Глава 17

Когда окончательно прояснилось недоразумение с некромантом, я стала догадываться, откуда такие изменения в расписании.

Линдси с медикусом и целителем уже больше месяца вытягивали того несчастного мужчину, которого я диагностировала на экзамене. А поскольку работа в команде не всегда ладилась, наши наставники решили ввести новый курс на постоянной основе.

Мне тоже вскоре дадут напарников, с которыми я должна буду лечить больных. Ох, что будет!

— Посмотрим, каково тебе будет работать с некромантом, — ухмыльнулся Линдси. — Может, я сам напрошусь к тебе в тройку.

— Мы с разных курсов, вряд ли это возможно, — сказала я.

— Это ты сейчас так думаешь.

Господин Септимо подошел немного некстати, не дав закончить разговор. До этого я не общалась со старшекурсниками.

* * *

Встав на возвышение и положив кипу разномастных листов на подставку, Септимо провел перекличку. В группе из восемнадцати человек оказалось всего две ученицы, включая меня, и на нас начали оглядываться. Второй оказалась девушка-южанка, кто бы сомневался.

— Итак, молодые люди. Что главное при подъеме тела? — озадачил нас господин Септимо, начав занятие.

— Сила некроманта? Может быть, свежесть трупа? Наличие источников силы поблизости? — посыпались из зала варианты.

— Нет, нет и нет! И поэтому вы здесь. Забудьте все, что вы учили до этого. Мой курс включает не правила, а исключения. Из таких прецедентов и складывается практика подъема мертвецов. Линдси сегодня будет ассистировать мне. Будьте любезны, раздайте пособия.

Я получила потрепанную тонкую книжонку, состоящую из иллюстраций с пометками под ними. Студенты принялись листать книжки, обсуждая рисунки.

— Тихо!!! — рыкнул Септимо, нахмурив брови. — Все откройте пособие на странице восемь.

На указанной странице красовался мужчина в очках, а рядом с ним поднятое существо в два раза выше его ростом, которого явно не могло существовать в природе. На соседнем рисунке мужчину окружили шевелящиеся куски мяса, лапы и головы людей и животных, которые раздирали некроманта на части.

— Прошу ознакомиться, Люциус Рассеянный. Он забыл о законе подобия, когда поднимал свой конструкт. Сила была направлена на его творение, а остальные части тел вышли из-под контроля и разорвали некроманта. Итак, о чем не следует забывать, поднимая тело?

— Позаботиться, чтобы оно было целым? Или все «лишние» части были уничтожены? — предположила я.

— Совершенно верно! С этого вы и должны начать. Покупайте тушу для оживления целиком, не экономьте. Недавно был случай в академии. Первокурсники оживили мясо, и части туш на рынке и на кухнях тоже поднялись. К счастью, никто не пострадал, поскольку поднятые животные были травоядными. Виновные уже понесли наказание, — добавил Септимо, оглядев зал. Веселье на задних рядах тут же стихло.

— Господин Септимо, а это сильно влияет на поведение зомби? Был ли труп травоядного или хищника? — раздался вопрос из зала.

— У свежего трупа, как правило, да. Так же и с людьми. Поднятый человек сохраняет прижизненные повадки и некоторые навыки. А еще на поведение влияют обстоятельства смерти и эмоции, которые испытывал при смерти человек. Это следует учесть, поднимая умершего. А теперь откройте книги на страницах два и три.

Я увидела расчлененный человеческий труп, стражников и некромантов. Над трупом возился медикус, сшивая части тела.

— Вы знаете, почему первый специалист в мертвецкой — медикус, а некромант уже второй? — спросил Септимо.

— Может быть, надо по возможности восстановить первоначальный вид тела? — предложил свой вариант один из некромантов.

— Верно! Вот почему преступники часто уродуют тела, особенно горло и руки жертвы. Будучи поднятым, такой человек все равно не в состоянии рассказать, что с ним произошло. Если, например, восстановить подвижность конечности, человек может написать, кто его убил. Вы зря ухмыляетесь, господин Линдси, — погрозил некромант ассистенту. — Медикусы заслуживают нашего уважения хотя бы потому, что изучают свое искусство годами. А вам все дано чуть ли не с самого рождения. Имей вы хотя бы половину этого терпения, вы бы давно превзошли меня.

Думаю, некромант сильно преувеличил, учитывая его любовь к библиотекам.

— Господин Септимо, а почему вы называете поднятые трупы «людьми»? — спросил еще один ученик.

— Человек остается человеком, даже если он мертв. Дальше все зависит от нашего отношения. Советую поразмыслить об этом на досуге.

Интересная концепция. Если перенести ее на животных… кот точно остался котом даже после смерти, со всеми вытекающими последствиями вроде ободранной мебели.

— А теперь о том, что вам вскоре предстоит. Все видели новое расписание? Вам придется работать в команде с медикусами. Если не желаете — учите искусство медикуса на должном уровне. А теперь откройте пособие на развороте пятнадцать-шестнадцать. Линдси!

Молодой некромант открыл дверь и подал знак. Медикусы из старшей группы на носилках внесли в зал тело, прикрытое простыней, и начали расстилать на полу простыни и раскладывать на переносном столике инструменты. Нас ждала практическая часть только что изложенного…

* * *

Тренироваться на людях разрешалось только в присутствии наставников. В Империи это не считалось надругательством, как, например, в Хине или Илонии, но все равно отношение к подъему людей было настороженное и сохранялся жесткий государственный контроль.

Медикусы рывком перенесли тело на раскладной стол и сдернули простыню. Умерший оказался мужчиной средних лет, небритым и явно не следящим за собой. Одежды, к сожалению, не было, и невозможно было сказать, кем он был при жизни. Судя по виду, процессы разложения еще не начались в полную силу, но окоченение уже миновало, так что надо было действовать скорее.

На теле у покойника было несколько резаных ран. Кисти рук были отделены от тела, а горло перерезано.

— Перво-наперво — зашить. Прежде чем поднимать, что еще?

— Вроде бы, все перечисленные условия соблюдены… Тело будет в целости, — задумчиво протянула южанка.

— А кем был умерший, господин Септимо? — спросила я.

— По сведениям Стражи, какой-то пройдоха из Нижнего города.

— Тогда — связать, а уж потом поднимать.

— Разумно!

Молодые медикусы одновременно начали «шитье», нацепив очки с увеличительными стеклами. Их помощники расставили кругом лампы, чтобы было лучше видно.

— Эй! Не загораживайте, вы отбрасываете тени! — разогнал Септимо сгрудившихся студентов. Время от времени ассистенты меняли насадки на очках медикусов или протирали их и подавали инструменты.

Я с завистью и удивлением следила, как умело будущие врачи стягивают кости скобками, соединяют сосуды, нервы и сухожилия, словно имеют дело с живым человеком. Операция затянулась почти на цикл.

Однако при подъеме зомби все было не столь радужно, как рисовалось до этого.

Господин Септимо велел переложить тело на пол и нанес на простыню ряд глифов. Он шел вокруг тела противосолонь. Никаких заклинаний и речитативов, которыми так балуют читателей дешевые романы. Только все присутствующие ощутили веяние потустороннего, а в помещении резко похолодало.

Связанный по рукам и ногам покойник вдруг забился и с хрипом втянул воздух.

— Тихо! Вы в безопасности! Все будет хорошо, — сказал Септимо, словно обращаясь к маленькому ребенку. Покойник затих, не сводя взгляда от некроманта. — Мы сейчас вас отвяжем. Как вы себя чувствуете?

— Оу-ы-оохр…

Интересно, звук издавало восстановленное горло или он производился механически, когда перемещался воздух? Жаль, нельзя пощупать.

— Вижу, вам сложно говорить. Эй, там! Дайте простыню, его надо укутать. Закапайте в глаза капли!

Ах да, точно. Слезные железы у покойного уже не функционируют, а так он будет лучше видеть.

— Может, попробуете что-то написать? Вы знаете грамоту? Можете написать, кто вы? — спросил Септимо.

Зомби кивнул. Он неловко зажал пальцами кисть, которую ему дал Септимо. На одной руке действовало всего два пальца, на другой — вообще ни один.

— Ы-ы-ы!!! Аы! — в гневе отбросил кисть покойник. Наверное, он и при жизни не отличался хорошей выдержкой.

— Какие варианты? — обратился к студентам Септимо.

— У него целы зубы. Дайте ему кисть, пусть попробует, — предложил какой-то паренек.

Покойник послушно зажал кисть в зубах и вывел на бумаге: «Ильс из Нувона».

Получилось!

* * *

Как я выяснила позже, послушав стрекотавших без умолку девушек-медикусов, Линдси оказался довольно одаренным и оттого ленивым студентом, который все время что-то пересдавал. Если бы не природный талант и не деньги его семьи, его бы давным-давно выгнали из Академии.

Работа в группе — не только эксперимент, но и своеобразное наказание для нерадивого студента. (Интересно, а в чем провинился целитель?) Учитывая природную антипатию между некромантами и целителями, урок вышел что надо.

Но мне больше всего в этой тройке было жаль медикуса. Каждый день быть свидетелем стычек…

* * *

А между тем город уже заполонили фермеры и торговцы, прибывшие на ярмарку в честь праздника урожая. Приближалась назначенная дата свадьбы наместника.

Гостиницы в городе были переполнены, и свободного транспорта тоже не осталось. Я тихо радовалась, что загодя договорилась о наемной коляске для визита во дворец.

Жирные степные земли давали хороший урожай, большую часть которого землепашцы продавали или обменивали по осени, а остаток предпочитали хранить в городе. Степи — это постоянная угроза набегов степняков и уруков, и в случае необходимости люди могли укрыться за городскими стенами, а урожай сохранялся с целости до весны.

Прилавки в Торговых рядах ломились от овощей, фруктов и диковинных заготовок, соленого и свежего мяса и даже рыбы.

Люди Герцогини с дальних постов на границе Великого Леса приезжали, чтобы сделать закупки на зиму. Ильвы не воевали с людьми, но и делиться дарами природы не спешили, а вести сельское хозяйство около Великого Леса они запрещали.

Купцы со всей Тропы спешили соблазнить местных жителей предметами роскоши, разными диковинками и насущно необходимыми вещами. У меня тоже был готов список трав и необходимых лекарств, которые я хотела приобрести.

Я забрала платье из подгонки и договорилась с цирюльником о прическе. Мастер уложил мне волосы в высокую, но простую прическу, из которой там и сям выбивались локоны.

Вместо отсутствующих украшений мы использовали янтарные шпильки, которые Ма дарила мне на свадьбу. Видела бы она меня сейчас… В тот день она плакала от умиления. «Или от счастья, что наконец сбагрила из дома».

Во второй день праздника урожая я была готова к визиту во дворец.

* * *

Когда скромная коляска, запряженная парой гнедых, более подходящая для купца, а не для знати, довезла меня до внутреннего дворца, уже смеркалось. Меня трижды проверяли, прежде чем пустить во внутренний город, а затем во дворец. Кругом сновали стражники и тайная служба. Меры безопасности были усилены в связи с прошлыми событиями.

Я катастрофически не успевала. Впрочем, вряд ли кто-то заметил мое отсутствие во время бракосочетания: не настолько я важная персона.

У самого Осеннего дворца мне пришлось спешиться. Возница помог мне выйти из коляски, поскольку никто из скучающих у длинной каменной лестницы слуг не спешил навстречу моему скромному транспортному средству без гербов и свиты.

Ко мне подошел стражник и еще один господин в штатском, в котором я узнала человека из свиты наместника Энны. Крупный седой мужчина в элегантном и скромном для такого мероприятия камзоле, он был похож на чиновника.

— Госпожа Твигги? Я Бривэль Леальтад, по поручению господина Сиграна. Мы давно вас ждем. Где вы пропадали?

— Простите, это моя вина! Немного не рассчитала со временем. Все эти бесконечные проверки по пути сюда, — начала оправдываться я.

— Не стоит извиняться, — прервал мой словесный поток мужчина. — Надо спешить. Скоро начнется бал, а до него надлежит быть представленными виновникам торжества.

— Ну… мы вроде как уже знакомы? — удивилась я придворным заморочкам.

— Такова традиция. Не будем ее нарушать.

* * *

Когда я вошла во внутренние покои дворца, то окунулась в придворную атмосферу. Вот то, о чем писали в дешевых книжонках. Аромат дорогих восковых свечей и масляных ламп, ярко и неэкономно освещавших зал, тепло в помещении… нежели топили в таком большом здании? Или это гости уже надышали?

Я скинула накидку и отдала ее господину Леальтаду, который передал тут же подбежавшему молодому помощнику. Меня вдруг одолела необъяснимая робость. Господин Леальтад, словно почувствовав это, предложил мне руку.

— Прошу вас, — сказал он, сопровождая меня в этот новый для меня мир.

В отличие от других вновь прибывших гостей, о моем прибытии никто не объявлял в полный голос, так что на нас практически не обращали внимания. Разве что оказавшиеся поблизости дамы, словно оценивая, пристально изучили меня с головы до ног.

Мы подошли к новобрачным и Герцогине с советником, которые расположились в конце длинного зала на возвышении, уставленном резными креслами. Новобрачных было видно издали благодаря нарядам, которые сложно будет затмить самым разряженным гостям. Камни и шитье, наверное, стоили целое состояние. Какое счастье, что мне не нужно принимать участие в этом соревновании… «Ты знаешь, кого благодарить за это».

Я присела в низком реверансе и осталась так стоять, пока хозяйка не разрешила мне встать.

— Приветствую вас, госпожа Герцогиня, господин советник, и вас, господин Сигран, госпожа Амелия, — я снова поклонилась. Зная о роли советника, я сознательно поставила его на второе место. Хотя… не стоило этого делать. Лучше уж пусть считают ничего не смыслящей простушкой. — Разрешите поздравить вас с бракосочетанием и пожелать всех благ и долгой счастливой жизни. Позвольте вручить вам мой скромный подарок.

Я достала небольшую коробку, которую передала подошедшему поверенному. Не сомневаюсь, что он незаметно проверил ее артефактом на наличие опасных сюрпризов. Пока мы поднимались по лестнице, господин Леальтад успел проинструктировать меня, как вести себя во время вручения подарка, чтобы не попасть впросак или не стать невольной мишенью для стражи.

Господин Сигран открыл футляр.

— О, Силы! Амелия, взгляни, какая прелесть! — сказал он, достав красивую кружевную шаль мастериц из Рэнса. В такие заворачивают младенца на церемонии наречения имени. Сплетенные должным образом защитные символы обещали ребенку счастливую жизнь.

Сама по себе эта шаль стоила небольшое состояние. Но у меня просто не поднималась рука продать ее. Вот подарить — пожалуй. Мне она так и не пригодилась, а вот молодой чете скоро понадобится…

Какое удовольствие — наблюдать, как тоненькие пальчики наследницы нежно поглаживают кружево. Мой подарок оценили по достоинству.

— Благодарю вас, госпожа Твигги, — обратилась ко мне Амелия. Голос — как нежный ручеек, такой же прекрасный, как и она. — Не только за подарок, но и за наше спасение. К сожалению, в прошлую встречу я была слишком слаба, чтобы выразить свою признательность, — сказала она.

— Моя дочь знает, кому обязана, — прохладно улыбнулась Герцогиня. — Это у нее от меня.

Аристократы такие… аристократы. Это она так благодарит или язвит?

— Ну что вы, не стоит благодарности. Не я это сделала.

От всех этих поклонов скоро спина отвалится. Как бы прекратить эти излияния и побыстрее свалить?

— Не скромничайте, — улыбнулся Сигран, — Правильнее сказать — не только вы спасли всех на празднике. Наш второй спаситель тоже здесь. Я думаю, вы будете рады его увидеть.

Чего и следовало ожидать. Рейвен сказал, что будет на празднике. Интересно, кто он для местной власти — официально? Или это неофициальный визит?

Я оглянулась, повинуясь жесту наместника. На другом конце зала стоял сид, возвышаясь на добрую голову над остальными гостями. Вокруг него образовалось свободное от людей пространство.

Темные волосы заплетены в простую косу. Без мечей, но никто не заставил его снять кинжал у пояса, хотя все, кроме стражи, сегодня были безоружными. Он был облачен в запахивающуюся тунику и камзол до колен, цвета — золотое на коричневом. Красиво и странно, как будто он подбирал свой наряд к моему.

А еще более странным было то, что я и правда была рада его видеть. Невыносимый, невозможный, непонятный, чужой… почему же сердце так часто бьется в груди?

— Не стоит откладывать приветствия. Господин Леальтад проводит вас, — закончила аудиенцию Герцогиня, отпуская нас.