Глава 24

Я узнала ту женщину из купальни. Вот, значит, кто выслеживал меня все это время. Фанатичку скрутили и увели работники таверны. Не пришлось даже звать Стражу.

Едва ли кто-то понял, в чем было дело. По крайней мере, я надеялась на это.

Мне не хотелось вмешательства Стражи, так же как и Тайной Службы, чьим вниманием я была сыта по горло в последнее время.

Судя по тому, что до сих пор в таверну никто не явился, тут не было соглядатаев. Если бы они услышали «Песню о бастарде», я бы здесь не сидела, так же как и господин Колин.

А то, что мы, по странному совпадению, прибыли в город почти одновременно и поселились в одном доме, было еще подозрительнее. По крайней мере, я пыталась взглянуть на ситуацию со стороны дознавателей. И то, что я увидела, мне очень не понравилось.

Я искоса поглядывала на мужчину, который задумчиво перебирал струны гитары. Он сочувствовал заговорщикам? Что заставило его исполнить именно эту песню?

— …Твигги? Ты в порядке? Твиг? — спросил Кольр, с беспокойством глядя на меня. Оказывается, он уже давно что-то говорил мне, но я была слишком занята своими мыслями, чтобы услышать.

— Да, вполне.

Я ухватилась за кружку, как за спасательный круг, сделала большой глоток и закашлялась. В свете всего случившегося за последние два дня я решила напиться.

* * *

Утро следующего дня ознаменовалось для меня грандиозным похмельем. Во рту словно нагадила стая уличных кошек, голова же просто раскалывалась. Желудок тоже принял участие в забастовке, и его содержимое упрямо стремилось к горлу.

Я рискнула приоткрыть глаза, которые резал даже такой тусклый свет. Сколько времени я спала и… Что?! Я уставилась на грубую кладку сводчатого потолка, который даже не был побелен. Явно не дома. Но где тогда?

Я осторожно повернула голову, чтобы тошнота не усилилась.

— А, ты проснулась наконец, — сказала растрепанная Ингибьорг, одетая в какое-то странное рубище, сидящая рядом со мной на грубо сколоченном топчане. — Как ты себя чувствуешь? Я могу тебя осмотреть?

Я не понимала, почему она спрашивает и смотрит на меня с опаской, а потому просто кивнула и доверилась ее опытным рукам целителя. Пока девушка занималась мной, я осмотрелась.

Помещение явно предназначено для задержанных преступников. Глухой каменный мешок с малюсеньким зарешеченным окошком, через которое не было видно неба, а только стену соседнего здания.

Кроме нас с Ингибьорг, в камере было еще трое женщин: одна старая нищенка, куртизанка самого низкого пошиба, которую выдавал откровенный наряд и краска на лице, и третья, которая спала, сжавшись на своем топчане.

Когда она повернулась вполоборота, я поняла, что это вчерашняя фанатичка из Илонии. К счастью, она была в колодках, так что можно было ее не опасаться. Четвертой была Флори, которая забилась в угол позади Ингибьорг и дико озиралась по сторонам. Ну и компания!

Северянка ощупала меня, помассировала уши и виски, а потом сказала, заметив мою гримасу:

— Если собираешься блевать — ведро в углу.

Я со стоном прикрыла глаза рукой, сгорая со стыда. Силы! Я не настолько молода, чтобы уйти в загул. Очевидно, вчера я по полной оторвалась по старой студенческой традиции. Воистину, все когда-то в первый раз…

Благодаря помощи Ингибьорг я немного пришла в себя, но еще некоторое время лежала, медитируя и пытаясь окончательно избавиться от похмелья.

— Что вчера случилось? — наконец решилась спросить я.

— А ты не помнишь?

— В том-то и дело.

Я честно пыталась вспомнить, но где там! Кажется, сначала мы пили пиво, а потом я переключилась на самогон, который гнали гномы. Дальше — провал.

— В общем, ты теперь должна хозяину таверны. А еще Кольру, за моральный ущерб.

Ну, все. Теперь, если однокурсница не расскажет все в подробностях, я буду воображать себе всякие ужасы.

— Да что было-то?!

— Ты напилась… Мы все напились. Я, правда, меньше, чем остальные, — язвительно сказала Ингибьорг. — Потом ты рыдала на груди у Кольра, рассказывая, как тебя обидел другой мужчина. А потом еще что-то про своего мужа.

Ох… похоже, это становится дурной привычкой. Бедный Кольр, не завидую. Хорошо, что я не помню эту позорную сцену.

— А дальше? Это ведь еще не все? — спросила я, ожидая продолжения. — За что мы тут очутились? А, главное, когда нас выпустят.

— Лучше спроси, какой будет штраф, — проворчала северянка. — Ты начала плакать, и в таверне вдруг начали рассыпаться в прах вещи, а у Кольра полностью истлела одежда. Стол, который мы заняли, превратился в труху. Огонь в очаге и лампы погасли, и стало очень холодно.

У меня отвисла челюсть. Я попыталась переварить информацию.

— А твоя одежда тоже… истлела?

— Почти. Еще хватило, чтобы дойти до околотка, а там мне уже выдали рубаху. Так что ты теперь и мне должна. Твое платье, кстати, тоже распалось.

Жуть! Я представила, как меня и Кольра нагишом выволакивает и тащит в повозку Стража. Лицо горело от стыда.

Жалко было платье Ингибьорг, которое она, наверное, собственноручно вышивала.

— А почему ты решила, что это сделала я?

— А кто еще? Не я же. И не Кольр, хоть он и некромант. Твою Силу сложно перепутать с чьей-то иной. Потом нас забрала Стража, — закончила рассказ девушка. — Ладно, не переживай, — добавила она. — Господин Оха сказал, что утром пошлют за господином Фьоном, чтобы сдать нас с рук на руки. Он за нас поручится, как наш куратор.

* * *

Сказать, что Альгисл Фьон был в ярости, значило не сказать ничего. Когда нас привели в кабинет Хальра Оха, наш наставник метал громы и молнии.

— Госпожа Твигги! Как вы могли?! Я понимаю, Кольр, но вы! Вы же намного старше и казались мне достаточно благоразумной.

— Ну…

Господин Фьон одним жестом прервал мои оправдания.

— Неужели вы не знали, что для магов с таким уровнем Силы нельзя утрачивать контроль? Напиваться для мага непозволительная роскошь.

«А как же Септимо?», — подумала я. Но вслух не сказала. Тот был изрядным любителем горячительных напитков. С другой стороны, на людях он не напивался до невменяемого состояния.

— Э… собственно, такое со мной впервые, — удалось мне вставить слово. — Я не знала, что может случиться.

Однако господин Фьон имел ввиду совсем другое.

— Ясно. Я уже поговорил с Кольром. Не знаю, что он такого натворил, но половина мебели в таверне рассыпалась. Думаю, что господину Септимо придется взять его в личные ученики, чтобы лучше контролировать.

У меня просто отвисла челюсть. Реакция Ингибьорг была, как всегда, чуть более сдержанной, но и она не скрыла удивления. Значит, наставник и не думал, что в беспорядках была повинна я. Для него было достаточно того, что Кольр некромант, чтобы свалить всю вину за происшедшее на парня.

Я хотела было вступиться за Кольра, но осеклась, вспомнив предупреждение Септимо. Он сказал — ни слова светлым о моем таланте.

К счастью для меня, Ингибьорг тоже промолчала. Так же, как и Кольр. Может, чтобы защитить меня, или из престижа. Мужчины вообще делают много странных вещей, чтобы казаться круче.

Думаю, с Кольром я договорюсь чуть позже. В частности, по вопросу возмещения ущерба. Было бы несправедливо, если бы он отвечал за сделанное мной.

— Ингибьорг, вы понимаете, что мне придется сообщить о происшествии вашему отцу? — спросил господин Фьон. — И только потому, что мы с ним старые друзья, я не буду описывать в подробностях ваше «приключение», иначе он тут же примчится в Ламару.

— Да, господин. Понимаю, — сказала северянка. Вот теперь ее по-настоящему проняло. Кто же ее отец? Это страх перед ним или просто чувство вины?

Очевидно, я еще многого не знала о своих однокурсниках.

* * *

Позже Кольру вручили расчет стоимости ущерба в таверне, нас выпустили из камер и господин Фьон лично доставил нас по домам.

Я улучила минутку и шепнула Кольру:

— Встретимся завтра? Я все оплачу.

Он неопределенно мотнул головой, не то соглашаясь, не то протестуя.

Итак, я снова вернулась домой, еще более грязная и усталая, чем накануне, словно возвратившись к исходному пункту.

Бывают такие моменты, когда хочется опустить руки, зарыться в свою нору и спать… спать. Что я и сделала, ощутив напоследок тяжесть кота, который потоптался по одеялу и устроился у меня в ногах.

* * *

Сид оставил меня в покое. По крайней мере, я надеялась на это, хоть он ничего и не обещал. Сон был просто сном, до поры до времени.

Какие-то улицы в Ламаре, по которым я брела, не имея четкой цели. Луна в небе была неестественно яркой и светила не хуже уличных фонарей, которые встречались все реже. Улицы становились все уже и как будто грязнее.

А что до домов, то они были под стать: тяжеловесные, каменные, с маленькими оконцами, как застекленными, так и попросту наглухо закрытыми деревянными ставнями. Архитектурные решения, как до второй реконструкции, которая не коснулась Нижнего города.

Зачем я пришла сюда? Кого я искала в этом месте?

— Так вот кого пригрел мой дорогой брат, — раздался чарующий женский голос из ближайшей подворотни.

Уличный фонарь освещал лишь небольшой пятачок, на котором я стояла. Та, что заговорила со мной, пряталась во тьме. По коже пробежали мурашки, и каждый волос, казалось, встал дыбом. Я не видела, кто это, и боялась, что она выйдет изо тьмы. И я хотела этого, чтобы перестать, наконец, бояться.

Страх разъедает Искру…

— Что же ты молчишь? — чуть недовольно спросила женщина.

Тут я поняла, почему мне так страшно. Она свободно говорила на высоком наречии, как на своем родном.

— Э… благословение вечности, дини, — произнесла наконец я, предположив, что передо мной женщина-сид.

— О, я слышала, ты говоришь по-нашему. Как интересно, — певуче сказала незнакомка. — Но в остальном… — неодобрительно прищелкнула она языком. — Иди сюда.

Слова упали покрывалом очарования. «Иди сюда. Пади к моим ногам», — вот как это прозвучало для моего слуха. Я даже тряхнула головой, сбрасывая наваждение.

— Простите, дини, но не хочется. Может быть, лучше вы выйдете на свет?

Возможно, это иллюзия, но, пока меня окружало желтое кольцо света, я чувствовала себя более-менее защищенной.

— Глупый человек. Я не так горда, как брат, чтобы ждать, что ты придешь. Помни, ты сама позвала меня, — то ли сказала, то ли прожурчала она и показалась на границе освещенного круга. Что за ошибку я допустила?

Она стояла, без стеснения разглядывая меня. Я тоже изучала ее. Узкое бледное лицо, чуть длинноватый прямой нос, который ее ничуть не портил, раскосые глубоко сидящие глаза и пунцовые губы, вызывающие мысли о поцелуях. Черные волосы, гладко зачесанные наверх и ниспадающие от макушки водопадом до колен. Точеная фигура была затянута в дорогие шелка платья. И она была по-настоящему высокой, особенно для женщины. А цвета ее одежды…

— Цвета земли и золота. Это цвета вашего дома?.. Вы сказали что-то о вашем брате? — ошеломленно пробормотала я на всеобщем, сбившись с мысли.

«Глупая Твигги. Ты что же, думала, он сирота и у него нет родных?» Вообще-то, я не задумывалась раньше об этом, но так и было.

— Да, девочка. О брате. Я, знаешь ли, весьма за него волнуюсь. Связаться с человечкой, что за нелепость, — засмеялась она.

Женщина ступила в круг и подняла мой подбородок наверх, так что мне пришлось взглянуть ей прямо в глаза. Они были подобны янтарю, теплые и искрящиеся. Я начала тонуть в этих глазах.

— И чего вы хотите от меня?

— Неправильный вопрос. Чего ты хочешь от него? — сказала она, и ее нежный смех звенел колокольчиками, пока я не проснулась.

* * *

«Это просто сон. Просто сон, Твиг».

— Просто сон, — вслух сказала я, но это не принесло облегчения.

Я машинально погладила кота, который ходил вокруг меня. Приняв ожидаемую порцию ласки и дармовой Силы, кот снова улегся на кровать.

— Брысь. Надо это перестелить, — сказала я наглому существу. Кот приоткрыл один глаз, но проигнорировал приказ. Я сбросила его с кровати и утащила постельное белье на кухню, чтобы прокипятить. Также я поставила большой чан с водой, чтобы искупаться.

Спустя некоторое время я была достаточно чистой хотя бы снаружи, а медитация исправила то, что внутри. Последствия вчерашних возлияний не прошли даром.

Оставалось сделать еще кое-что. Мне и в самом деле надоели эти наведенные сны. Что сид, что его новоявленные родственники — все едино. Я не буду больше это терпеть.

Решившись, я переоделась в широкие брюки и сорочку с жилетом, которые обычно носила в дороге, и взяла одолженную у господина Асельфра садовую лопатку и цветочный горшок.

Я собиралась за городскую черту, чтобы избавиться от цветка.

* * *

Поддев лопаткой грунт в горшке, я провела ею по кругу, отделяя корни цветка, чтобы было легче извлечь его наружу. Вдруг я довольно больно обо что-то уколола палец.

Шип? Откуда у ромашки шипы?

— Такая же, как и твой даритель, — сказала я, залечивая прокол на коже.

Закончив с непослушной дерниной, я приподняла ее, и обнажился небольшой участок богатой степной земли. Я немного разрыхлила почву, разрывая корни сорных трав, и пересадила в образовавшуюся ямку ромашку. Похлопала руками по земле, утрамбовывая, и стряхнула остатки с рук.

— Ну, вот и все. Надеюсь, тебе будет хорошо, и ты выживешь. Зимы здесь суровые, — зачем-то сказала я.

Я почти не сомневалась в этом. С кровью сида и его магией цветок вполне мог перенести здешнюю зиму. Мне было немного грустно из-за того, что я расставалась еще с одним кусочком прошлого, чтобы похоронить его в памяти.

«Радоваться надо, глупая!» — сказала я сама себе и отправилась обратно к крепостной стене.

— Мау? Мра-а? — раздался вопрос.

Рядом со мной стоял кот, наполовину скрытый пожухлой травой. Он вопросительно смотрел на меня своими желтыми глазами. Должно быть, он все это время следовал за мной, увидев, что я забрала цветок.

— Что тебе нужно, чудовище? — улыбнулась я. — Разве я мало тебя кормлю?

— Кр-в-р, — проурчал кот, но я не знала кошачьего языка.

Зверь подошел к ромашке и обнюхал ее.

— Прости, так было нужно, — словно оправдываясь, сказала я коту.

Кот не ответил и начал умываться, больше не обращая на меня внимания.

— Ладно. Когда захочешь вернуться, я тебя жду.

Стража почти с радостью встретила меня. До этого, когда я хотела покинуть город, начальник караула сверил мое имя по списку и сказал, что покидать город крайне нежелательно. С другой стороны, у них не было указания задерживать меня.

На это я ответила, что не собираюсь далеко уходить и все время буду в поле зрения. На том и порешили.

Теперь я закончила свое дело и возвращалась.

* * *

После я вернулась в дом на Цветочной улице.

— Госпожа Твигги, вам доставили цветы, — сказал господин Асельфр.

— От кого? Кто их принес? — спросила я старика.

— Не знаю. Господин Колин сказал, доставили с нарочным после вашего ухода. Он открыл и расписался за цветы.

У входа моей комнаты стояла корзина с букетом. Цветы? В такое время года? Кто-то, должно быть, совершил набег на оранжерею герцогини, чтобы раздобыть их. Кто-то, кто не знал, что я не люблю срезанные цветы. Неужели букет от сида и он снова решил напомнить о своем существовании?

Я нагнулась и подняла букет. Кремовые столистные розы источали одуряющий аромат, который для меня смешивался с ароматом увядания и смерти. Какое расточительство. Интересно, прижились бы они в саду, если посадить черенки?

В глубине букета я обнаружила записку.

«Любезная госпожа. Прошу простить мне неподобающее поведение во время банкета и до него. Я искренне сожалею и надеюсь, что наши отношения не станут от этого хуже. Уповаю на то, что мы еще увидимся в более благоприятной обстановке. Искренне ваш, Винсан Суэрте».

Какой высокопарный слог! Неужели он и правда извиняется за сделанное? Не думаю. Читая между строк, я так и видела эту «благоприятную обстановку» в допросной Тайной службы. Кольцо вокруг меня сужалось… Или это безосновательная мнительность с моей стороны?

Он так и не отменил запрет на мой отъезд из города. Или не успел?

«Или не захотел».

В моей комнате было тихо и как будто чего-то недоставало. Не было привычных колебаний Силы, которые вызывали кот и цветок.

«Все к лучшему».

Итак, одно дело сделано. Осталось наведаться в гномий банк, чтобы возместить Кольру расходы, а также купить заклинание перехода.

Ах да, не забыть бы. Нужно снова перечитать ту статью из справочника по расоведению. Там было что-то про родовые цвета у сидов.