Глава 13

Суббота, 12 января. День

Нью-Йорк, Колумбийский университет

Лимузин прокатился по Бродвею, и свернул к 116-й Западной улице. В принципе, со 120-й ближе, но ноги просили размяться.

Кивнув водителю, Даунинг выбрался наружу и застегнул «молнию» куртки. Усмехнулся, нахлобучивая русскую ушанку — зимой лучше обойтись без глупого патриотизма.

Дни выдались не шибко морозные, но снегу навалило изрядно — негры в недалеком отсюда Гарлеме жгли костры в бочках. Жались поближе к горящему хламу, смолили сигаретки с марихуаной, тянули к огню руки в дырявых перчатках…

Усмехаясь и кривясь, Джек зашагал по Амстердам-авеню. Где ему искать Фейнберга, он догадывался, поэтому сразу, лишь пройдя старые кованые ворота, направил стопы к Пьюпин-Холлу, огромному красному зданию физфака. Там, говорят, Ферми ставил первые опыты по расщеплению урана…

Знаковое место для физика.

Джеральд Фейнберг нашелся в подвалах Пьюпин-Холла, забитых лабораториями. Даунинг едва не заблудился в бесчисленных — и безлюдных — переходах, поражавших тишиной и пустынностью. У директора ЦРУ даже нервная тревожность заскреблась в душе, но тут он столкнулся с жизнерадостным мужчиной в толстых роговых очках. На свой черный костюм очкарик набросил плохо выглаженный белый халат.

— Простите, я ищу профессора Фейнберга, — несмело обратился к нему Даунинг.

— Вы его нашли! — заулыбался первый встречный, рукою вороша непричесанные волосы. — Это я!

— О, очень приятно! — обрадовался Джек. — А то, я уж думал, что не выйду из здешнего лабиринта.

Ученый весело рассмеялся.

— Да! Заплутать здесь легче легкого! А зачем вы меня искали? Пойдемте в мою лабораторию, расскажете по дороге!

Энергично шагая в ногу с Фейнбергом, Даунинг осторожно заговорил:

— Я работаю на правительство, и нам понадобилась научная консультация. Именно от вас, поскольку возникшая… м-м… проблема связана с тахионами.

— Ого! — пораженно воскликнул профессор. — Вот уж не думал, что мои теоретические «рассуждалки» когда-нибудь заинтересуют администрацию! Джеральд, — протянул он руку.

— Джек, — директор ЦРУ крепко пожал сухие и сильные пальцы.

— Прошу, Джек, в мое логово!

Лабораторию, заставленную старыми, громоздкими приборами, лишал теней холодный свет гудевших ламп, прилепившихся к низкому потолку. Еще один шумок издавала вытяжка, наполнявшая шелестом вентиляционные короба из тусклой оцинковки.

Дождавшись, пока Фейнберг прикроет дверь, Даунинг негромко вымолвил:

— Проблема заключается в том, Джеральд, что русские обошли нас, применив теорию на практике. Они построили ускоритель тахионов.

— Этого не может быть! — вырвалось у профессора.

Директор ЦРУ усмехнулся.

— Скажите, Джеральд, вам знакомы труды советского академика Иваненко?

— О, конечно! — взмахнул руками Фейнберг. — Он же самым первым предложил протонно-нейтронную модель ядра! И он же предсказал искусственную радиоактивность, но вот Нобелевскую премию за ее открытие получил Ферми. Несправедливо! Да, говорят, у Иваненко несносный характер, но это не мешало и Бору, и Дираку, и Юкаве дружить с ним, даже в гостях бывать. Если в двух словах — это великий ученый, мировая величина!

— По слухам, Иваненко вот-вот примут в члены Академии наук СССР, — тонко улыбнулся Даунинг. — Думаю, такая покладистость со стороны государства связана с его работой — этот, по вашим словам, великий ученый, почти год возглавляет секретный институт. Тот самый, где построен и действует тахионный ускоритель. И это уже не слухи, Джеральд, а данные разведки.

— О, мой бог… — смятенно пробормотал профессор. — Невероятно… Нет-нет, я вам верю, Джек! Просто… Понимаете, я не могу себе представить, как Иваненко смог решить целый набор сложнейших проблем, чтобы воплотить в металле излучатель сверхсветовых частиц!

— Ну-у… — благодушно затянул директор ЦРУ. — Во-первых, ускоритель создан не самим Иваненко, а его весьма талантливым учеником. А во-вторых… Вот это и есть мой вопрос! Скажите, Джеральд… А возможна ли, вообще, тахионная бомба?

— Бомба?! — выпученные глаза ученого, увеличенные стеклами, показались Даунингу жуткими буркалами глубоководной рыбы. — А-а, ну да, понимаю… — на губах Фейнберга мелькнула презрительная усмешка. — Что же еще могло заинтересовать правительство, если не тахионное оружие! — сложив руки за спиной, он стремительно прошелся между стоек с приборами, привычно уворачиваясь от острых углов. — В принципе, заряженные тахионы, двигаясь со сверхсветовой скоростью, должны постоянно терять энергию, растрачивая ее на излучение Вавилова-Черенкова… М-м… А разведка не донесла, откуда в русском ускорителе берутся тахионы?

— Из эмиттера, — любезно сказал Даунинг вслух, подумав: «И этот не любит спецслужбы! Впрочем, как и вся вшивая интеллигенция — чуют, что можем им хвосты прищемить!»

— Ага… — глубокомысленно вытолкнул Фейнберг. — Ну-у… Тут всё зависит от величины самой эмиссии. Дело в том, что тахион почти сразу теряет свой заряд, не пролетев и дюйма! И в этом, кстати, заключается одна из проблем, что стоит… м-м… стояла перед создателями ускорителя — как его защитить от мгновенного всплеска энергии? Но в целом… — он задумчиво поскреб щеку. — Я не думаю, что ускоритель можно превратить в бомбу. Эмиссия сверхсветовых частиц — это не вспышка, а очень постепенное, и наверняка контролируемое истечение. Вот, представьте себе термоядерный взрыв, растянутый во времени. Что это будет? Да всего лишь сильный поток излучения — и света, и тепла, и жесткой компоненты! Допустим, он рассеется минут через пять. И чем всё закончится? А ничем! Разрушений — ноль, и практически без жертв, если не считать скачок онкологии в будущем. Нет, Джек, как хотите, но бомба из ускорителя — это полная чушь! — в движении губ ученого проскользнула издевка. — По-моему, русские водят вас за нос.

— Похоже, — кисло поморщился Даунинг, и тут же отыгрался: — Ну, что же, мистер Фейнберг, будем считать, что вы нам очень помогли.

— Обращайтесь! — лучезарно улыбнулся профессор.

Воскресенье, 20 ноября 1979 года. Утро

Великобритания, Западный Сассекс

Елена Ливен колесила без спешки — дурацкое левостороннее движение напрягало — хотя мощный «Астон-Мартин» взрыкивал недовольно, скучая по быстрой езде.

Впрочем, узкое шоссе не располагало к гонкам — дорожники, похоже, тщательно избегали прямых участков, прокладывая путь не по линейке, а курвиметром. Сплошные изгибы, зато живописно. Сосновые рощицы… Слегка побуревшие луга… Горбатый мостик над ручьем… Заросли колючего утёсника…

Поместье Эшхауз вымахнуло разом, показываясь за крайним поворотом. Роскошный особняк эпохи Регентства красовался посреди необъятных, ухоженных газонов, зеленых, не смотря на зиму.

По широкой подъездной аллее «Астон-Мартин» выкатился к усадьбе, выстроенной из замшелого камня, с кучей печных труб на крутой и высокой крыше. На угловой башенке маячил человек, изображая дозорного. Или на самом деле страж?

Хлопнув дверцей, Елена вскинула голову, оглядывая этажи. С угла корчилась горгулья — ее ощеренный рот исторгал хилую струйку, стекавшую с черепицы. Ночью шел дождь.

— Добрый день, мисс Ливен.

Молодая женщина резво обернулась. Ей с достоинством кланялся настоящий дворецкий, чьи седые бакенбарды заползали на брыластые щеки.

— Здравствуйте, — уветливо поздоровалась Елена. — Надеюсь, хозяин дома?

— Да, мисс Ливен, сэр Уиллет редко выезжает, — чопорно кивнул старый слуга, и плавно повел рукой. — Прошу в дом. Камин в вашей комнате протоплен, горничная отнесет вещи…

— Благодарю.

Женщина шагнула в обширный холл, высотою в два этажа. Старинные дубовые панели на стенах угнетали мрачной чернью. Лестница, тонкие квадратные колонны и резные перила галереи из того же темного дерева лишь добавляли пасмурности первому впечатлению.

Старая добрая Англия? Возможно. Но не очень уютная.

Чтобы жить в британской глубинке долго и счастливо, необходимо унять чувствительность и дать очерстветь душе — пусть покроется склизким налетом цинизма. Так благородная, но дешевая позолота ложится на грубую сталь…

— Ваши вещи, мадам! — прощебетала темнокожая горничная, занося багаж. Темно-синее платье выгодно обтягивало ее фигуру, опускаясь чуть ниже коленей, а белые манжеты и воротничок кокетливо оттеняли кожу цвета горького шоколада.

— Спасибо.

Мулаточка присела в быстром книксене, и белозубо улыбнулась.

Гостевая комната привела Елену в равновесие. Всё здесь было устроено столетия назад и не поддавалось новым мимолетным веяниям — массивное ложе в стиле Тюдоров, викторианский монументальный шкаф, георгианский камин с фарфоровыми барельефами Веджвуда. Поленья в топке догорали, нагоняя тепло — и уютный запах костра.

Прикроватный столик, любовно вырезанный Чиппендейлом-старшим из красного дерева, гнул изящные ножки кабриоль, а на стене, в тусклой, будто закопченной раме, висел пейзаж кисти Гейнсборо. Наверняка, подлинник.

Елена подошла к окну, и усмехнулась. О, прошлое победило не везде! Женщина приложила руку к толстому стеклу. Пуленепробиваемое. И рама под старину — снаружи деревяшка, тонким слоем, а внутри — прочный металлический швеллер. Такую только вдвоем поднимешь…

Ливен пригляделась. Во-он та рощица, где кончается стриженная травка. Снайперу там будет удобно. А газон… Да не газон это вовсе, а эспланада! Ровная и пустая площадь со всех сторон — не подкрадешься.

«Ага… Не такой уж ты простак, «координатор», каким хочешь казаться».

Тень круглой башни с правого крыла тянулась по траве, выдавая охранника — силуэт то застывал на месте, то будто плющился. Часовой бдел.

В дверь вежливо постучали.

— Да-да!

Дворецкий вошел, поклонился слегка, и торжественно провозгласил:

— Сэр Уиллет ожидает вас в Зеленой гостиной!

Елена глянула в зеркало, двумя касаниями поправила недочеты в прическе, и покинула комнату. Шагая за мажордомом, она вертела головой, словно в музее — анфилада комнат открывалась разными гранями роскоши. Не обращая внимания на драгоценную мебель, готические гобелены и шпалеры из расписных шелков, Ливен сосредоточилась на полотнах, угадывая живописцев. Эль-Греко, Тициан, Рембрандт, Вермеер… Рафаэль? Неужто? Да он это, он! А там вон — Леонардо… И чему она удивляется? В этом доме живет самый богатый человек на свете!

И плевать ему на моду, на неразумную толпу, чье мнение навязано торгашами от искусства! Здешние стены не испохаблены всякими Матиссами, Пикассо, Мунками, Поллоками, Климтами, Уорхоллами… В этом доме даже импрессионистов не жалуют.

— Мисс Ливен, сэр!

Дворецкий церемонно отшагнул, пропуская Елену, и женщина храбро вошла в гостиную. Солнечные лучи били в окна навылет, сквозя через занавеси цвета морской волны. Они отражались от древних нефритовых ваз, от люстр фисташкового оттенка, дробясь в хрустальных пронизях, и пятнали потолок брызгами зеленистого света.

Расставленные по комнате эдвардианские кресла и диванчики, обитые густо-изумрудной тканью, словно впитывали окружающее сияние, темнея и маня присесть.

Хозяина дома Елена углядела не сразу — Седрик Уиллет расселся в сторонке, у камина, отделанного малахитом, и шуровал кочергой. Горящие поленья трещали и сыпали искрами, уносимыми тягой.

— Здравствуйте, мисс Ливен.

— Здравствуйте, сэр.

Брови у женщины вскинулись в махе удивления. Она представляла Седрика древним дедом, руиной эпохи, а ей мягко улыбался пожилой мужчина лет шестидесяти, от силы. Седина овладела волосами Уиллета лишь отчасти, да и морщины не слишком бороздили лицо.

— Что, — ухмыльнулся хозяин, — не оправдал ожиданий?

— О, нет, сэр, — смутилась Елена. — Просто… Мне почему-то казалось, что вы старше.

Неловкое оправдание прозвучало, как комплимент.

— Время — деньги, — хмыкнул Уиллет, — а деньги — время. Ладно, Елена… Вы позволите себя так называть?

— Да, конечно.

— Елена Ливен… — затянул Седрик, словно пробуя имя на вкус, и продекламировал: — Родилась и выросла в Нью-Йорке. Окончила колледж в Уэллсли, но работе предпочла службу. Девушкой вы были спортивной, сильной, и сумели подвинуть мужиков в Форт-Брэгге, заработав «зеленый берет». Служили в Западной Германии, в 10-й группе спецназначения. Там-то на вас и вышла вербовщица ЦРУ. Вы согласились, и получили первое задание в рамках операции «Новус» — проникнуть на территорию СССР, захватить и тайно вывезти в Штаты мальчика-предиктора Миху… Или уничтожить.

— Дурацкая вышла операция, — поморщилась Елена с неудовольствием. — Инфильтрация прошла успешно. Мой отец — русский, и с языком никаких проблем. Я освоилась, внедрилась, адаптировалась, а через месяц — хлоп! — другой приказ. От меня потребовали сдаться КГБ и стать двойным агентом!

— Да-а… — вздохнул Уиллет, грустно кивая головой. — Это был мой приказ…

— Ваш?!

— Мой. Я объясню, — Седрик поерзал, устраиваясь поудобней. — Пороемся в сундучке с тайнами, хе-хе… Сначала, вообще-то, затевалась операция «Некст», но с той же целью — эксфильтрация или ликвидация Михи. Но русские обошли нас, подсунув «лжепророка». Тогда я заказал другую операцию — ей дали кодовое название «Новус». Но и она провалилась! Сначала Миха бежал из Советского Союза в Восточную Германию, а затем и вовсе раскрылся перед Политбюро. 9-е управление КГБ тут же «окружило его заботой и вниманием», обеспечив круглосуточную охрану… Вы в то время как раз вернулись в Штаты, успешно завербованная русскими. А я больше года пытался хоть как-то разрулить ситуацию! Действовать на территории Советского Союза было невозможно, там ведь нет демократии! Значит, и прикормленные, ручные президенты с премьерами тоже не водятся. Но все же кое-что мне удалось… И тут чертов Барух развел свою самодеятельность! Этот дурак подослал киллера. Наемник застрелил отца Михи, и ему тотчас прилетела ответка…

— Ах, вон оно что… — тихо пробормотала Ливен.

— Да, оно самое, — Уиллет сокрушенно развел руками. Задумался, и с интересом посмотрел на гостью. — Скажите, Елена, а как бы вы поступили, случись подобное с вашим отцом?

— Ну, раз убийцу покарали, — усмехнулась женщина, — то нашла бы заказчика, и…

— Можете не продолжать, — улыбнулся Седрик. — Вот и Миша нашел. Правда, он поздно сообразил, что его просто заманивают таким жестоким способом, однако… Я не знаю, что он сделал с Барухом, но тот умирал в мучениях, и очень-очень долго.

— Сэр, — вскинула бровки Елена, — неужели вы замыслили еще одну невыполнимую миссию?

— Замыслил, — вздохнул Уиллет, и повел рукой: — Нет, никаких эксфильтраций с ликвидациями! Всё, время упущено. Да, я хотел порасспрашивать Миху о грядущем, чтобы скорректировать свои действия, но за минувшие четыре года его «послезнание» утратило значение, ибо изменилась реальность, поддавшись Михиным воздействиям. Просто мы не осознаем перемен, они кажутся нам единственно сущими, и лишь сам предиктор в курсе, насколько другим стал мир…

— Не понимаю, — нахмурилась женщина, пожав плечами. — Ну, да, изменился. И что? Пускай глянет в свой хрустальный шар, да и напророчит, что станется с измененным миром!

— Пророчества невозможны физически — слишком много надо учесть случайностей и взаимодействий между случайностями, — серьезно сказал Седрик. — А Миха вовсе не предсказывал будущее — он его знал.

— Тогда… — Елена задумчиво поводила пальцем по нижней губе. — Знать будущее может лишь тот, для кого оно стало прошлым… Так он… Он что, оттуда?

— Оттуда, — с мягкой улыбкой кивнул Уиллет. — Но, прежде чем мы перейдем к делу, я должен услышать ваше согласие.

— Сэр, — Ливен с укором глянула на Седрика, — если я здесь, значит, я согласна.

— Меня это радует, — тон хозяина вновь стал серьезным, — но я спрашиваю не из понятного желания поболтать с хорошенькой женщиной. Просто хочется пожить. Желательно, подольше. Вы не представляете, какая толпа народу жаждет меня распять, расстрелять, растерзать… Им же не объяснишь, что война во Вьетнаме или свержение Альенде полезны для нашего вида! Да и не поймут. Вот и соблюдаю меры… Три спутника по очереди наблюдают за моим домом. По тревоге перекроют все дороги к поместью, в воздух поднимутся истребители с вертолетами, разверзнутся холмы, прячущие зенитные ракеты… Но главное-то люди. И мне, как киношному злодею, вроде Блофельда или Фантомаса, нужно самому подбирать ближний круг. Сиборн, мой дворецкий, зарабатывает миллионы фунтов в год — я покупаю его лояльность, чтобы из жадности или бедности он не продался дороже. Таков пряник…

— А если все же предаст, то узнает на своей шкуре, как стегает кнут, — с милой улыбкой договорила Елена. — Я согласна, сэр. И я чертовски застоялась за эти годы! Мелкие цэрэушные акции — не в счет.

— Карашо, — с жутким акцентом выговорил «координатор». — Вы приняты. А теперь к делу. Операция, которую я поручу лично вам, называется поэтично: «Черный свет», а закрутится она вокруг всё того же Михи, нашего злого гения! Ныне он ученый со степенью в секретном институте. Причем, в этом «ящике», как говорят русские, реализуется его же идея — ускоритель тахионов. Нутром чую, как же он важен, этот ускоритель, но для чего он, и что это такое, вообще, мы и не знаем толком. Добыть чертежи я поручил ЦРУ, но пока что «суперагенты» с аппетитом жуют ту дезинформацию, которую им скармливают русские… — Уиллет встал, и прошелся к окну. — Как вы будете действовать, Елена, вместе с ними или отдельно, выбирайте сами, — проговорил он, не оборачиваясь. — Считайте, что вы — «двойной нуль», и лицензия на убийство у вас на руках! Агент… м-м…

— Ноль-ноль пять, — с улыбкой подсказала Ливен.