Глава 16

— Нет, — усмехнулся Кейташи. — Я не считаю, что Мизуно должны всеми править.

— Как будто, я бы тебе так сразу и поверил, — презрительно фыркнул Джишин, подходя ближе и тоже садясь рядом с валяющимся на земле активным мертвецом. — Всем известна ваша тяга к тому, чтобы окружить себя кучей подконтрольных вам мелких кланов. Фукаса, Райдей и Гэндзи — эти кланы решили принять ваше покровительство. И что из этого вышло? Теперь они лишь части Мизуно, которые уже никогда не смогут стать свободными и жить самостоятельно!

— А ваш принцип, Сумада, как будто лучше? — обвинения Джишина задели Кейташи за живое и уже он пошел в наступление. — Всех, кто смеет выходить против вас, вы уничтожаете без жалости и колебаний! Вырезаете всех вплоть до маленьких детей. И после этого ты мне говоришь, что Фукаса и остальным плохо живется?

— У нас тоже есть кланы, которые попросили взять над ними покровительство! — дернулся Джишин. — Не говори так, будто вы не творите ничего такого!

Стас со всего размаху ударил мертвеца по голове, заставив того яростно скрежетать зубами. Хлопок ладонью по металлу шлема заставил обоих спорщиков смущенно посмотреть на улыбнувшегося и кивнувшего им Стаса.

Ордынцев не стал ничего говорить. Это было лишнее. Оба принца опомнились и поняли, что в своем споре невольно перешли черту приличий.

— Я не считаю, что Мизуно должны всеми править, — наконец вновь заговорил Кейташи и на этот раз Джишин не стал его перебивать. — Я считаю, что власть должна принадлежать совету глав самых влиятельных кланов, которые присоединятся к союзу. Именно так мы сможем учитывать желание всех и двигаться вперед.

— Ничего не получится, — безразлично пожал плечами Сумада. — Некоторые кланы в любом случае не будут даже рассматривать возможность договариваться. Как ты собираешься уговаривать тех же мертвителей или Рангику, клан палачей? Все эти разговоры о мире, хороши ровно до того момента, когда надо принимать жёсткие решения.

— А кто сказал, что я считаю, что без крови можно обойтись? — медленно протянул Кейташи, тяжелым взглядом сверля черепушку мертвеца. — Я хочу построить светлый, новый мир без войн, но для того, чтобы моя мечта стала явью, многим придется ради нее умереть и исчезнуть.

— Вот теперь ты звучишь, как нормальный воитель, а не сбрендивший от медитаций монах, — ухмыльнулся Джишин. — Но я все же считаю твою идею полной глупостью.

— Почему? — уточнил Кейташи. Было видно, что ему и впрямь интересен ответ на его вопрос.

— Ну смотри, — Джишин даже сел на траву поудобнее, перед этим убедившись, что зомби его никак не достанет. — Предположим, что весь клан Мизуно в едином порыве поддержит твою идею, и вы все двинетесь объединять воителей. Предположим, вы сумеете убедить целую кучу мелких кланов к вам присоединиться. Вы, Мизуно, языкастые, этого у вас не отнять. Благодаря этой толпе вы сможете захватить еще один, может быть два великих клана.

Джишин прервался, чтобы вдохнуть воздуха.

— Однако уже на втором клане все ваши силы иссякнут. У вас попросту не хватит людей, чтобы продолжить экспансию. Да, к вам скорее всего еще кто-то присоединится, но это будет капля в речке.

— В твоих словах, есть ошибка, Джишин-сан, — хмыкнул Кейташи. — Я предлагаю начать не с присоединения мелких кланов, а с объединения пары тройки крупных.

— Ну это вовсе из разряда сказок! — закатил глаза Джишин. — Даже у нас с тобой столько недоверия друг к другу, что мы, если и захотим, не сумеем заключить союз. Так о каком же объединении между кланами ты вообще говоришь?

— Хм, — Кейташи задумчиво посмотрел на собеседника. — Говоришь, что раз между нами нет доверия, то и между кланами быть не может? А что будет, если я первым доверюсь тебе, Джишин-сан? Ответишь ли ты со своей стороны тем же?

— О чем ты говоришь? — Сумада явно не понравилось странное поведение Мизуно.

— Готов поспорить, что всю свою жизнь, ты, Джишин-сан, шел к тому, чтобы стать еще сильнее. Уверен, твои тренировки начались в раннем детстве и не прекращались до этого момента. Теперь ты по праву один из самых перспективных Сумада, такой же, как и я, но уже у Мизуно. Так скажи мне, дала ли сила тебе счастья? Доволен ли ты тем, что получил?

— К чему эти вопросы? — нахмурился Джишин.

— К тому, что если я представлю тебе доказательство того, что мои слова, не просто слова, ты готов отринуть со своей стороны ненависть многих поколений? Готов ли ты, воспринимать мои слова, не оглядываясь на все то зло, что наши предки причинили друг другу?

Джишин не спешил с ответом. Взгляд Сумада невольно пересекся со взглядом Стаса. Землянин незаметно кивнул, выразив свою позицию.

— Хорошо, если твое доказательство не будет нам вредить, то я согласен. — решительно заключил парень.

— Тогда пошли! — Кейташи, словно мячик подскочил с земли и, не оглядываясь, потопал в сторону сидящего на бревне Аоя. Для воителей не составляло никаких проблем принести один из поваленных стволов дерева к лагерю, создав сидения вокруг костра.

Ордынцев и Сумада недоуменно переглянулись, но все же поспешили за взбудораженным Кейташи.

— Дядя, как твое самочувствие? — наследник внимательно осмотрел своего родственника.

— Бывало и получше. — недовольно буркнул Аой, тем не менее, судя по виду, он уже немного пришел в себя. Больную ногу он вытянул, видимо, чтобы та меньше болела. — Решил все же проверить родного дядю?

— Дядя, не бурчи, у меня к тебе важное дело. — Кейташи поспешил перебить поток нравоучений в самом зародыше.

— Что еще? — Аой подозрительно оглядел ничего не понимающего Джишина.

— Ты же хорошо разбираешься в печатях? Можешь посмотреть оковы Сумада и постараться их снять?

Челюсть мужчины дернулась, намереваясь упасть, но он чудом ее удержал. А вот вытаращившийся Джишин и приподнявший одну бровь Стас, оказались не столь стойкими.

— Кейташи, ты уверен? — Аой недоверчиво посмотрел в глаза своему подопечному, будто стараясь телепатически донести всю глупость его решения. — Этот Сумада абсолютно полон сил и с полным запасом праны. Я бы не советовал…

— Аой, — голос Кейташи вновь ожесточился, как это уже было ранее. — Это мое решение, и моя ответственность. Сделай, пожалуйста, то, что я говорю.

— Как скажите, наследник. — сдался телохранитель. — Чего мнешься? Кейташи-сан ясно же сказал. Иди сюда и дай уже руки, а то так до позднего вечера провозимся.

Джишин внимательно осмотрел спокойно стоявшего Кейташи, после чего с подозрением протянул руки Аою.

Стас отметил, что раненный Шин и Куса как-то вовремя оказались поблизости. Они никак не демонстрировали своего внимания, но все же были рядом.

— Хм-м-м, занятная работа, — протянул Аой, после тщательного изучения оков. Он крутил руки Джишина туда-сюда, стремясь запечатлеть в памяти даже самый маленький вырезанный на металле завиток. — Явно работа Токитори. Только у этих засранцев хватает извращенности, чтобы так подходить к искусству печатей.

— Так, вы сможете их все же снять? — спросил Джишин, изо всех сил стараясь убрать из голоса надежду.

— За кого ты меня принимаешь, парень? — скривился Аой, бесчувственно руша все надежды. — Конечно, я смогу это сделать. Хоть Токитори змею съели на этих своих печатях, но иногда хватит и простого удара топора, чтобы разрушить красивую ажурную вязь.

— Эти оковы можно было снять… — начал было Стас.

— Это я так, образно сказал, — отмахнулся Аой. — Эй, у кого-нибудь есть лист бумаги?

К счастью, лист бумаги нашелся быстро.

Мизуно положил лист на дерево, после чего прижал пальцы к знакам на оковах Джишина. Пара секунд неподвижности, после чего он стремительно впечатал пальцы в бумагу.

Прямо на глазах изумленного Ордынцева от пальцев мужчины по бумаге начала распространяться вязь символов, выжигаемая напрямую.

Несколько секунд «резьбы» и перед всеми заинтересованными взглядами предстала картинка, в которой один круг был вписан в другой, а между ними и снаружи имелось множество разнообразных черточек.

Площадь получившего изображения, явно превышала площадь оков. Это могло значит лишь одно, местные печати шли не только на поверхности, но и каким-то образом внутри.

Дальше работа Мизуно сводилась к задумчивому рассмотрению схемы и выжиганию праной на краях листа каких-то своих мыслей и расчетов.

Джишин терпеливо ждал, никак не комментируя работу мастера печатей.

Наконец Аой чему-то кивнул, после чего начал медленно и аккуратно касаться пальцами тех или иных знаков на оковах. После каждого такого касания, знаки вспыхивали зеленоватым свечением, которое Ордынцев видел, когда оковы наоборот замыкали.

Следить за работой воителя было приятно. Каждое движение было выверенным и точным. Он напоминал пианиста, который играл какую-то сложную мелодию одновременно в трех разных плоскостях.

Однако настоящим торжеством его умений стало то, когда оковы с тихим щелчком раскрылись, выпуская руки Джишина наружу.

Сумада с наслаждением начал разминать кисти и крутить ими во все стороны. Следом же он встал и хорошенько потянулся, захрустев всеми суставами.

Три месяца без возможности хорошенько размяться — это было равносильно легкой пытке.

На лице Джишина мелькнула улыбка, когда он сосредоточился и легким восходящим движением руки заставил землю начать подниматься перед ним. Причем, делал он это абсолютно без слов. Удостоверившись, что прана вновь ему подвластна, Джишин убрал маленький холмик обратно, выровняв поверхность.

Требовательный взгляд Кейташи столкнулся с уверенным Сумада. Теперь они оба имели доступ к пране. При этом Мизуно за прошедшее время с прошлого сражения лишь частично восстановил свои силы.

Если они все же решат столкнуться, то мало не покажется никому.

— Я, Джишин Сумада, благодарен тебе, Кейташи Мизуно за твою помощь, — Джишин демонстративно обозначил полупоклон. — И я принимаю твои аргументы. Я готов воспринимать твои слова без предрассудков.

На лице Мизуно расплылась широкая и довольная улыбка, после чего он практически телепортировался к Джишину, приобняв того за плечи.

— Зачем этот официоз, Джишин-кун, между друзьями? Да успокойтесь вы, — Кейташи бросил дернувшимся Шину и Кусе. — Не собираясь я вредить вашему принцу. Хотел бы, давно сделал.

— Он прав, — с мученическим выражением лица выдавил Джишин. Ему явно было тяжело принять дружелюбие оппонента. — Сейчас здесь лишь… Друзья.

— Я рад, что ты наконец это признал. — обрадованно кивнул Мизуно. — Пошли к костру, только этого, — он кивнул на мертвеца. — Сожжем и пойдем отдыхать!

Стасу же в этот момент было, о чем подумать.

Мечта Кейташи никак не хотел покидать разум землянина.

Да, она была наивной и пестрела множеством нестыковок и частенько противоречила самой себе.

Основная проблема заключалась хотя в самой сути воителей, на которую Стас и постарался намекнуть в их прошлом разговоре.

Вся суть культуры местных магов-воинов сводилась к войне. Единственный способ дохода, который воители признавали — война.

Что случится, если принц Мизуно каким-то образом сумеет выполнить свою мечту?

Не окажется ли подобный исход еще более страшным решением?

Тысячи кланов, в которых их члены полностью лишатся возможности заработка.

Для Ордынцева было очевидно, что перед модернизациями подобного уровня, желательно все хорошенько обдумать и предусмотреть.

Немаловажным моментом было и то, что так как кланов было великое множество и раскиданы они были по сотням стран, то и верили в них самым разным богам. Более того, политические принципы в тех или иных кланах сильно отличались.

Так, если в Сумада существовало разделение всех воителей на главную и побочную ветки, то у тех же Мизуно работало наследование, своего рода, привилегированной и очень небольшой семьи.

А сколько же кланов, у которых заветы были еще более странными?

Для того, чтобы объединить такую огромную массу народа, требовался некий скрепляющий материал. Идея, которая поведет за собой новый народ.

Возможно, в этом плане неплохо показала бы себя религия, но воители были не особо религиозными.

К тому же, не стоило забывать и о дайме стран и их самураях. Стас сомневался, что правители будут рады узнать, что они оказались заложниками огромного заговора воителей, который растянулся на весь мир.

Это значило, что следом за объединительной войной, тут же последует другая, но уже против всего мира.

И вся та кровь, которой так старался избежать Кейташи, превратится в ручеек по сравнению с океаном того, что может произойти при худшем развитии событий.

Однако не только это заботило землянина.

Уже наступил вечер, и он лежал в опять созданной Кусой землянке, но сон все никак не шел.

Стас находился в этом мире уже больше трех месяцев. Он более-менее разобрался в том, что можно делать, а что категорически нельзя.

Не все знания дались ему легко. Железная хватка старейшины Санса до сих пор была свежа в его памяти.

Знакомство с Джишином должно будет облегчить получение знаний от Сумада. Ордынцев не видел ничего дурного, чтобы выдавить даже самые мельчайшие знания из каменного клана, в обмен на помощь Джишину советом и своими мозгами.

Принц назвал его своим другом и Станислав искренне собирался это звание оправдать.

Однако Стас не мог не задумываться о том, что же он будет делать дальше.

Если предположить, что, как он и планирует, техники воителей ему подчиняться, то в таком случае ему волей-неволей придется служить Сумада, отправляясь на бесконечные миссии по устранению неугодных аристократов, уничтожении торговых караванов или вовсе разорению земель противника.

В последнем случае от воителей требовалось, к примеру, сжигать и сгонять крестьян с насиженных мест, разрушая экономику тех или иных стран.

Стас не хотел для себя такой жизни.

Ордынцев даже рассматривал возможность стать в какой-то момент отступником и раствориться где-нибудь в глуши.

Вот только Станислав слишком хорошо себя знал. Он не сможет вести тихую, незаметную жизнь и рано или поздно отряд карателей все-таки получит его голову отдельно от тела.

И на этом плане Кейташи выгодно отличался, так как он предлагал нечто иное. В этом случае перед землянином представало что-то еще, кроме бесконечной дороги заполненной расчлененными трупами, сгоревшими деревнями и реками крови.

Однако если Ордынцев все же хотел и впрямь помочь в реализации этой идеи, то ему следовало стать значительно сильнее.

В мире воителей сила — вот, решающий аргумент. Хуже того, воители в принципе прислушивались лишь к таким же, как и они.

С другой стороны, время пока было, так как даже тот же Кейташи пока ничего не решал. Он был лишь наследником, а все решения принимал его отец.

Что уж говорить о Джишине, который будучи вторым сыном, по факту являлся лишь слугой своего старшего брата.

Причем тем слугой, от которого с удовольствием бы избавились.

Понимание такого расклада заставляло Стаса раздражаться еще больше обычного.

Стас заворочался и поудобнее лег на другой бок, невольно открыв глаза. В этот момент лунный свет очень удачно засветился прямо внутрь землянки, осветив разорванное лицо кутисакэ-онна, находящееся практически вплотную к лицу Стаса.

Сама же ёкай находилась в своем человеческом облике и лежала вдоль стенки параллельно самому Стасу.

Ордынцев имел достаточно крепкие нервы, однако в тот момент, он совсем не героически истошно заорал благим матом.

Точнее попытался, так как холодная ладошка мертвого духа, крепко запечатала его рот, не давая даже дернуться.

Большие и черные глаза духа приблизились еще ближе к мечущимся глазам мужчины, после чего Каэда интимным шепотом прошептала.

— Ну и зачем ты, мой милый, Широ-кун, сжег мой дом?