Глава 19

Вновь спать на мягкой теплой постели — это ли не истинное наслаждение? Просыпаться на чистых, пахнущих растительным мылом, простынях, взбивать подушку и зарываться в ней носом.

Теплые лучи солнца, которые, проникая сквозь окно, щекочут и ласкают кожу.

А после того, как проснешься, молчаливые слуги уже терпеливо ждут, чтобы накрыть перед тобой завтрак.

В этом было свое очарование, к которому было очень легко привыкнуть.

Вероятно, именно об этом с тоской вспоминают любители поностальгировать о земных аристократах. Этим ребятам и девчатам невдомек, что они бы, как и их предки, скорее всего, были бы теми, кто именно, что подносил завтрак этим самым аристократам.

Вот только сейчас Стас имел такую возможность, и он не мог этому не радоваться.

Его жизнь в этом мире так изобиловала различными опасностями, что даже пара дней спокойствия воспринималась, как манна небесная. Несмотря на все опасности, никто бы не стал их убивать до разговора с главой клана.

Несколько дней по бездорожью, сон в землянках на срубленных ветках — это, безусловно, эсклюзивный опыт, но быстро приедающийся.

Тем не менее, Ордынцев обладал очень деятельной натурой, поэтому долго отдыхать просто физически не мог.

Уже на второй день, не зная, чем заняться, Стас даже взял уроки письменности у Кенсея. Последний был искренне удивлен тем, что землянин не умеет, ни читать, ни писать.

Ордынцев не стал говорить, что умеет писать на незнакомом языке — это было ни к чему.

Джишин, услышав просьбу о том, что Стасу требуются листы для учебы письма, лишь удивленно поднял бровь, однако выдал немного из своих запасов.

Глядя на то, как Кенсей начал записывать какую-то длиннющую стихотворную историю из жизни богов — Стас насторожился.

Когда Кенсей сказал, что эту историю из нескольких сотен иероглифов придется запомнить — Стас огорчился.

Когда Кенсей сказал, что кроме этой истории им придется еще и выучить пару десятков подобных «стихотворений» — Стас на пару секунд даже задумался о суидице.

Глядя на эти уродливые, проклятые всеми богами и демонами изощренные закорючки, Ордынцев испытывал невероятное желание сжечь этот мир дотла, после чего продвигать уже свой вариант письменности и речи.

Но как бы не хотелось этим заниматься, выбора не было. Ордынцев был обязан выучить местную письменность, если он хотел добиться чего-то большего, чем место какого-нибудь слуги.

И Стас стиснул зубы и учил. Все эти три дня он старательно и тщательно перерисовывал и зачитывал иероглифы, то и дело получая бамбуковой палкой по плечам и спине.

После того, как Кенсей убедился, что Стас настроен более чем серьезно, он сходил и взял у Джишина еще и тренировочный меч, боккен. Причем Ордынцев даже сумел увидеть ту мерзкую ухмылочку на лице принца, когда он передал ронину этот «пыточный инструмент».

Как итог, Урамаса стал учить Стаса именно так, как учили его самого. А это значило, что за любые три мелких помарки шел удар деревянным мечом по спине. За три тяжелых ошибки удар приходился уже по плечам, что было даже больнее. В особо крайних случаях, вроде тихих проклятий на голову сенсея удар приходился по голове.

Конечно, ронин не пытался Стаса покалечить, однако каждый удар был болезненным.

Что интересно, Урамаса не ругал Ордынцева если тот успевал напитать мышцы спины или плеча праной, чтобы облегчить удар. Ронин считал, что это вполне допустимая часть тренировки уже праны.

Ордынцев даже не пытался спорить с таким «учебным подходом». Было видно, что Кенсей свято уверен в верности такого способа обучения.

К тому же, как это не поразительно, но у Стас и впрямь получалось неплохо запоминать эти проклятые символы с помощью подобной «мотивации».

К тому же, Урамаса, несмотря на подозрения землянина, не стал корчить из себя древнего мудреца, а вполне обычно объяснял и пояснял непонятные моменты.

А подобных было немало. Слова в местном языке, как оказалось, несли в себе множество смыслов, которые раскрывались в зависимости от наличия соседних иероглифов, ударений или вовсе контекста.

В итоге, вызов на совет клана Стас воспринял с огромным облегчением. Не было даже страха — после обучения письменности, смерть стала казаться не самым худшим выходом.

Особенно напрягало многообещающее обещание Кенсея продолжить обучение после совета.

Время слушанья было назначено на обед.

Ордынцев решил взять с собой Левиафан. Мужчина не доверял Сумада, поэтому хотел держать самое дорогое для себя существо, поближе к себе.

Леви же, словно чувствуя мысли Стаса, упорно лезла своей мордочкой прямо ему в лицо, щекоча языком ему нос и заставляя Стаса ругаться и заталкивать ее обратно под одежду.

Вообще, скорость роста змейки в длину замедлилась и начался процесс набора массы. Если раньше она была очень длинной, но тонкой, то теперь постепенно становилась шире. А это, в свою очередь, значило увеличение ее веса.

А так как она сейчас весила больше десяти килограмм, а уж если доберется до ширины тех же питонов, которые достигая длины в шесть метров, весят аж до семидесяти пяти килограмм, то Стас решительно отказывался ее таскать!

Однако Левиафан пока не знала о гнусных планах своего хозяина поэтому искренне радовалась покатушкам.

Как таковых, сопровождающих у них не было, ведь в этом не было смысла.

Вокруг были сотни Сумада и укрепленный праной камень. Вырваться из подобной западни смогли бы лишь поистине сильнейшие воители.

Новую порцию ступенек и этажей вверх и вниз Стас воспринял стоически. Мужчина задумался, зачем вообще нужны ступеньки в месте подобном этом? К тому же, если воители способны построить такую цитадель, почему они тогда не сделают нормальные ступеньки?

После некоторых размышлений Стас пришел к паре мыслей. Во-первых, кроме воителей в этом месте жили и обычные люди, слуги. Не владея праной, им надо было как-то ходить туда-сюда.

Во-вторых, прана была жизненно важным ресурсом — и ее бессмысленная трата не приветствовалась. Вдруг нападение, а у тебя нет части сил? К тому же, в случае обороны, даже у защитников прана могла быть на исходе и им тоже понадобились бы ступеньки.

В-третьих, у воителей были дети, которые далеко не сразу осваивали навыки хождения по стенам. А даже если и осваивали, то могли ошибиться и упасть.

И наконец, в-четвертых, хоть воители и обладали силами по управлению камнем, слишком сильно нагружать конструкцию цитадели было просто глупо. Магия магией, но намеренно ослаблять износостойкость горы было бы недальновидно.

Однако долго Стасу думать никто не дал, так как у судьбы было другое мнение. Она не собиралась давать им возможность спокойно дойди до зала совещаний.

— Брат, а я смотрю, ты похудел! До меня тут дошли слухи, что ты попал в плен к Санса. — к ним неторопливо и словно бы красуясь, подходил улыбающийся парень.

Идзуна Сумада вполне мог носить звание красавчика, а уж про могущество и говорить не приходилось. Он был ярким представителем главной ветви — сильным и безжалостным. Тем, кто техниками и подавляющей силой пробьет дорогу для их родного клана в этом темном мире.

Великие кланы еще были далеки от вырождения аристократии, как это было на Земле. Постоянная война на уничтожение создавала монстров, которые чувствовали бы себя в битве, как дома. Слабые отбраковывались и выбрасывались на помойку жизни.

Лишь сильные могли прожить достаточно долго, чтобы дать потомство и продолжить свой род и свою семью.

Система же принятия в главную ветвь, отлично себя показывала, позволяя принять новую кровь.

Казалось, что для семьи Игиро открыты все двери. Но вместе с тем случилось «несчастье». Младший брат, родившийся на два года позже, оказался намного сильнее и перспективнее старшего. Который, в общем-то, и сам был далеко не слаб.

В отличие от Джишина, Идзуна стригся коротко, хоть можно было заметить, что его черные волосы также торчат во все стороны, не желая преклоняться перед расческой.

Волевой подбородок, огонь в глазах и явное наличие ума — все это говорило, что Идзуна далеко не плох, как будущий правитель.

Вот только была маленькая проблема — он являлся противником, даже хуже, врагом Джишина и исход этой семейной схватки мог быть до ужаса печален.

Стас же был другом именно Джишина, что накладывало свои ограничения.

Пришедшие вместе с Идзуной двое молодых парней весело переглянулись, а один из них даже позволил себе ироничное фырканье.

— Брат, — Джишин ограничился сдержанным кивком и, как оказалось, не зря.

— Брат-брат, — огорченно покачал головой Идзуна. — Когда же ты уже научишься вести себя, как следует. В конце концов, в будущем я уже буду не столько твоим братом, сколько главой клана. Пора уже звать меня соответствующе.

— Но пока ты не он. — огрызнулся Джишин и снова завернулся в свою скорлупу.

Стасу было неприятно видеть, как храбрый и стойкий парень, готовый пожертвовать своей жизнь, лишь чтобы не попасть в плен, превращается в затравленного зверька прямо на глазах.

— А может дело в том, что ты побывал в плену? — демонстративно задумался наследник. — В конце концов, подобное не может остаться бесследно. Кто знает, чему ты подвергался у этих презренных ядоделов. Что ты им рассказал…

— Я ничего не сказал! — мгновенно окрысился Джишин, аж шагнув вперед и гневно уставившись в глаза расслабленно усмехающегося Идзуны.

Более того, наследник тоже шагнул вперед, ничуть не заботясь, что он был слабее Джишина.

Уж кем-кем, но трусом он не был.

— Не горячись, брат, — Идзуна наклонил голову вбок. — В конце концов, если не верить своему брату, то кому же можно тогда верить?

Лицо второго принца дернулось, но он все же смог удержать себя в руках. Было видно, что он многое хочет сказать наследнику, но не может.

Однако Идзуна уже потерял интерес к Джишину и его внимание остановилось на Стасе и Кенсее.

— Самурай, что решил ради мести презреть свои идеалы, как… Это обыденно и скучно. — раздраженно закатил глаза Идзуна. — Брат, тебе стоит получше подходить к выбору людей, которым ты можешь доверять.

Стас косо посмотрел на Урамасу, надеясь успеть предотвратить непоправимое, но к счастью это не понадобилось. Ронин стоял с каменным лицом, словно его тут вообще не было.

Судя по всему, Кенсей понимал какое отношение его ждет в этом месте, поэтому был заранее готов.

— А вот здесь, ты, брат, сыграл даже лучше, чем я от тебя ожидал, — любопытный взгляд наследника остановился на Ордынцеве. — Рад тебя приветствовать на землях клана Сумада, целитель Широ. Я много наслышан о твоей роли в спасении Джишина-куна. Я тебе благодарен за это.

— Что вы, принц, — Стас глубоко поклонился. Если Джишину неуважение еще могли простить, то для Стаса это могло закончиться очень печально. — Я и впрямь сыграл некоторую роль…

— Ай, не скромничай, — прервал Ордынцева ироничный голос Идзуны. Молодой мужчина наклонился и словно по секрету добавил. — Если я хочу что-то узнать, то я это узнаю. Я в курсе, что весь план спасения моего братца был придуман и реализован лишь благодаря тебе. Не буду скрывать, я искренне этим восхищен.

«Значит, братья-кролики, теневики, уже проговорились кому надо. Что же, этого стоило ожидать».

Идзуна стал серьезен.

— Сделать что-то подобное практически без возможности управлять праной? То, что вы решили служить клану Сумада, лишь подтверждает ваш нестандартный ум, — Идзуна кивнул своим мыслям. — Насколько я знаю, хоть вы и очень мало знаете о искусстве управления праной, но вы все равно упорно тренируетесь?

«Чертовы теневики, значит они и это подметили».

— Да, принц, — Стас вежливо кивнул. — Меня неудержимо тянут к себе тайны праны и того, что она собой представляет. Как вы уже знаете, я владею искусством врачевания, пускай и довольно необычным. Я надеюсь совместить техники управления праной и медицины, чтобы можно было спасти еще больше жизней.

— Вне всяких сомнений достойная цель, — улыбнулся наследник. — Клан Сумада будет рад помочь такому перспективному молодому человеку, как вы, в его работе. Но я должен вас предупредить.

— Что такое, принц? — Стас правильно понял эту заминку и тут же задал вопрос.

— Клан Сумада, безусловно, вам поможет. Вот только в нашем клане сильна семейственность, — Идзуна сказал это с сожалением, и Стас внезапно понял, что часть этого сожаления была вполне себе искренней. — Поэтому, чтобы достичь лучших результатов быстрее, следует обратиться к тем, кто сможет оценить вас по праву и даст лучшие возможности. Не стоит выбирать сторону, которая мало чем сможет вам помочь в долгосрочной перспективе.

Наследник словно невзначай стрельнул глазами в сторону заигравшего желваками на скулах Джишина.

— К тому же, вы же лишились своего клана, целитель Широ?

— Да, принц. Но я, к сожалению, мало, что об этом помню.

— И впрямь, к сожалению. Ваша потеря памяти очень прискорбна, но Ками милостивы, так как оставили вам самое главное — ваши навыки и ваш цепкий ум. — Идзуна говорили это вроде серьезно, но чувствовалась в его словах некая недосказанность.

— Но не буду вас больше задерживать. Мне нужно кое-о-чем поговорить с отцом наедине перед заседанием. Не буду прощаться, мы скоро вновь встретимся, братец. — с этими словами наследник вместе с двумя сопровождающими неторопливо пошли дальше, оставляя задумчивых и мрачных товарищей стоять в коридоре.

Глаза Джишина метали молнии, кулаки же были так сильно сжаты, что костяшки аж побелели. Тем не менее, он не сказал ни слова.

«Даже у потолка есть уши». — вспомнились слова Сумада.

Но вечно стоять было нельзя, поэтому они все же двинулись дальше и чем ближе они подходили к месту расположения совета, тем больше на их пути попадалось стражи.

«Забавно, самураи и воители постоянно говорят о своем отличии друг от друга. Но когда я смотрю на их культуру со стороны, то разница не так уж и существенна». — эти мысли возникли у Стаса, когда он увидел сидящих на коленях воителей, которые выстроились вдоль длинного коридора напротив зала совета. Именно так в паре мест выстраивались самураи, если шел кто-то важный.

К ним подошел благообразного вида старичок, который тем не менее взглянул суровым взглядом серых глаз.

— Принц и его сопровождающие, прошу вас не двигаться, пока я не закончу проверку. Требуется удостовериться, что у вас нет никаких скрытых вещей.

— Мы понимаем, — кивнул Джишин, не двигаясь. Застыли и Стас и Кенсей. Слишком уж внимательно следили за ними десятки воителей вдоль стен.

Сам же старичок, не доходя до них метров пяти, снял со спины здоровенный свиток, высотой, как бы, не с него самого, приложил к нему руку и с хлопком разошедшегося воздуха перед ним возникли еще два листа.

Последние он ловко подхватил, одновременно успев закинуть себе на спину огромную бандуру.

Зеленая вспышка и раскрывшиеся свитки зависли напротив товарищей, после чего начали облетать их по кругу, словно супер современная сканирующая рамка. Стас успел увидеть, что на листах, то вспыхивали, то тухли разные группы иероглифов.

Закончив же, они вернулись обратно к старику. Тот, быстро оглядев что-то на свитках, кивнул.

— Все чисто. Только, что это за магическое существо у вас под одеждой?

Стас демонстративно достал голову Левиафан.

— Мой питомец, магическая змея. Стараюсь всюду ее носить. Она слабенькая…

— Я знаю, — оборвал оправдания проверяющий. — Встаньте вон там. Вам скажут, когда наступит ваша очередь. — сучковатый палец старика указал на небольшое открытое помещение сбоку. Никаких подушек не было и все должны были стоять, ожидая аудиенции.

Кроме их троицы имелись еще две группы воителей. Никто и не думал начинать разговор, так как двери в зал совещаний были деревянно-бумажными, от чего очень тонкими.

Ожидание тянулось неприятно медленно.

— Принц Сумада, вместе с сопровождающими! — стоило этим словам отзвучать, как деревянную дверь церемонно открыли стоявшие возле нее воители, после чего вновь опустились на колени, склонив головы.