Глава 15

Такого опыта в карьере относительно молодого хирурга еще не было. Конечно, он знал, что подобное было распространено, когда понятие анестезии еще не заняло свое законное место.

Лет четыреста назад особенно в этом плане отличились военные хирурги, известные под именем, раневых врачей, которые из всех способов лечения больше всего уважали госпожу ампутацию. Однако прижигания каленым железом или заливания ран раскаленным маслом — тоже пользовались у них большим уважением.

Во многом, именно поэтому хирургия до восемнадцатого века считалась мужицким, низким искусством. Возможно, еще и потому, что к хирургам причисляли кого ни попадя. Главное было иметь сильные руки и уметь пускать кровь, а уж, что дальше, знал лишь бог.

Интересно было и то, когда хирургия все же была оценена миром. Хирурги из презираемой медицинским сообществом профессии, стали полноценными врачами. И теперь они даже соревновались в скорости работы над пациентами.

Среди них считалось особым шиком за минимальное количество движений скальпелем рассечь и удалить поврежденную конечность.

Забавно, но в то время к особо успешным докторам выстраивались целые очереди. Ведь одно дело, если тебя будут резать медленно и печально, а другое, если все пройдет относительно быстро.

Например, профессора Лангенбека называли виртуозом скальпеля. Он резал с удивительной скоростью и точностью. Тот же плечевой сустав Лангенбек удалял менее чем за три минуты в одиночку.

Хирурги того времени даже гордились числом проведенных ампутаций. К примеру, Жан Доминик Лоррейм, главный хирург французской армии, только за один день после Бородинской битвы сделал аж двести ампутаций, в среднем потратив на каждую чуть меньше семи с половиной минут!

Жан Лоррейм, в целом, называют отцом скорой помощи, так как он, катаясь буквально под вражеским огнем, собирал раненых и оказывал им первую медицинскую помощь. Противники даже приказывали остановить огонь солдатских батальонов, чтобы случайно не задеть храброго медика.

Причем, что важно, кроме французов он не чурался оказывать помощь и раненным русским солдатам.

Однако некоторые хирурги придерживались обратной стороны вопроса. Так, немецкий хирург Текстор считал, что боль, обычный спутник хирургического вмешательства и в ней нет ничего необычного.

Именно поэтому он подходил к каждой операции не спеша и обстоятельно. Больные ссались и сходили с ума от боли, а Текстор продолжал свое неспешное дело, ничуть не смущаясь адских мук своих пациентов.

Его студенты-практиканты приходили в ужас, когда Текстор вводил в тело очередного пациента свой скальпели. Он даже не резал их, а буквально ковырялся в живой плоти под аккомпанемент истошных рыданий и безумных криков своих жертв.

Многие из пациентов, умирали не столько от своих ран, сколько от болевого шока при таком подходе. У человеческих организмов разный предел боли, который они могут вынести.

— Выпейте, — Стас протянул воителю бутылочку с оставшимся спиртом.

— Что там? — рыкнул Аой, сжимая и разжимая от боли кулаки.

— Спирт.

— Обойдусь. Я не какой-то там слабак, как Сумада. Подошедшие поближе эти самые Сумада скорчили презрительные рожи. Только Шин отделался издевательской усмешкой.

— Хорошо, — серьезно кивнул Стас, протягивая на этот раз кожаный толстый шнурок от сумки. — Тогда хорошенько сожмите это во рту, чтобы не повредить зубы. Поверьте, будет очень больно.

Суровый воитель ничего не сказал, но Стас увидел в его глазах намек на благодарность. Телохранитель принца не хотел показать слабость на глазах у другого клана.

К счастью, в отличие от пулевого ранения, повреждения артерии были достаточно локальными. И хоть рана выглядела откровенно жутко, найти концы артерии даже несмотря на обилие крови, не составило особого труда.

Более того, рассечения сухожилий не наблюдалось, как и разбитой суставной сумки или сломанных костей. Тот рывок Аоя и впрямь спас опытному воину жизнь, ну или, как минимум, подвижность ноги.

Другое дело, что Стасу было откровенно не по себе, работать с пациентом, который был полностью в сознании.

Аой хрипел, мычал, невнятно ругался и жевал протянутый кожаный ремешок. В какой-то момент он его так изжевал, что Стас начал подумывать, дать ему другой.

Благодаря почти ровному срезу сосуда, Ордынцев не видел проблем в наложении сосудистого шва.

Если же повреждения были бы намного обширнее, к примеру, более четырех сантиметров длины, то пришлось бы идти еще более сложным путем и использовать аутовенозный трансплантат.

Проще говоря, вырезать часть сосуда из большой подкожной вены другого бедра или наружной яремной вены и пришить к бедренной артерии.

Однако, куда труднее было чистить рану, после чего послойно ее зашивать. Стас как-то забыл за работой, что его «рабочий материал» в некотором роде суперчеловек.

Поэтому, когда он в очередной раз ткнул иголкой в пускай и твердую от напряжения, но мышцу, иголка жалобно дзинькнула и сломалась.

Воитель инстинктивно, среагировав на боль, напитал свою ногу праной, сделав ее сверхтвердой.

— Пожалуйста, контролируйте себя, — зло ругнулся Стас, вытаскивая из сумки вторую иглу, стараясь как можно меньше подцепить микробов. Всего игл у него было три. — У меня не так много игл. Если вы их сломаете, то будете заращивать рану самостоятельно.

Отдельной темой шло «увлекательное» вылавливание отломившегося кусочка иглы в ране.

— М-м-м-м! — Стас не понял, послали ли его куда подальше или согласились, но больше Аой прану не использовал.

Закончив с зашиванием раны, Стас наложил плотную повязку. Он надеялся, что дядя Кейташи тоже обладает повышенной регенерацией, как и Джишин, поэтому инфицирование раны не произойдет.

Жгут он снимал постепенно, давая телу возможность привыкнуть к возобновляемому кровотечению.

— Выпейте, — Ордынцев через Роки заказал в городских аптеках парочку травяных сборов, которые гарантированно работали. В руках Стаса была вода и небольшая спрессованная таблетка из растений. — Это поможет вашей крови лучшее восстанавливаться.

— Благодарю, целитель, — на удивление вежливо ответил воитель. — И если ты сейчас не хочешь, чтобы твоя работа пошла прахом, советую что-нибудь сделать.

Землянин быстро отвел взгляд от прикрывшего глаза воителя, и сразу же заметил неладное.

Куса и Шин как-то очень уж подозрительно встали напротив Кейташи, который, как бы невзначай, крутил в руках свое копье.

Кенсей стоял возле Джишина и благоразумно не убирал одати обратно в ножны. Учитывая, какой это был сложный и неудобный процесс, его можно было понять.

В воздухе повисло напряжение.

Еще одна возможная драка возмутила Стаса до глубины души. Он еще не оправился от прошлой!

— Господа! — голос целителя был абсолютно холоден. Невольно все взгляды сконцентрировались на сидящем на корточках над раненным мужчине. — Я понимаю, что между Сумада и Мизуно имеется множество недопониманий. Вот только прямо сейчас мы сражались не с кем-нибудь, а с мертвителями. Кто знает, может этот Корги сумел скрыться от чувства праны и лишь выжидает удачного момента, когда мы все перессоримся, чтобы взять нас голыми руками?

— А ведь целитель, видимо, не соврал? — усмехнулся Кейташи, мирно опустив копье. — Мозгов-то у него будет побольше, чем у Сумада, а?

Взгляды теневиков повернулись к Джишину, как бы спрашивая, что делать дальше?

— Широ-сан прав, — кивнул принц. — Мизуно, ты клянешься именем своего клана соблюдать договор о ненападении?

— Клянусь, если ты поклянешься в том же. — пожал плечами Добродушный.

— Клянусь. — кивнул Кейташи.

Именно в тот момент все наконец хоть немного смогли расслабиться. Правда для Стаса все отнюдь не закончилось.

— Широ-сан, — к уже собирающемуся обработать и убрать инструменту Стасу подошел прихрамывающий Шин. — Мне неловко вас беспокоить, но не могли бы вы помочь и мне?

— Что случилось? — Ордынцев кое-как сумел подавить усталый вздох. Правильно говорят, что если у солдата бой заканчивается, то для полевого медика он лишь начинается.

Шин осторожно присел и аккуратно стал закатывать штанину хакама.

В целом, Стас уже по огромному черному пятну на штанах мог судить о том, что же произошло. Однако визуальный осмотр лишь подтвердил его подозрение.

Значительная часть икры правой ноги парня была поражена уродливой сероватой коркой. Кожа будто бы мгновенно постарела, скукожилась, после чего окаменела. Кое-где эта корка треснула, обнажая вид на голое мясо. В паре мест текла кровь.

Видимо, Горки все же смог попасть одним из своих ударов.

Ордынцев даже боялся представить, как это должно было болеть. Однако Шин даже в такой ситуации не изменил своей улыбке, пускай сейчас она и выглядела застывшей.

Внимательный осмотр окончательно подтвердил, что пораженная кожа и верхний слой мышц уже не восстановятся. Это была мертвая ткань, которую стоило незамедлительно убрать, чтобы некроз не распространялся и дальше.

— Мне придется срезать эту серую кожу и те мышцы, которые были задеты. Будешь? — Стас вновь предложил уже знакомую бутылочку.

— Я воздержусь, — хмыкнул Шин, бросив на усталого Аоя, внимательный взгляд.

Как оказалось, Шин все же поспешил и боль он терпел куда как слабее старого воителя. Кусе даже пришлось его в какой-то момент держать, чтобы Станислав смог закончить работу.

Зашив рану, где это было возможно, Ордынцев наложил повязку. После чего споил очередной травяной сбор, но на этот раз его целью было общий укрепляющий эффект.

К тому моменту остальные воители и ронин уже начали готовить общий лагерь, хоть никто друг другу до конца не доверял.

Но и расстаться из-за риска повторного нападения тоже не могли.

Идти же с раненными не могли ни Сумада, ни Мизуно.

Обоим кланам требовалось хотя бы несколько дней, чтобы прийти в себя, хоть как-то залечить раны и восстановить прану.

Когда усталый Стас все же сложил инструменты, то двинулся к еще неубранным мертвецам. Прямо сейчас воители были заняты тем, что стаскивали вместе подергивающихся зомби в кучу, судя по всему, собираясь их сжечь.

Не самая плохая идея, когда имеешь дело с некромантами.

Рядом со Стасом ползла любопытная Левиафан. Пока ее хозяин занимался операциями, она тщательно обследовала окружающую местность, убедившись, что больше для нее и хозяина опасности нет.

В конце концов, кто лучше, чем она, сможет позаботится о своем мастере?

По счастливой случайности, одним из еще неубранных тел оказалось то, что принадлежало половинчатому зомби. Стас его так и не убил, лишь лишил возможности сдвинуться с места.

Исчезновение хозяина повлияло на зомби интересным образом. Его активность сильно снизилась, и он стал куда реже щелкать челюстью. При этом безглазая голова медленно поворачивалась, словно сканируя местность.

«Самый настоящий анти-биологический робот», — с восхищением отметил Стас: «Потерял сигнал и теперь стремится вновь найти источник. Уверен, будь у него ноги, он стал бы нарезать круги, чтобы найти хозяина».

Ордынцев приблизился еще немного к мертвецу и принюхался. Пахло… Ничем. Мертвители позаботились, чтобы их слуги не выдавали себя запахом мертвечины. Лишь на краю ощущался какой-то легкий, неуловимый аромат.

А вот интеграции металла в плоть объекта заставили Стаса лишь поморщиться.

Все было сделано так грубо и по-дилетантски, что смотреть на это было просто неприятно. Землянин лишь надеялся, что это были дешевые поделки, а не лучшее, что могли представить мертвители. Иначе его уважение к этому клану сильно снизилось бы.

Откровенно говоря, Стас не видел ничего дурного в том, чтобы научиться создавать и управлять мертвыми. Единственное, что его останавливало, риск потерять внешность и молодость. Однако, землянин был твердо уверен, что при должном старании возможно нивелировать отрицательные эффекты.

Мужчина не мог объяснить почему он так считал. Возможно, дело было в том, что все окружающие чудеса создавали магический ореол, в котором казалось возможным буквально все.

На Земле существовали законы природы, которые нельзя было обойти, однако здесь это могло быть не так.

— Что, интересно? — неожиданный вопрос из-за спины, заставил Стаса немного дернуться.

«Долбанные подкрадывающиеся со спины воители!»

— К своему стыду, да, — улыбнулся Стас, поворачиваясь к Кейташи. Он не собирался показывать, что его буквально тянет к запретной магии. — Есть в этом существе нечто необычное. У него нет органов, нет глаз, крови, рук и ног, но тем не менее он в некотором роде жив и чего-то все еще хочет…

— Говорят, — Кейташи присел рядом с сидящим Ордынцевым на корточки и тоже стал осматривать зомби. — Что мертвители делают своих чудовищ из живых людей, но это не совсем так. Конкретно эти твари скорее всего сделаны из уже мертвых воителей.

— Почему? — поддержал Стас беседу.

— Потому-что те, которые сделаны из живых, намного умнее и сильнее. Хорошо хоть у мертвителей редко получаются те монстры. Поэтому-то их и не любят. — в голосе Мизуно мелькнула какая-то горечь. — За любовь похищать живых противников.

Стас выдержал паузу, давая собеседнику немного предаться размышлениям.

— Кейташи-сама…

— Нет, — наследник Мизуно оборвал Стаса жизнерадостной улыбкой, походя отбросив меланхолию. Было что-то в Кейташи, что располагало к нему людей. Некий неиссякаемый источник позитивной энергии.

— После того, как ты спас моего дядю, я требую, чтобы ты обращался ко мне не иначе, как Кейташи-сан. Поверь, это самое малое, чем я могу тебе сейчас отплатить. Ну а так, если будешь в стране Хигацудо и нужна будет помощь, смело обращайся к нашему клану. Я предупрежу нужных людей, чтобы тебе была оказана помощь. А если я буду на месте, то с меня самый праздничный стол!

Мизуно внезапно засмеялся. Стас тоже изобразил вежливую улыбку, хоть и н епонимал причину смеха.

— В конце концов, ты, можно сказать, почти два раза спас моему дяде жизнь. Второй раз, когда достучался до каменных мозгов этих упертых Сумада. Видят Ками, эта битва не нужна была никому.

— Благодарю вас, Кейташи-сан, — Стас поклонился, как равному, и реакция принца его удовлетворила, так как тот лишь одобрительно кивнул.

— Скажите, Кейташи-сан, а за что вы получили прозвище Добродушный, если, это, конечно не секрет? — задал Стас очень важный для него вопрос.

Вдруг окажется, что его собеседник, к примеру, вместо того, чтобы сажать пленных на кол, приказал им «милостиво» всего лишь отрубить ноги?

Такое «добродушие» Ордынцеву и за деньги не требовалось.

— А-а-а, — по-доброму улыбнулся Кейташи и еле видимым движением ткнул мертвеца пальцем в голову, заставив того вновь активизироваться. — Ну почему бы и не рассказать. Все дело в том, что мне не нравится война.

— Вам не нравится война? — боясь, что ослышался, уточнил Стас.

— Да, я понимаю, что это странно, — начал оправдываться Кейташи, чем еще больше заставил Стаса оцепенеть. — Я, в перспективе, сильнейший воитель за много поколений. Я уже сейчас могу создавать разрушающие все и вся реки и цунами, но мне все равно никогда не нравилась та жизнь, которую мы, воители, вынуждены вести.

Убедившись, что Стас внимательно слушает и на его лице нет скептического выражения, Кейташи обрадованно продолжил раскрывать свою мысль.

— Мы, воители, рождаемся и умираем лишь для того, чтобы снова сражаться. Мы копим в своих хранилищах новые и новые техники, хоть не сможем за всю свою жизнь освоить и половину из них. Мы раз за разом убиваем друг друга за крупицы знаний, хоть они нам совершенно ни к чему! — с каждым словом Кейташи распалялся все больше. Было видно, что ему приятно поговорить хоть с кем-то, кто реально его слушает и слышит.

— В чем смысл нашей бесконечной войны, если наши дети не видят детства и умирают столь молодыми? Даже дети крестьян живут и то дольше. Мы слепо бросаемся раз за разом навстречу смерти и ради чего, о Ками? Ради чего?!

Кейташи силой заставил себя успокоиться.

— Я этого никогда не понимал и не поддерживал. Меня прозвали Добродушным за то, что я призываю воителей, хотя бы иногда стараться решить дело миром. Не убивать всех подчистую, а пытаться договориться и торговаться. Даже эти тупицы, самураи, и то договариваются друг с другом и заключают союзы. Так чем мы хуже?

— Ваши идеи не нашли поддержки? — осторожно спросил Стас. От ответа наследника зависело очень многое в планах Ордынцева.

— Нет, ко мне многие прислушивались и прислушиваются, но этого все равно мало, — тяжело выдохнул Мизуно. — Цикл ненависти очень сложно разорвать. Как можно убедить тех же Сумада договариваться, если наши убили у какого-нибудь старейшины родного брата? Сможет ли он простить и откинуть свою месть? Ну и тоже самое уже со старейшинами и обычными бойцами Мизуно…

— Тогда может быть проблема в самих… Воителях? — тихо спросил Стас и тут же замер под внимательным и совсем недружелюбным взглядом принца Мизуно.

Повисло тяжелое молчание.

— Я пришел к той же мысли, — неожиданно кивнул Кейташи, к облегчению Ордынцева переведя взгляд на потерянного мертвеца. — Ничего не изменится, пока кланы воителей все также убивают и мстят друг другу. Надо менять сам принцип нашей жизни.

— Вы уже думали, что тут можно сделать?

— У меня есть глупая и наивная мечта, Широ-сан, — Кейташи поднял взгляд и посмотрел вдаль. — Единый, нераздробленный мир воителей, в котором нет и не будет войн. Нерушимый союз сотен или даже тысяч кланов, которые будут хранить мир, не допуская новой войны. Мир, в котором дети смогут радоваться своему детству и не умирать молодыми. Мир, где воителей перестанут считать истинным злом.

— А во главе получившегося мира должны, естественно, стоять Мизуно? Ведь, если не вы, то кто еще? — голос подошедшего Джишина буквально истекал сарказмом.