Глава 20
После тесных коридоров цитадели, открывшееся помещение радовало глаз своей просторностью.
На стенах горели сотни свечей, а на потолке имелись сразу три грандиозные люстры, освещающие всю площадь теплым, чуть подрагивающим светом.
Зал можно было разделить на три зоны. Первая, та, где сидели старейшины и глава клана. Эта зона возвышалась над остальными, примерно на пол метра, позволяя сидящим полукругом руководителям клана смотреть на всех сверху вниз.
Как и ожидалось, место в центре, судя богатому плащу занимал сам Горо Сумада. По правую же руку от него сидел Идзуна, готовый что-то записывать. В целом, у всех старейшин рядом с ними сидело по одному помощнику с бумагой и чернилами.
Отец Джишина воплощал в себе образ грубой, животной силы. Мощная бычья шея, бугрящиеся мускулами руки, которые он и не подумал прикрыть рукавами, и толстые, покрытые шипами браслеты на предплечьях.
Лицо Горо выглядело так, будто создатель выбрал самый грубый инструмент, чтобы вытесать его лицо. Было предельно очевидно, что внешностью братья Сумада пошли в мать.
При этом, одного взгляда в глаза хватало, чтобы осознать, что этот человек достаточно умен, чтобы никогда не воспринимать его несерьезно. Маленькие глазки в глубине черепа смотрели спокойно и оценивающе.
Джишин как-то немного рассказывал об Игиро Сумада, основателе их семьи. И по его словам дедушка обладал невероятно злобным, жестоким и неукротимым нравом. Ему было плевать, сколько крови Сумада прольется пока он не взберется на самый верх.
И семьям пришлось потесниться, дабы не связываться с этим воинственным и очень сильным психопатом.
С другой стороны, сила Игиро позволила клану неплохо так процветать, а его смерть выдохнуть с облегчением.
Но судьба была благосклонна к клану повелителей камня. Сын Буйного Игиро, хоть и унаследовал от отца ту же звериную силу, но также унаследовал от своей матери и мозги.
Если власть Игиро держалась на страхе, то вот уже власть самого Горо была тепло принята общественностью.
Горо руководил справедливо и мудро, насколько это вообще возможно в столь жестоком мире.
Рождение же столь перспективных сыновей еще сильнее укрепило репутацию семьи Игиро. Возможно, именно поэтому семьи были не против кандидатуры Идзуны на троне.
Вторая зона, которая шла по бокам, была занята охранниками. И судя по мелким деталям, охранники принадлежали к разным семьям. Однако кроме обычных охранников, Стас заметил и сидящего Шина, сына Найто.
Третья же зона, по центру, и по сути самая маленькая, предназначалась для ответчиков, то есть для троих товарищей.
Идти под взглядами десятков глаз лютых убийц, на счету которых далеко не один десяток, если не сотни, жизней было откровенно неуютно, но Стасу было не привыкать.
Джишин и Кенсей тоже демонстрировали хорошую стрессоустойчивость.
Наконец они остановились, немного не доходя до ступенек третьей зоны, после чего глубоко поклонились.
— Приветствую тебя… Отец. — Джишин без страха взглянул в глаза Горо. Тот на это лишь немного кивнул. На лице главы клана не дрогнуло ни мускула.
Кажется, опасения принца были оправданы.
— Джишин Сумада, ты все-таки имел наглость вернуться после всего, что ты сделал? — один из старейшин, мужчина лет тридцати пяти, с презрением покачал головой. — Если тебе так понравилось гостеприимство Санса и клана Като, то зачем ты пришел обратно нам? Оставался бы там и дальше! Предатели так обычно и поступают!
— Старейшина Гюдзин, я с вами не согласна, — сидящая за пару мест молодо выглядящая женщина неприятно усмехнулась, продемонстрировав неаккуратно заживший шрам на правой щеке. Из-за ранения один из уголков ее губ поднялся выше второго, перекосив лицо. Правда ее фигура неплохо так отводила взгляд с ее лица. Третий же размер груди, лишь подчеркивала ее одежда.
Вообще, как Стас заметил, толстых воителей, вне зависимости от пола, практически не было. Целитель готов был побиться об заклад, что текущая в их телах прана оказывала положительное влияние на магов. Да и не стоило забывать об ежедневных тренировках и активном образе жизни.
— Это даже хорошо, что принц имел смелость вернуться, ведь теперь нам не надо отправлять охотников за головами по его следу. Да и платить сторонним охотникам, тоже не придется. Одна экономия! Из-за этой тягомотной войны у нас на счету каждый рё!
— Да, что ты о своих рё, да рё, Ютака! Важно то, какие тайны Сумада он успел рассказать этим проклятым Санса и Киатто! И зачем этот предатель вообще вернулся?! — экспрессивно рыкнул третий старейшина. Им был высокий, но худой, побритый налысо мужчина лет сорока.
— Старейшина Джеро, держите себя в руках…
— Тихо! — одного слова глава клана хватило, чтобы оборвать все разговоры и споры. Если быть точнее, одного слова и легкой волны ки, которая прошлась по всему залу невесомым покрывалом, заставив свечи легонько подрагивать. — Слово предоставляется Джишину Сумада. Расскажи нам о том, что с тобой произошло во время и после пленения.
— Как скажите, отец. — Джишин глубоко вздохнул. — Все началось с того, что мы сильно недооценили численность ударного кулака Санса на фланге. Они пробились прямо к моей позиции. Телохранители погибли первыми, и я остался один на один против старейшины Санса, Джиробу Санса…
Принц говорил спокойно и размеренно, четко предоставляя факт за фактом, пока наконец история не дошла до появления на сцене Ордынцева.
— …Широ должен был вылечить мои раны. Именно благодаря ему я все еще стою перед вами. Осколки взорвавшегося меча буквально изрешетили мои же внутренности и если бы не его целительские навыки, то я был бы давно мертв. Более того, именно он заставил Санса, к которым меня и отнесли, предоставить мне все необходимые для лечения вещи…
— Как будто это того стоило, — пробурчал старейшина Гюдзин, но заткнулся под внимательным взглядом глава клана.
— Рассказывай дальше. — кивнул Горо, удостоверившись, что больше никто не будет мешать рассказу.
И Джишин продолжил. Он не пытался преуменьшать или преувеличивать, рассказывая, как есть. Благо, от него и требовалось чистая правда.
Изредка, то один, то другой старейшина задавал интересующие его вопросы и принц терпеливо на них отвечал.
Из его истории отлично можно было увидеть глупого Нобуноро, который отослал воителей подальше, чем облегчил Стасу работу.
Да и рассказ о действиях Ордынцева оказал на собравшихся большое влияние. Если поначалу они кидали на Станислава недоуменные взгляды, дескать, кто это вообще такой? То теперь, в их глазах зажегся неподдельный интерес.
Хорошие целители в обществе воинов всегда были на счету.
Не забыл Джишин упомянуть и действия теневиков, в особенности главу ячейки Найто и троих бойцов, среди которых был и его родной сын.
История Кенсея не вызвала особых вопросов. Разве что смотреть они стали на него чуточку благосклоннее. Правда это не избавило ронина от презрительных взглядов.
А вот больше всего старейшинам пришлось по душе описание того, как сгорающие от жажды мести самураи практически полностью вырезали ослабшие после взаимной драки войска Санса и Киатто, расположенных в Акару.
Немаловажным было и то, что самураи после этого сражения тоже не досчитались многих своих бойцов.
— Значит, Санса и Киатто были значительно обескровлены? — уточнил Горо.
— Да, отец, — кивнул Джишин. — К тому же, если Нобуноро погиб, то дайме может и не станет разбираться, кто на самом деле виноват…
— Он не погиб, — спокойно пояснил глава клана. — До нас добрались почтовые соколы со сведениями от теневого камня. Он в тяжелом состоянии, но жив. Тем не менее, ты прав, Санса и Киатто в опале у двора дайме. Некоторые из военачальников Хюго им не доверяют и хоть до столкновений дело не дошло, но боеспособность упала. Это уже позволило нашей стране значительно продвинуться вперед.
Глава клана внимательно оглядел старейшин.
— У кого-нибудь еще есть вопрос касательно предательства моим сыном клана?
Стас же в этот момент мысленно выдохнул с облегчением. Что бы там не думал Джишин, но его отец явно не собирался жертвовать жизнью сына без боя. И благодаря Шину и Найто у Горо были козыри в споре.
— Хорошо, — Ютака недовольно кивнула, после того, как главы семей переглянулись и ни у кого не нашлось возражений. — Но, что мы будем делать с уроном нашей чести? Что подумают другие великие кланы, когда эта история всплывет? К тому же, я слышала о том, что в дороге Джишин повстречался с наследником Мизуно!
Вокруг раздались напряженные шепотки.
— И знаменитый Добродушный Кейташи с чего-то решил помочь принцу Сумада. Не находите ли вы это подозрительным?
— Да неужели? — издевательский голос еще одного старейшины заставил Ютаку замолчать и сморщиться так, словно у нее внезапно заболели все зубы. — А мне напомнить вам, многоуважаемая старейшина Ютака, что уж кому-кому, но не вам стоит поднимать эту тему с Мизуно?
— Старейшина Тошиюки, — презрительно хмыкнула женщина. — Неужели семью Эйко заинтересовало хоть что-то кроме вашего любимого городка и торгашей?
«Про эту семью Джишин сказал, что они тоже не пользуются благосклонностью остальных семей». — припомнил Стас, взглянув на Тошиюки с куда большим интересом: «Если я правильно понял, то их семья поднялась до главной ветви благодаря вложениям в обычных людей, торговлю и постройку того города, который красуется вокруг цитадели. Из-за этого их не воспринимают серьезно чисто „боевые семьи“».
Сам глава «строителей», как их презрительно называли остальные Сумада, выглядел, как мужчина лет сорока с длинными, гладкими волосами, которые опускались аж до лопаток. Узкий подбородок и немного веселое выражение лица — добавляло ему сходства с одним вечно улыбающимся теневиком. Правда здесь в его образе больше было все же именно издевательского.
— Ой, Ютака, ты меня прямо удивляешь. Мой городок, на минутку, приносит огромную прибыль в казну клана и не тебе ли, как ответственной за наши финансы, этого не знать?
Судя по мрачному выражению лица женщины, она вполне это понимала, хоть и не особо любила. Видимо, даже будучи казначеем, она ценила старый уклад жизни, где воители не зависели от гражданских.
Еще одна причина почему семья Эйко начала нравиться Стасу. Они привносили в этот мир прогрессивный взгляд на жизнь и, судя по всему, руководство Сумада их оценило, подняв наверх.
Если так подумать, то этот мир, очевидно, сам почти подошел к эпохе изменений. Уже назрели те проблемы, которые нельзя было решить обычными методами.
Именно тогда рождаются люди вроде Кейташи Мизуно или Тошиюки из семьи Эйко.
— К тому же, — продолжил Тошиюки. — Помнится мне, сразу пятеро воителей именно из вашей семьи в прошлой компании попали в плен к Мизуно?
— Да, это так, но они сделали то, что должно и, освободившись, вступили в бой, после чего погибли, не запятнав свою честь и честь клана! — женщина стукнула кулачком по коленке.
— Освободились или не освободились, — Эйко издевательски покачал головой. — Не важно. Главное, что попались. Еще вопрос, не успели ли они тоже чего-то рассказать. А вот Джишин-кун, вполне себе сумел сбежать в отличие от ваших бойцов. Да еще и вернулся со столь значимой победой.
— Да что ты…
— Тихо! Я попрошу вас держать себя в руках. — Горо вновь успокоил разошедшихся старейшин, после чего обвел их серьезным взглядом. — Да, мой сын сумел попал в плен, но он не просто сбежал, а оставил после себя руины одного из богатейших городов Хюго. Я объявляю, что он невиновен и даже если честь клана была задета, она им же и восстановлена. Также я не верю, что Санса или Киатто, что-то от него получили. Не после таких жертв.
Старейшины молча поклонились, принимая решение Горо. Троица товарищей тоже не замедлила повторить за ними поклон.
— Теперь же, если мы разобрались с моим сыном, то вернемся к тому, кто больше всего ответственен за его успешное возвращение. — вновь заговорил глава клана и все взгляды сконцентрировались на Стасе. — Целитель Широ. Клан Сумада признает, что ты оказал важную услугу, спасая принца. Более того, благодаря тебе наши враги смешаны и разобщены. Насколько я знаю, ты хотел бы к нам присоединиться? Я должен тебя спросить, почему ты принял такое решение?
Стас прочистил горло и вышел немного вперед, поклонившись.
— Здравствуйте, Горо-сама и уважаемые старейшины. Из-за сложностей в моей жизни и частичной потери памяти, я вынужден искать новый дом. Мой клан специализировался на лечении людей и немного умел пользоваться праной. Я хотел бы лучше освоить второе и совместить оба этих искусства. Уверен, прана с медицинской точки зрения способна на настоящие чудеса.
Часть старейшин нахмурилась, видимо, подумав о необходимости предоставления знаний чужаку, однако вторая смотрела на Стаса благожелательно. Хоть у Сумада и были целители, но их было критически мало и постоянно не хватало. Молодые воители предпочитали путь воина, а не лекаря.
Поэтому человек, который как раз и специализировался на лечении, плюс умел управлять праной был очень даже ценен.
— К тому же, клан Сумада произвел на меня огромное впечатление, — продолжил разливаться соловьем Стас. — Ваше могущество известно всем, а уж одного взгляда на земли клана и эту рукотворную гору избавили меня от любых сомнений! Очевидно, Сумада лучший выбор для такого путника, как я.
— Понимаю, — кивнул Горо, после чего повернул голову и посмотрел на своего наследника, сидящего рядом с ним. — Идзуна уже сообщил мне об этом, но я хотел услышать тоже самое лично. Что же, я не вижу проблем, чтобы наш клан с радостью тебя не принял. Однако, в связи с твоими заслугами, к тебе есть отдельное предложение.
— Я весь во внимании, Горо-сама. — почтительно ответил Стас, изобразив это самое внимание.
— Мой сын был так впечатлен твоими достижениями, что изъявил желание помочь в твоем вступлении в наш клан. Конечно, до полноценного становления Сумада тебе еще далеко, — сразу оговорил Горо, когда вокруг вскинулись возмущенные старейшины. — Скорее, Идзуна расскажет и покажет тебе на первых порах, кто и за что отвечает. Упростит получение тех знаний, к которым ты стремишься. На благо клана, разумеется.
Тон главы клана был доброжелательным, однако Ордынцев не обманывался. Прямо сейчас ему давался один из самых важных выборов в его жизни в этом мире.
— Твое решение, целитель? Ты готов принять предложение моего старшего сына? Я бы предпочел услышать ответ прямо сейчас.
Стас не отрывал глаз от Горо Сумада, но и без этого он, как наяву, видел глаза Джишина, которые устремились ему в спину. При этом также сильно он видел и пристальный взгляд самого Идзуны.
Не надо было много думать, чтобы понимать, что предоставленное ему предложение было невероятной честью, которая дается один раз на миллион.
О чем говорить, если можно было только вслушаться: наследник великого клана готов лично позаботится о госте и помочь ему на первых порах влиться в жизнь клана.
От таких предложений, естественно не отказываются! Тем более на глазах у всех.
Вот только проблема была в том, что если Стас примет предложение наследника, то разом оборвет все связи с Джишином.
Ведь было очевидно, что Идзуна делает это специально, чтобы досадить брату.
Как это не называй, но Джишин, воспримет подобное решение, не иначе, как предательство.
Да, остальной клан хоть и может посчитать выбор Стаса немного сомнительным с моральной точки зрения, однако никто не будет считать его глупым, ведь за Стасом будет тень наследника.
Если же Ордынцев откажется… Сложно было даже представить какие невообразимые несчастья на него прольются. Ведь отказом, он чуть ли не плюнет в предложенную руку Идзуны, поставив его в очень глупое положение.
А такое в этом мире не прощают.
На лице Стас зазмеилась его самая лучшая улыбка, а глаза сверкнули «искренней» благодарностью.
— Я буду просто счас-с-стлив, принять предложение вашего сына, Горо-сама. Не передать словами, я как я благодарен за его заботу о моем с-с-скромном благополучии…
Ударившая в спину волна бешеной ки, заставила Стаса покачнуться, но он все же устоял на ногах и не обернулся.
В этой Ки было все — гнев, ярость, растоптанные надежды и обида за предательство. Эта жажда крови накатывала словно волна на тело землянина, сотрясая его дрожью и желая разорвать на тысячи кусков.
Ордынцев был искренне рад, что не видел выражения лица младшего принца.
— Джишин! — рявкнул Горо и на этот раз Стас покачнулся уже от ки ударившей от главы клана. В отличие от принца она была наоборот холодной, словно удавка опытного убийцы, который убил столь многих, что уже давно не делает в своей работе лишних движений. — Возьми себя руки!
Так как давление в спину прекратилось, Стас счел, что Джишин все же смог с собой совладать.
Особо жутко в этот момент виделась улыбка Идзуны. Старший брат явно наслаждался своей победой. Наследник приязненно посмотрел на Стаса и одобрительно ему кивнул.
Стас ответил своей улыбкой, хоть в душе был мрачен и чувствовал накатывающую тоску.
Мужчине была очень сильно неприятна вся эта ситуация. Землянину нравился характер Джишина, его ум и стойкость против жизненных ударов. Чувствовать его боль от предательства — это было далеко не то, что хотел Ордынцев.
Но выбора не было.
Прямо сейчас Стас был обязан принять предложение наследника и выбить из него все, что тот может ему дать. Знания, техники, навыки и знакомства.
Лишь через старшего принца для Ордынцева будут открыты все эти двери.
И именно с тенью Идзуны за спиной землянин сможет сплести новую сеть интриг, которую он пустит для помощи Джишину.
Конечно, Станислав прекрасно понимал, что он не более чем забавная игрушка в руках наследника, которой будет так удобно тыкать в открытые раны своего брата. А когда игрушка наскучит, она будет уже и не нужна.
Нет, Идзуна его не убьет, просто забудет, потеряв интерес.
Поэтому-то сейчас и стоило воспользоваться открывшимися перспективами на полную катушку.
Удивительно, но Стас что-то такое подозревал, хоть и думал, что это произойдет несколько позже. И даже так он не мог пока ничего рассказать Джишину.
Младший принц не был великим актером, поэтому его чувства должны были быть искренними и неподдельными. А старший принц обязательно почуял бы фальшь, если Стас ввел бы Джишина в курс дела.
Стас надеялся, что когда он все же достигнет необходимого уровня сил, не важно, физических или политических, и расскажет Джишину правду, тот ему поверит и простит.
С другой стороны, обстоятельства скорее всего вынудили бы Стаса сделать это намного раньше. В конце концов, хоть Джишин и находился в общественном вакууме, но он мог знатно испортить планы землянина, начав рассказывать о жизни Стаса.
С другой стороны, как еще можно было лучше всего ударить по Идзуне, как не изнутри?
Сидя изгоем вместе с младшим принцем Ордынцев бы немного «навоевал».
«Благо, что он решил так опрометчиво приблизить меня к себе», — землянин в мыслях зловеще усмехнулся, хоть на его лице все еще играла благодарная улыбка, направленная наследнику: «Любишь мучать своего младшего братишку? Поглядим, к чему тебя это приведет».