедил я, склоняясь к дисплею. Компьютерное бессилие раздражало, да и чем мне поможет «железо»?
Взвесив в руке увесистые неодимовые магниты, я бережно выложил их на лабораторный стол. Опасливо наклоняя термос с жидким азотом, плеснул парящей жидкости в кювету.
«Опыт, сын ошибок трудных…» - подумал я, цепляя пинцетом «таблетку» металлокерамического спека, и окунул ее в азот.
Подержим немного… Выкладываем…
Я разжал пинцет, но «таблетка», чуть колыхаясь, осталась висеть над мощными магнитами. Вот и все достижения…
Покривившись, я отошел к окну. Отсюда хорошо была видна стройплощадка. Со дна глубокого котлована росли мощные опорные колонны. Как раз подкатил «КамАЗ» с округлой «бочкой» миксера. Хлынула тяжкая серая масса…
Арматурный костяк наполнился бетонной плотью.
За спиной щелкнула дверь, и бодрый голос Иваненко сказал:
- А-а! Вот вы где прячетесь!
- Бесполезно! – рассмеялся я, оборачиваясь. – Все равно находят! Звонят и звонят… Здравствуйте, Дмитрий Дмитриевич!
- Приветствую, коллега, - научрук крепко пожал мою руку, и с любопытством осмотрелся. – Ого! – он огладил корпус новенького спектрометра. – Атомно-абсорбционный? Здорово… Ну, и как успехи? Хм… Судя по выражению вашего лица, они вас больше удручают. М-м?
- Хуже, - вздохнул я. – Пугают.
- Ну-ка, ну-ка… - затянул Иваненко, и присел на подоконник. – Излагайте.
Почесав за ухом, я выложил на стол пухлую стопку протоколов наблюдений и прочих научных бумаг.
- Помните, вы как-то назвали купраты «странными металлами»? Так и есть. Купраты просто напрашиваются на место между классическими металлами, в которых электроны передвигаются свободно, и изоляторами, где электроны занимают фиксированные позиции. А в купратах они двигаются, но как-то медленно, словно одолжение делают. Потом, сильное магнитное поле, как известно, подавляет сверхпроводимость, и я решил проверить, как поведут себя «странные металлы», станут ли они похожими на обычные? Мы с ребятами подняли напряженность поля почти до шестидесяти тесла, но оказалось, что и в таких условиях сопротивление в купратах, как и от температуры, меняется линейно, а не в соответствии с квадратичным законом, как положено «нормальным» металлам. Получается, что они как бы ленятся проявлять «металлические» свойства! Я даже думаю… может, это вообще новая, переходная между изоляторами и металлами, форма материи?
По лицу Иваненко гуляла рассеянная улыбка.
- Ага… - тихонько протянул он. – Мысли есть?
- Возможно, в «странных металлах» нарушается принцип Паули, - осторожно, словно нащупывая путь по тонкому льду, выговорил я. – И эта радикально новая форма материи определяется последствиями квантовой запутанности в макроскопическом мире?
Я откровенно побаивался. Это в будущем о запутанных квантах судачат наперебой, а пока что Аспе лишь ломает голову, как все смертные. Свой опыт, доказывающий «призрачное дальнодействие», он поставит года три спустя…
Однако мои страхи сыграли ложную тревогу - Иваненко только шире улыбнулся.
- Восторг… - вытолкнул он. – Дружище Миша! Вы хоть представляете, до чего докопались?!
- Представляю… - тускло вздохнул я.
- Немедленно! – лязгнул научный руководитель. – Немедленно пишите статью – вашу гипотезу нужно застолбить! Так… Если в «Физикал Ревью»… М-м… Нужен эксперимент!
Послав по известному адресу Алена Аспе, я отбарабанил:
- У меня пока готова схема опыта для проверки несепарабельности квантовой механики!
Спросит – не спросит? Поверит – не поверит? Я поднапрягся, восстанавливая в уме схему эксперимента. Два потока фотонов с нулевым суммарным спином влетают в призмы Николя. Дальше - двойное лучепреломление… поляризации каждого из фотонов делятся на элементарные… пучки падают на детекторы… Сигналы с детекторов пропускаются через фотоумножители, попадают в регистратор – и вуаля - вычисляется неравенство Белла!
Иваненко не спросил.
Помолчав секунду или две, словно усваивая сказанное, он пожал мне руку, и резко сказал, как выдохнул:
- Действуйте!
Четверг, 20 июля. День
Калининская область, Конаково
База отдыха выглядела именно тем, чем была – базой отдыха. Но где! На острове в Московском море! И пускай это всего лишь водохранилище, зато простор какой!
Корпуса базы выстроили в виде громадных бревенчатых изб в два этажа – они выглядывали из густого леса, где елки путались с березами, а прямо от крыльца упадал недолгий склон к травянистому пляжу. Мелкие волнишки накатывались, лизали босые ноги, словно упрашивая скинуть платье – и плюхнуться, разменять горячее солнце на прохладную – да что там! – на теплую воду.
Настя успокоилась и повеселела. Вместе с ней понаехало человек сто – молодых, зубастых. Веселых и находчивых.
Теплоход отчалил от дощатой пристани – и остров стал обитаемым. Парни сразу кинулись натягивать волейбольную сетку, а пожилой коллектив базы помолодел будто – поварихи и прочий персонал забегали, засуетились. На кухне растапливали печи и месили тесто, а в номерах перестилали белье – за открытыми окнами хлопали простыни, надуваясь парусами. Суетливый истопник шустро таскал дрова, нагоняя пар в бане, а комсорг бегал по этажам, распределяя спальные места. Крики неслись со всех сторон:
- А танцы будут?
- И еще какие! Декаданс!
- Упадничество? Э-э… А-а!
- Дошло?
- Товарищи-и! Обед через два часа!
- Ой, я столько не выдержу…
- Танечка, я тебя спасу! Поделюсь пирожком! Э-э… Половиной пирожка!
- МИЭТ! Собираемся в столовой! Слышали?
- Слышали, слышали…
- А рыба здесь как?
- Не, Саш, рыба здесь сазан!
- Настя, привет!
Гарина испытала налет живого вихря по имени Марина. Малознакомая одноклассница вскружила ее с неподдельным энтузиазмом, и Настя поневоле заулыбалась в ответ бурлившему восторгу.
- Привет! Так ты тоже здесь?
- Ну, да! Поработаю, освоюсь – и поступлю на заочный! А ты?
- Думаю пока! – неловко рассмеялась Гарина.
- И правильно! – тут же поддержала ее Марина. – И не спеши, время еще есть. А то пойдешь не туда, и будешь маяться всю жизнь! Ой, всё, я побежала – «забью» место! А хочешь, вместе будем?
- Давай! – легко согласилась Настя. Марина – болтушка, но они тут всего-то до воскресенья…
Девушка убежала, мотая пышным хвостом крашеных волос, а Валиев, маячивший неподалеку, тут же приблизился на «пионерскую дистанцию».
- Наш отряд по жребию займет тутошний кинозальчик, - заговорил он деловитым тоном, но серьезный настрой сбивала белозубая улыбка. – Устроим прогон по сценкам! Ты как? Готова?
- Всегда готова! – отсалютовала Настя.
***
- Ну, и как тебе Слава? – заговорщицки осведомилась Марина.
- Никак, - покраснела Гарина.
- То есть, вы с ним еще не… ни разу, вообще?
По тому, как одноклассница опускала «стыдные» глаголы, Настя заключила, что Марина больше рассуждает о взаимоотношениях полов, чем занимается «этим».
- А ты? – прищурилась она.
- Да я… - смешалась нечаянная подруга. – Пробовала только. А он… размазня такая! Красный весь, трясется… Да ну!
- Гарина, Пивоварова! – разнесся строгий голос Кости. – Ваш выход!
Настя упруго вскочила, и шагнула в проход между рядов сидений. Вот только никакого чинного партера не наблюдалось – отряд кавээнщиков-заводчан расселся вольно, и вел себя, как первый класс в культпоходе. Ребята и девчата вертелись, болтали, смеялись, оборачивались, вставали и пересаживались. Вот Аллочка с пятого техэтажа погрозила соседу сзади. Не помогло. Тогда она развернулась, и треснула приставучего папкой по голове…
Досмотреть акт насилия не удалось – крашеные ступеньки вынесли Настю на гулкую сцену. Полузабытая радость всколыхнулась в девушке, и протаяла улыбкой. Зал тут же отозвался стихийными хлопками.
Хмуро поглядывая на зрителей, Валиев скомандовал:
- Реквизит!
Трое парней с первого ряда тут же сорвались с мест, и бегом вынесли тумбочки, стулья и телефоны.
- Каждой твари по паре! – хихикнул Олег из чистого цеха, протягивая выступающим белые переднички, наверняка заимствованные у поварих.
- Начинаем! – прикрикнул Костя, отходя за кулисы, и пригашивая свет в зале. Зато два маленьких прожектора под потолком вспыхнули, высвечивая сцену.
Марина накинула передник, играя молодую жену, и сняла трубку. Накрутила номер… Настин «беспроводной» телефон не зазвонил, но невидимый Валиев проверещал тонким голоском:
- Динь-динь-динь!
По залу прокатились смешки, а Гарина сняла трубку, изображая несвойственную ей томность:
- Аллё-у?..
- Анечка, привет! – затараторила Марина. – Ты одна? А мой с раннего утра с друзьями укатил! На рыбалку! То не добудишься, а тут сам! Представляешь?
- Представляю… - Настя растопырила пальцы, будто любуясь маникюром, и подула на «лак». – А мой на охоту подался.
- Да-а?! С настоящим ружьем?
- Та-анечка! – ласково протянула «Анечка». – «Охота», «рыбалка» и «гараж» - это такой мужской шифр. На самом деле они не чинят машины, не ловят рыбу и не стреляют в уток.
- А что же они делают?
- Наливают – и пьют.
- Да-а?! А откуда ты все это знаешь?
Настя покровительственно улыбнулась.
- Де-евочка, ты сколько уже замужем?
- Три месяца!
- А я, - весомо сказала Гарина, - четыре! Опыт, знаешь ли.
- Всё ты врешь! Я тебе не верю! – отчаянно пропищала Марина, и бросила трубку.
Настя снисходительно усмехнулась, потянулась, раскидывая руки – и чувствуя, как у парней в зале учащается пульс. Волна удовольствия погнала волну вдохновения. Разлохматив волосы, девушка сымпровизировала:
- Пивка, что-ли, хлебнуть? Пока никто не видит…
С ма-аленькой задержкой донеслась команда Кости:
- «Мужья», пошли!
Два парня в балахонистых плащах и огромных сапогах вломились, каждый в свою «квартиру». Суженый «Танечки» гордо протянул ей общипанную курицу, держа «синего птаха» за шею.
Марина, словно прозревая, затянула:
- Так ты ж на рыбалку, вроде, ходил?
- Ну, да! – бодро выдал «муж», заметно шатаясь, и потряс «уловом»: - Потрясная выйдет уха!
- Вот я… тебя… сейчас… - медленно, с угрозой, проговорила «жена», вооружаясь синюшной тушкой. – Этим лещом… Этой стерлядью!
Один из прожекторов выключился, чтобы не пугать зрителей жестокой расправой.
Настя вышла на свет, собрав пальцы в ухват. Встряхнула «бутылкой», и приложилась к «горлышку». Хорошо пошло. А тут и муженек явился, потрясая копченой селедкой.
- Аня! – еле выговорил он заплетающимся языком. – Дичь!
- Потрошенная? – вопросительно задралась бровка.
- Да! – резко кивнул «муж», едва не теряя равновесие. – Эт-мы дробь выка-кава… выко-выва… вы-ка-вы-ри-вы-вали! Жаркое выйдет… М-м-м… Объеденье!
- Завтра объешься, - зловеще наобещала «опытная» Настя, - когда прос… выспишься!
Зажегся свет, и зрители неистово захлопали.
- Текст корявый, согласен! – лучился Валиев. – Но ты его «вытащила» своей вос-хи-ти-тельной игрой! У тебя настоящий талант, Настенька! Вот, поверь моему опыту!
Девушка засмеялась, впервые чувствуя себя своей среди своих, и торжественно хлопнула Костю селедкой по плечу, как королева мечом, посвящая в рыцари.