Глава 22

Я сделала шаг назад, почти физически ощутив гнев сида, нависшего над Суэрте.

— Данна, все в порядке. Он ничего мне не сделал.

Винсан Суэрте хрипел, ухватившись обеими руками за ворот камзола и силясь что-то сказать. Этак сид его совсем задушит…

— Д… дого…вор, — выдавил начальник Тайной службы.

— Она — моя. При чем здесь Договор? — уже чуть спокойнее спросил сид. Он ослабил хватку и наконец поставил Суэрте на пол.

Его? С каких это пор? Я своя собственная уже больше десяти лет, и пусть так и остается…

— Гражданка Империи, не Шиэ, — сказал Суэрте.

Вот оно что. Суэрте имел ввиду, что сиды не смеют вступаться за подданных Империи, когда дело касается внутренних вопросов безопасности.

— Это легко исправить, — оскалился сид. — Знай, она — под моим покровительством. Всякий, кто ее обидит, заплатить за это, — сказал он на высоком наречии.

Он обернулся ко мне, отчего на лице и одежде заиграли блики. Дуновение Силы в этой комнатушке ощущалось явственно, как ветер. Слова Рейвена имели вес. Отражения Силы от слов, как круги на воде от брошенного камня. Я почувствовала дрожание Грани, как на переходе через врата на Тропе.

Комната на секунду расширилась и уменьшилась, подобно биению пульса… Гобелены на стенах шевельнулись, оживая, и все это — от его Слов.

Мне следовало быть признательной за его заступничество, но сама идея… «Моя. Только я могу обидеть тебя, и никто другой», — пела Сила. Да, наверное, это так. Он позволял себе то, что не позволит отныне никому другому.

Винсан Суэрте смотрел на меня по-новому, как будто оценивая и взвешивая. Как быстро он пришел в себя, — вот это устойчивость! Мне бы так. После всего пережитого я лишь хотела поскорей оказаться дома.

— Данна, вы не убьете господина Суэрте? — проявила я не праздный интерес.

— Сейчас… нет.

— И не сделаете ему ничего плохого? — уточнила я.

— Не обещаю. Все зависит от него самого.

— В таком случае, я вас покидаю. Беседуйте, не буду отвлекать, — сделала я реверанс и повернулась к выходу из комнаты.

— Куда ты идешь?

— Данна, я устала. — Я смотрела ему в глаза, демонстрируя спокойствие, которого не ощущала. — Сегодня много чего случилось. Я хочу побыть одна и обдумать все это.

— Твигги, ты слишком много думаешь.

— Я знаю.

* * *

Я шла по коридору, мимо стражи, вниз по лестнице, дальше и дальше. Мне надо было покинуть дворец, пока Суэрте, вопреки всем запретам, не приказал меня допросить. Я хотела спать, пить и есть, именно в такой последовательности. Бессонная ночь и переживания подорвали мои силы.

Я двигалась к господину Мариусу; он все еще беседовал с начальником Стражи. К ним присоединился наместник. Когда я подошла на расстояние вытянутой руки, храмовый воин обернулся, звякнув кольчугой. Вряд ли он слышал мои шаги в таком гвалте, скорее, заметил взгляды собеседников в мою сторону.

— Госпожа Твигги.

— Господин Мариус. Мне нужно вернуться в город. Желательно, без долгих проверок. Я очень устала. Это возможно?

— Ну, конечно. Пообщаться с дознавателями можно и после отдыха. Тем более, что все и так хорошо видели происходящее.

— Скажите, как вам вообще пришла в голову такая идея? — спросил Сигран.

— Я хотела отвлечь внимание Конфьянсы, но не смогла бы докинуть кубок до помоста, поэтому попросила сида помочь. Это все. Надеюсь, мне не придется объясняться с Тайной службой.

— Я позабочусь об этом, — пообещал мне наместник.

* * *

Хорошие знакомства — залог спокойной долгой жизни. А случайные, — как в случае с сидом — могут изменить жизнь навсегда самым непредсказуемым образом. А к добру или к худу, узнаешь лишь в конце, когда поздно что-либо менять…

* * *

Наместник сдержал обещание. Я уехала из дворца и попала домой еще до рассвета. Меня подвез один из стражников, так что у постовых и вопросов не возникало. Мой кучер еще во время суматохи попытался уехать, да так и застрял на одном из постов до выяснения; я увидела его там, и мне ни капли не было его жаль.

Пока я тряслась в повозке, пришли мысли о семье.

Ма, милая Ма. От чего она уберегла меня! И за все это время ни разу не попрекнула.

Страшная участь. Я могла стать шлюхой, и, хуже того, убийцей, со своим даром некроманта, если бы начала защищаться от насилия. В конце концов меня бы уничтожили маги и стражники, как дикое бешеное животное.

После смерти мужа Ма Шуанг осталась с двумя дочерьми на руках и вынуждена была зарабатывать на жизнь. Она устроилась сиделкой в общественную лечебницу, где и встретила меня.

Позже она получила место домоправительницы у господина Ли, и жизнь стала налаживаться. А я встретила еще одного человека, который определил мое призвание в жизни. Основы, заложенные в юности, дали мне возможность стать Целителем.

В итоге, Ма, взяв меня в семью на воспитание, вытянула счастливый билет. Наша семья теперь ни в чем не нуждалась. На лошадиной ферме после моего отъезда хозяйничали мужья сестер и племянники. Доход небольшой, но на жизнь им вполне хватало.

Я решила непременно написать им, пока не случилось еще что-нибудь. Моя жизнь в Ламаре становилась слишком непредсказуемой…

* * *

Меня высадили из повозки на перекрестке Цветочной улицы и Седьмой радиальной, откуда я пешком дошла до дома. Сонный господин Асельфр в сорочке, теплом халате и ночном колпаке открыл мне дверь и ушел досыпать, что-то ворча про полуночничающую молодежь.

У порога меня ждал кот. Издали он напоминал чучело, но желтые глаза сверкнули, а кончик хвоста задергался, выдавая, что он вполне «живой». Он выложил у дверей свою добычу: двух упитанных крыс и одну полевку. Я нагнулась пониже, разглядывая трупики, а кот как бы нехотя встал и потерся о мои ноги.

О-о… Неужели у нас завелись грызуны? Мои книги и утварь в опасности! Хотя, вряд ли. Дом был обеспечен стандартным отпугивающим артефактом. Наверное, кот притащил крыс откуда-то из Нижнего города или даже побывал за крепостной стеной, с него станется.

— Молодец, хороший кот, хороший. Умница, — погладила я клочковатый грязно-бурый мех кота, решив в очередной раз искупать его. Мало ли что было на крысах.

Кот пока не подозревал о моих планах и довольно урчал, радуясь возвращению хозяйки.

* * *

Сон не шел. Мне было знакомо это состояние, когда пересилишь естественную потребность, и словно открывается второе дыхание.

Я подумала и решила дать себе последний шанс заснуть. Бокал вина, вот что мне нужно. Наконец-то я решила попробовать вино, подаренное господином Септимо. Я пережила эту ночь. Определенно, это стоит отпраздновать!

Обтерев большую бутыль полотенцем от пыли, я попыталась прочесть надпись. «Ve» — ве или бе? На всеобщем или? Непонятно. Я соскоблила ножом воск и штопором вытащила пробку. Запах был… м… какой приятный аромат. Я не знаток, то пахло очень хорошо, виноградом и какими-то ягодами, и даже цветами. В бокал потекла пунцовая струя, и я пригубила. И на вкус было так же здорово, как и на вид.

Сладкое и немного терпкое, лучшее из того, что я до этого пробовала (а пробовала я дешевку, откровенно говоря, не считая приема во дворце).

В три глотка я осушила бокал. Странно, но после вина мне не захотелось спать, а, напротив, сил как будто прибавилось, как от чашки кофе. Ну, что ж. Раз так, займусь делами. Выспаться я всегда успею.

Все остались живы, я нажила себе влиятельного врага и не менее влиятельного покровителя, но некое шестое чувство подсказывало мне уезжать из города как можно скорее. Что-то нехорошее затевалось. Я должна была иметь возможность покинуть город и этот мир в любой момент.

Я составила план действий. Перво-наперво, выкинуть крыс в нужник. Написать письмо семье. Посетить купальни. Сходить в гномий банк и обналичить прибыль от вложений. Потом приобрести артефакт перехода в Гильдии, и даже не один, если хватит средств. Купить кофе и подарки семье на рынке. И не забыть избавиться от ромашки.

Список был далеко не полон. Жаль, нельзя включить в него «избавиться от Суэрте». Такой сам избавится от кого захочет.

* * *

Закончив с крысами, я начала писать письмо, но дальше приветствий дело не пошло. Придавив бумагу каменным бруском, чтобы лист не свернулся, я оставила его на столе. Думаю, после того, как я освежусь и высплюсь, мне будет легче сформулировать свои мысли.

Переодеться и снять платье, которое шнуровалось сзади, без посторонней помощи я не могла. Вот минус обитания в доме, где нет других женщин! Или хотя бы нет служанки, чего я себе позволить не могла. Носить воду ведрами и греть на кухне я тоже была не в состоянии.

Я собрала смену одежды и белья, взяла небольшую сумму денег и отправилась в общественные купальни. Таковые находились в каждом квартале, и их регулярно посещали люди, не имеющие централизованного водопровода.

В дополнение к остальным вещам я уложила в сумку пару черствых булочек, оставшихся от вчерашнего завтрака, и недопитую бутылку вина. Да, я решила напиться.

В дверях я оставила записку господину Асельфру, чтобы он знал, где меня искать, на тот случай, если Стража или Тайная служба заинтересуются. Мне бы не хотелось, чтобы меня объявили в розыск, как преступницу. И так после случая с художником о доме шла недобрая слава…

* * *

По пути к купальням я решила срезать путь и свернула к альберге Академии. Во дворе студенты вытащили жаровню, и в ней уже вовсю трещали каштаны. Обожаю это осеннее лакомство! Блестящие плоды, шкурку надсечь, «вот так, крестом, Твигги», и потом они раскроются, как диковинный цветок, от жара углей.

Пожалуй, это единственное блюдо, которое я умела готовить. Эйвинду досталась неумелая хозяйка. «Зато хороший ветеринар».

От группы студентов у жаровни отделился один, в котором я узнала Кольра из Ринны.

— Привет, Твигги! Куда собралась? — кивнул мне он. — Красивое платье, тебе идет. Говорят, ты была во дворце у герцогини.

— Люди вообще много говорят, — проворчала я. — А ты чем занят?

— Праздную ничегонеделанье! — широко улыбнулся он, тряхнув головой, отчего черные кудри разметались в разные стороны. Мальчишка, что тут скажешь. «Молодой оболтус», — вспомнила я, и добавила в свой план пункт «посетить храм Двуликой».

— Я бы тоже не прочь отпраздновать. Как раз собираюсь…

— Хочешь каштанов? — перебил меня он.

— Да. Давай позже. Я сейчас иду в купальни. На обратном пути зайду сюда. А кто еще будет?

— Хельги, вероятностный маг. Ингибьорг. Флори, хоть ее и не звали, — скривился парень. — Санти и Магнус, — махнул Кольр в сторону жаровни, — но они уйдут раньше, чем ты к нам присоединишься. А потом можно потанцевать с лентами у Осеннего Дерева.

— Хорошо, годится, — решила я. — Кроме Флори, но мы это переживем.

Кольр засмеялся. А что, я что-то не так сказала?

* * *

В купальнях при помощи служанки я разоблачилась и отдала платье и туфли в чистку. Их обещали доставить через цикл в лучшем виде. Про туфли, замаранные травой, ничего определенного сказать не могли, но я и так уже с ними мысленно распрощалась.

Я лежала и потела. И размышляла. А потом наступило время массажа. Я подняла влажную рубаху и подставила спину под сильные и в то же время ласковые руки банщицы.

— Госпожа, перевернитесь на спину, — немного погодя сказала банщица. Она явно была родом из Халифата. Смуглая, фигуристая и невысокая, с круглым лицом, ртом, напоминающим лук, и темным пушком над верхней губой, она была по их стандартам красавицей. Не то, что я.

И вообще купальни были выполнены в восточном стиле. Бело-голубая плитка с орнаментом, бассейн и куполообразный потолок над ним. Мытье волос травяными пастами с глиной и мочалки-пузыри из ткани чего стоили!

— О, нет, не стоит. Достаточно и спины, — ответила я, присев. Было у меня кое-что, о чем не следовало знать посторонним.

— Не стесняйтесь, госпожа. Тут одни только женщины. Снимите! — уговаривала банщица. Она, не дожидаясь разрешения, задрала рубашку. И тут же отпрянула.

— Но как же?! Госпожа?

Она во все глаза смотрела на мой живот, на котором напрочь отсутствовал даже намек на пупок.

— А вот так. Все еще хотите сделать массаж? — посмотрела я ей прямо в глаза. Я обратила внимание, как вторая клиентка, отдыхающая на соседней скамье, отшатнулась. Губы ее дрожали. Она делала отвращающие знаки церкви Илонии. Реакция банщицы была более сдержанной, но я уже растеряла всякое желание на продолжение водных процедур.

Я молча поправила рубаху, встала и пошла ополаскиваться в соседний зал со сливом.

* * *

Я не раз размышляла, почему на моем теле нет очевидного следа на животе, как у других людей, и в конце концов пришла к выводу, что это было спонтанное самоисцеление при рождении. Тело заживило все повреждения, нанесенные при разрезании пуповины. Иного объяснения я не могла найти.

Другая версия выглядела просто абсурдной, как если бы я никогда не появлялась на свет естественным путем.

Я же предпочитала простейшее объяснение, как более правдоподобное.

* * *

Мне наконец доставили почищенное платье и туфли. В холле купален в это время было немного посетителей, и я не торопилась покинуть это место.

Чистая и отмытая, как новенький золотой, я лениво расчесывала волосы. Вдруг их подхватил поток теплого воздуха, который заиграл с прядями.

Я обернулась. Молодой парнишка в накидке со знаком Гильдии манипулировал потоками воздуха, просушивая вещи и уже постиранные банные простыни. Он поклонился мне. Я улыбнулась и кивнула.

Еще один порыв ветра поднял и закружил мою шевелюру. Голову на секунду окутал легкий туман, который тут же рассеялся. Когда волосы практически высохли, потоки воздуха даже умудрились причесать и собрать их в подобие свободной косы.

Юноша рисовался, принимая меня за свою ровесницу. Или просто решил продемонстрировать свое умение в управлении воздухом. Я кинула магу еще пару медяков сверх положенной платы и вышла на улицу.

Когда я вернулась к общежитию, то увидела, как Кольр разгребает угли, собираясь их потушить. В большой кастрюле остывали каштаны.

Рыжий северянин в традиционной рубахе и кожаных брюках был мне незнаком. Он, обжигаясь, достал один каштан и протянул Ингибьорг. Северянка тоже была по причине свободного времени одета в традиционное прямое платье с вышивкой. Она зарделась и взяла угощение.

— Добрый день всем!

Меня поприветствовали, а потом познакомили с северянином. Он оказался студентом, который учился по гранту Гильдии. Будущий вероятностный маг. Хельги, сын Хеди Хитрого! Даже я была наслышана о нем благодаря мужу.

— Ты изменяешь вероятности? — спросила я.

— Немного. Я будущий Счетчик. Отец решил, что будет нелишним иметь такого на драккаре за спиной, — сказал в ответ Хельги.

Его отца могли считать трусливым. Хеди Хитрый — таково было его прозвище, но трусом никто бы не решил его назвать, не испробовав, насколько остер его клинок.

Божеством этого студента был Сиахэ — Ветер, которому поклонялись будущие счетчики и погодники, а также достаточно редкие маги Хаоса.

Выпускниги Сиахэ, как правило, учились по грантам Гильдии. Им не нужно было ждать и копить деньги на обучение.

На факультете Сиазэ, вследствие этого, обучалось достаточно много молодежи, — все будущие маги погодники, счетчики, манипулирующие вероятностями, и боевые маги Хаоса. Но Хельги оказался довольно старым для обучения, уже за тридцать.

— Как это случилось? — спросила я на северном наречии, полагая, что ему будет приятнее общаться на родном языке. — Ты ведь уже не молод. Обычно дар открывается в пору взросления.

Он немного натянуто улыбнулся.

— Жил как все. Потом сочинил нид. Люди заметили, что он сбылся. До этого и висы сбывались, но это добрая волшба, и ничего удивительного в том нет, — ответил он. — На тинге решали, что со мной делать. Подозревали злое колдовство, но порчи не нашли. Судить не стали, а отправили учиться. Отец заплатил виру за ущерб, и денег на обучение не было, так что я подписал контракт с Гильдией. И вот я здесь. А откуда ты так хорошо знаешь наш язык? — в свою очередь, поинтересовался он уже на всеобщем.

— Мой муж был северянином, — сама не ожидая, ответила я. Сначала я хотела воспользоваться какой-нибудь отговоркой, но неведомая сила заставила меня сказать правду.

— Ты была замужем? — пропищала Флори, которая до этого молчала. — А где он сейчас? Почему ты не носишь брачный браслет? От тебя отослал? — посыпались бестактные вопросы, как из рога изобилия. Круглые щеки девушки зарумянились, а глаза горели от предвкушения свежей сплетни.

Я проигнорировала эту особу, как пустое место. Что бы я ни сказала, уверена, к концу недели все, кто не сможет избежать общения с глупой студенткой, будут в курсе того, что меня якобы отослал муж. А за какие грехи, остается только гадать.

— Вот как? Интересно. А кем он… был? — спросила Ингибьорг, которая точно так же сделала вид, что не слышала вопросов Флори. Северянка определенно поняла, почему я говорю о муже в прошедшем времени.

— Эйвинд Северянин.

Я с удивлением увидела, как удивленно округляется рот обычно невозмутимой девушки.

— Эйвинд Секира? Из Рэнса?

— Вот уж чего не знаю. Такого прозвища я не слышала, — сказала я. — Давайте лучше поедим. Каштаны стынут, — сменила я тему.

Я достала из сумки начатую бутылку вина и предложила выпить. Кольр сбегал в свою комнату и принес разномастные чашки и кружки.

Ингибьорг налила немного, вдумчиво пригубила и одобрительно прищелкнула языком. Кольр пил так же неразборчиво, как многие южане, с детства имеющие доступ к разнообразным винам. Говорят, у них даже детям наливают разбавленное водой вино. Хельги тоже не отказался. Флори я даже не предлагала. Переводить редкие вина на нее… Ну уж нет.

— А как же я?..

— А тебе еще рано, ты маленькая! — отрезал Кольр.