Глава 23

— О! Это же веритас! — сказала Ингибьорг, изучив бутылку, и аккуратно прикрыла бутылку пробкой. — Отец рассказывал, его подают на переговорах, чтобы они были более успешными.

— Тогда ей точно нельзя наливать! — засмеялся Кольр. — Иначе Флори будет не заткнуть.

Пока мы грызли крахмалистые сладковатые плоды, пахнущие дымом, Хельги достал стеклянный запечатанный фиал, в котором находилось что-то темное, шуршащее по стенкам.

— Что это? — заинтересовалась я.

— Мое домашнее задание.

— И в чем оно заключается? — захотела узнать я. На меня это непохоже. Обычно, как бы ни сильно было любопытство, я стараюсь сдерживаться с незнакомыми людьми.

— Внутри — промасленный рыбий пузырь, не совсем полный воздухом. А теперь смотри! — протянул он мне фиал, чтобы было лучше видно.

Флори перестала обиженно сопеть и тоже придвинулась поближе.

Я увидела, как на секунду пузырь раздулся до предела, а затем опал. Колебания Силы, исходящие от мага, были довольно заметны. Внутри сосуда Сила упорядочивалась, а снаружи, в качестве баланса, теряла структуру. В виде отдачи от действий мага усиливались хаотические проявления.

Как странно встретить проявление силы Двуликой у мага, далекого как от целительства, так и от некромантии.

Порядок и самоорганизация свойственны Жизни, а беспорядок и разрушение — Смерти. Простейший пример — рост и развитие зародыша во взрослый организм, а затем разложение тела после смерти на составляющие элементы, которые уже не скрепляет воедино Искра.

Судя по тому, какой радостью светились глаза мага, это было очень важно… что бы оно ни значило. Сделать умный знающий вид или все же спросить? Мои мучения предвосхитил Кольр:

— Хельги, не забивай мозги девушек своей гильдийской ерундой! — хлопнул Хельги по плечу молодой некромант.

Значит, это связано с вероятностной магией. Все стало еще интереснее. Обычно Гильдия не афишировала свои секреты.

— И все же… Как это работает и в чем смысл упражнения? — не удержалась я.

— Я заставляю частицы воздуха в сосуде собираться на одной его половине. Одновременно. Пузырь закреплен в другой части и раздувается. Вообще-то это не обязательно, но зрительное представление лучше помогает, — объяснил Хельги, не переставая играть с фиалом.

— А каково практическое применение?

— Управление погодой. Или реальностью, кому насколько хватит таланта и Силы.

Ну и ну! Вот как маги из Гильдии способны управлять развитием событий!!! Теперь понятно, как они смогли переломить ситуацию в войне с Тета. Если выбирать из всех вариантов будущего только те, где оружие противника промахивается, а техника глохнет, то вероятностные маги не могли не победить. Ну а если одновременно притянуть удачу к своим войскам, победа будет несомненной.

— А стекло не лопнет?

— Не должно. Эти емкости специально заказывают у стеклодувов. Похожие по свойствам поставляют виноделам для игристых вин.

— Но там давление распределяется изнутри вовне. А тут… Да еще и разница между двумя частями сосуда. Рано или поздно он разобьется, — заключила я. — Или пузырь лопнет.

— А у меня есть запасной, — торжественно заявил Хельги и вдруг добавил, декламируя нараспев, — Девы ученой /клинок познанья, /познанья горечь, /сладость забвенья, /на древе копья, /платы не зная, /знанием заплатит, /деву не узнает /кровную под кровом…

Волна Силы коснулась меня и всех окружающих. У северянина закатились глаза, и фиал лопнул, разлетевшись в его руках. Потекла кровь, и мужчина очнулся.

— Хельги! Что с тобой? — закричала Ингибьорг.

— Да что же это такое? Что с ним такое?! — верещала Флори.

— Заткнись. Принеси бинты и все для перевязки, — цыкнула на нее я, осторожно извлекая из ладоней Хельги особо крупные осколки. — Пинцет не забудь! И тазик с кипяченой водой.

Я усадила Хельги на мостовую, куда Кольр постелил свою накидку. Кровь текла, но не очень быстро. Я перетянула платком запястье наиболее поврежденной руки. Основной опасностью было повреждение крупных сосудов. К счастью, до этого не дошло, но все равно все вокруг было в крови.

— И что это было? — спросил Кольр у Хельги. — С тобой такое раньше уже случались такие припадки?

— Припадки? — удивился Хельги. Лицо его выражало недоумение. — Что случилось?

— Ты не помнишь? — спросила я. Я проверила его зрачки, но все было в порядке. — Ты читал стихи, а потом фиал разбился.

— Стихи? — он смутился. — Так было и в тот раз, когда я сложил нид. А что я сказал? Вы не запомнили?

Я, как могла, припомнила слова. Я поняла дословный смысл слов, но глубинный мне был недоступен. Хельги задумался. Флори наконец притащила все необходимое, и мы с Ингибьорг занялись руками раненого.

В конце концов я извлекла все осколки, остановила кровь и стала заживлять порезы.

Ночь меня вымотала, и сил осталось мало. Я попросила Анисет о милости, и сила Жизни полилась живительным потоком. Я с благодарностью наблюдала, как закрываются раны, появляется струп, опадает, и под ним — новая розовая кожа без мозолей, как у новорожденного. Ингибьорг забрала у меня инструменты и окровавленные бинты и тампоны.

— Ну, вот и все, — выдохнула я. — Попробуй пошевелить руками.

Хельги с успехом проделал это, и я еще раз убедилась, что и нервы с сухожилиями не задеты. Он поднял на меня свои льдисто-голубые глаза.

— Я ведь читал стихи тебе? Так?

— Да, а что?

— Дева ученая — это ты. Клинок познанья — это острие копья Верховного, которое приковало его к Мировому Древу. Знание несет горечь, но забвение — сладкий обман. Берегись искушения! Не забывай ради спокойствия. Ты пройдешь испытание знанием, а кто твой кровник — лишь тебе знать, — сказал он.

Я пару секунд смотрела на него, как в трансе, а потом моргнула, сбрасывая чары. Мои приятели притихли и так же внимательно прислушивались к нашему разговору, так что на мгновение показалось, будто мы одни.

— Это твое толкование сказанного?

— Да. Тебе стало понятнее? — спросил он.

— Нет. Может, пойму позже. Спасибо.

— Не благодари раньше времени. Не прочти я его — не изменилась бы твоя Судьба.

— Судьба моя такова, что все нити уже сплетены. Буду считать это описанием уже предопределенного. Я познакомлю тебя кое с кем в конце осенней ярмарки. Думаю, вы друг другу понравитесь, — лукаво добавила я.

Этот странный маг и старая Магда должны найти общий язык.

* * *

Позже я оставила лишние вещи в комнате у Ингибьорг и привела себя в порядок. Хельги и Кольр переоделись, и мы пошли танцевать у Осеннего Дерева.

Я смотрела в бледно-голубое небо, чистое от облаков. Обманчиво-теплое осеннее солнце слепило глаза. Казалось, снова наступило лето. Только ночные заморозки и огненные листья на деревьях, растущих во внутренних дворах и на площадях, напоминали, что осень вступила в свои права.

На ярмарочной площади, одной из самых крупных, выделенных под развлечения, уже установили столб из белой сосны, специально доставленной из пограничных лесов. К столбу крепились разноцветные ленты, количеством около сотни. «Сто без одной», ведь, по поверьям, одна лента была в руках у Девы Осени, которая незримо танцевала среди людей. Так это или нет, но обычай соблюдался…

Дерево было высоким, и танец обещал быть достаточно долгим. Пока ленты оплетут дерево, можно сделать пару кругов или даже больше.

Говорят, если станцевать три круга, будешь счастлив весь год, а здоровье и удача не покинут тебя. Думаю, желающие будут танцевать сегодня до глубокой ночи, сменяя друг друга.

Стража разогнала толпу к краям площади, и туда же торговцы спешно переносили свои лотки. Музыканты расположились полукругом, чтобы их было лучше слышно, и настраивали инструменты. Все было готово для предстоящего веселья.

Кольр посмотрел на меня.

— Ты готова?

Почему он спросил меня, а не всех? Отчего так изменился его взгляд? Я кивнула и посмотрела на однокурсников.

Флори ухватила конец алой ленты. А рядом пристроился какой-то молодой фермер, которому девушка уже строила глазки. Ингибьорг шагнула к столбу и взяла голубую ленту, а Хельги — зеленую.

Кольр подхватил ленту и протянул мне, а когда я взяла, коснулся моих пальцев. Мне выпала желтая. Говорят, и цвет что-то значит… У людей множество примет. Сбудутся ли они, знать только Силам. Кольр встал рядом, и его лента была белой.

Заиграла музыка, дудочки и барабаны так и звали в пляс. Мы пошли посолонь, оплетая столб лентами и приближаясь к центру. Возглас музыканта послужил сигналом, и все одновременно двинулись в обратную сторону.

Ленты образовывали диковинный шатер. Они раскрутились, но, как только мы ушли дальше, снова стали оплетать дерево. Кольр нагнал меня когда мы снова приблизились к столбу.

— Твигги! Ты такая милая! Особенно когда грызешь рукоятку кисти или читаешь в библиотеке, — сказал он. — Я не говорил, но ты… Я следил за тобой.

Я запнулась и едва не сбилась с шага. Вот это признание!

— Да ты пьян?!

Вопль распорядителя, и мы в ритме танца снова пошли посолонь. Я молчала, не зная, что сказать в ответ.

— Да, я пьян, но не от вина. Ты прекрасна! Не смейся надо мной, — рассердился он, когда я усмехнулась в ответ на его неловкие комплименты.

— Если не прекратишь, я выйду из круга.

Мне придется заплатить штраф за то, что я нарушу линию до конца мелодии, если только кто-нибудь не встанет тут же вместо меня. Не прекращая движения, я помахала рукой, и из толпы вышла женщина, по виду крестьянка.

Я указала на ленту и увидела в ее глазах сомнение. Опять эти глупые приметы! Считалось, что можно перенять чужую Судьбу, взяв чью-то ленту. Что ж, придется дотанцевать. Но радость от танца уже ушла.

Сегодня я обратила внимание на необычное поведение людей. Я говорю то, что думаю, скрытная Ингибьорг демонстрирует чувства к соплеменнику, у Хельги случается припадок, а Кольр делает неожиданные признания. Это напоминало наведенные чары, но следов Силы я не ощущала, как, например, при привороте. Надо было в этом разобраться.

В довершение, после посещения купален меня не оставляло ощущение, что за мной кто-то следит. Пару раз я оборачивалась, ощутив чужой недобрый взгляд, но никого не замечала.

* * *

— Ты не замечала сегодня ничего странного за Кольром, — спросила я потихоньку у Ингибьорг, когда мы закончили танец и уже пробирались через толпу к радиальной улице.

— Нет, а что? — спросила та.

— Да так…

Я снова ощутила спиной тот свербящий чужой взгляд, но, оглянувшись, не смогла понять, кто же на меня смотрел. Ну ладно, если он так интересуется, рано или поздно он себя обнаружит.

Мы дошли до таверны «Свиная рулька» на углу Цветочной. Именно здесь, как я знала, работал мой сосед, господин Колин. Он как-то раз похвалил это место, так что я настояла и мы пошли в эту таверну.

На вывеске красовалось нечто красно-коричневое, долженствующее изображать указанное блюдо, а также кружка пива. Хозяин явно сэкономил на вывеске, но компенсировал это хорошим и недорогим обслуживанием.

Свободных столов не было, однако я помахала Колину Безголосому, и он подошел к нашей компании, ожидавшей у входа, пока освободится место в зале. Он собирал волосы в хвост и был одет в грубые брюки, рубаху и поддоспешник, как простой наемник. В руках он сжимал свою неизменную видавшую виды гитару. Да и по возрасту он вполне походил на отставного военного. Не исключено, что так и было.

— Добрый день, господин Колин, — поклонилась я. — Это мои однокурсники Кольр из Ринны, Хельги и Ингибьорг из Норэгр и Флори из… э… — замялась я, сообразив, что до этого толком и не знала, кто она и откуда, и воспринимая ее только как досадное недоразумение.

— Флори из Хефе Примо, — пискнула та.

Вот уж никогда бы не подумала, что она столичная жительница.

— Добрый день, госпожа Твигги. Рад, что вы наконец заглянули в нашу таверну. А она тоже с вами? — спросил он, глядя куда-то мне за спину. Когда я оглянулась, то успела заметить только спину поспешно удалявшейся женщины. Я пожала плечами.

— О, вот и столик освобождается! — воскликнул господин Колин, заметив краем глаза шевеление в другом конце зала. Вышибала наконец пропустил нас внутрь и мы расположились за столом.

— Посоветуете, что лучше заказать? — спросила я.

В итоге мы заказали одноименное блюдо, благодаря которому таверна и получила название, сырный крендель для Ингибьорг, которая мяса не ела, и по кружке пива.

Смешивать напитки не очень полезно. Вино я решила не допивать, а угостить им менестреля. Он, сощурившись от удовольствия, так что край шрама, видневшийся из-под бороды, скривил лицо, смаковал напиток.

— Ну и как вам в городе? Пришли уже в себя после того случая? — спросил он.

— Какого случая? — Я сделала вид, что не понимаю, о чем речь. Мои приятели были не в курсе об истории с художником, да и знать им было ни к чему.

— А! Понимаю, — кивнул Колин. — Не хотите вспоминать.

— Да полно вам! Лучше спойте что-нибудь, — попросила я.

Он и правда был интересным исполнителем. Несколько солдатских баллад, немного переделанных и звучавших чуть более прилично, чем в оригинале. Он еще и текст изменил! Простые посетители таверны подпевали и стучали кружками и кулаками по дубовым столам.

Закончив, он одним глотком допил остатки вина в кубке. До этого разухабисто, а теперь отстраненно и грустно… смутно знакомая песня.

Менестрель втянул воздух и зажмурился, восстанавливая дыхание. А я… я узнала эту песню. Неужели он исполнит ее до конца?

Эту балладу сочинила Клэри из труппы Шарля, и ее забрали люди из Тайной службы, после чего ее уже никто не видел живой. Ни обвинения, ни приговора. Просто вердикт «измена» и тело, выданное близким спустя несколько дней.

В то время, когда я первый раз оказалась в Ламаре, только что умер Герцог, и люди поговаривали, что наследование по женской линии не имеет законных оснований. Впрочем, излишне разговорчивые тут же исчезали. Герцогиня и ее советник правили жесткой рукой.

Меня точно молнией ударило. Я резко встала, глядя на менестреля, как на призрака.

Вдруг на меня обрушилась тяжесть. Это Хельги упал сверху, прижав меня к полу. Над головой просвистело что-то тяжелое. Женский визг с той стороны, откуда летел предмет… Чем швырялись? Посудой?

Я, наконец, сбросила руку северянина и встала.

— Изыди! Дитя Разрушителя среди нас!!! — кричала женщина, одетая в глухо закрытое серое платье с накидкой, судя по всему, уроженка Илонии. Она билась в руках мужчин-посетителей и вышибалы, с ненавистью глядя на меня. — Надо убить ее раньше, чем она всех нас уничтожит!! Разрушитель!!!