Глава 29

— Ты о том господине, который убил нашего соседа? Или о ком-то другом?

Если я правильно понимаю, девушка говорит о сиде.

— Да, госпожа, — кивнула служанка.

Хм… хм… Как бы объяснить, чтобы она сразу поняла…

— Даже если и так, Дине, это «зло» спасло меня от смерти, и не раз. К тому же, это знакомое зло, — улыбнулась я, а потом уже серьезно спросила ее — А как ты поняла, что он не человек?

У высоких лордов не было искажений внешности, вроде клыков или заостренных ушей. Рейвен с навешанными щитами человеку несведущему показался бы, в крайнем случае, магом-воином. Но никак не существом иной расы.

— Он поглощает… мир, — сказала девушка. — Как будто его нет, если закрыть глаза. Пустое место рядом. Это так страшно!!

Девушка теребила косы и явно нервничала, и ее мягкий акцент сделался сильнее, чем обычно. Силы! Она в точности описала мои ощущения от сида, закрытого щитами. Девочка что, маг с латентным даром? За все это время я не замечала за ней ничего странного.

— Погоди-ка… Иди сюда, — поманила я ее к себе.

Девушка послушно подошла, переступая крохотными босыми ступнями по полу. Сколько я ей говорила, чтобы ходила в обуви, пока не вернут из чистки ковер — она не слушалась.

Когда она остановилась передо мной, я протянула руку и положила ей на плечо. В ямке под ключицей, как испуганная птичка, бился пульс. Кончиком большого пальца я сдвинула воротник и коснулась кожи.

Вкус ее Силы был… странным. Внутренним зрением я увидела бескрайние степные просторы, ощутила запах диких трав и голоса бесчисленных поколений ее предков. Жизнь, Смерть и новое рождение, восходы и закаты, заунывное пение и барабанный ритм, вгоняющий в транс…

Я плыла в этом потоке, пока не увидела его.

* * *

Это был урукский шаман.

Седой морщинистый старик в кожаной одежде с бахромой и убором, украшенным перьями и костяными бусинами, приплясывал у костра. Пламя то вспыхивало ярче, то затухало, бросая красные отблески на тех, кто сидел вокруг.

В этом конусообразном жилище из шкур сгущался пахучий травяной дым, заволакивая сознание бледной пеленой. Шаман бил в бубен и бешено крутился, чтобы вогнать себя в транс.

Вдруг он остановился и уставился через костер прямо на меня.

— Женщина. Старая, молодая? Молодая, — определился он. — Женщина из большого города, маленький рост, черные глаза, желтые волосы, синяя накидка, лекарь, — прошамкал он, описывая меня. — Надо ее найти.

* * *

Я открыла глаза, очнувшись от посетившего меня видения.

— Госпожа? Вы в порядке?

Моя рука все еще лежала на плече у девушки, я убрала ее.

— Да, вполне, — ответила я. — Скажи, и часто с тобой такое бывает? Твоя мать тоже так умеет?

Обычно такие способности передавались по наследству, так что вопрос был непраздный. Жаль, не знала этого до того, как купила ее контракт. Всего лишь обращение в Стражу, что магов незаконно удерживают, и их обеих освободили бы, невзирая на недовольство владельца.

В свете того, что я узнала, контракт Дине был не более чем просто бумажкой, не имеющей законной силы.

— Да, госпожа, — сказала девушка. — Она тоже. Я не ведьма, поверьте! Просто иногда вижу разные… вещи. Не надо меня наказывать!!

Она вдруг поклонилась мне в ноги. Я подняла ее, не давая упасть ниц.

— Глупая, не надо, — успокаивающе сказала я, глядя ей в лицо. — Ты не в Халифате, никто не станет тебя наказывать. Я сама «ведьма», вернее, маг-целитель. Ладно, сходи-ка на кухню и свари кофе. А я подумаю, что нам дальше делать.

Для меня эта тема отнюдь не была закрыта. Надо поговорить с ней об этом, получше расспросить и отвести в храм. Скорее всего, ее Сила была родственна Гатор, а это значит, что она будущий Счетчик или что-то подобное. Может быть, даже Оракул, если дар достаточно сильный.

Пока я была далека от идеи передать ее в цепкие руки Гильдии, так что действовать следовало осторожно. Я успела привыкнуть к этой девушке, а привязанность дорогого стоит.

* * *

Пришлось посетить Тайную службу, где мне задали те же самые вопросы, что и в Страже. Запротоколировав и получив мою подпись, меня отпустили восвояси, снова напомнив, что я не должна покидать Ламару.

Подарок сида я так и не решилась надеть, и кольцо пылилось в ящике стола.

Я наметила посетить храм Гатор и Двуликой вместе со служанкой, чтобы точнее определить природу ее Силы.

А потом праздники закончились и снова началась учеба.

* * *

Покинуть город все же пришлось, хотя для этого пришлось испросить разрешение через руководство Академии.

На старом кладбище за пределами города было тихо и очень мирно. Холмики с илонскими свастиками и знаками упокоения местных богов и Сил там и сям, слегка пожухлая осенняя трава и кое-где подношения от родственников на могилах.

Кто-то приносил хлеб и вино, а у других лежали мелкие монеты, которые не смели подбирать даже бездомные. Считалось, что Двуликая не прощает надругательства над мертвыми…

Накрапывал мерзкий холодный дождь, и я про себя порадовалась, что взяла зонт. Ингибьорг, не спрашивая разрешения, пристроилась рядом, а остальные студенты завистливо поглядывали на нас.

— А теперь вы, недоучки, — да, да, господин Линдси и Кольр, это о вас! — должны замкнуть контур Силы таким образом, чтобы умертвие не смогло покинуть место создания.

Септимо довольно потер руки, словно предвкушая удовольствие.

Умертвия поднимать гораздо труднее, чем свежих зомби. Тело, которое пролежало в земле несколько лет и утратило подобие человечности, требовало для подъема гораздо больше силы, а уж чтобы заставить его двигаться и говорить… Нам еще учиться и учиться.

Заставить умертвие подчиняться было еще сложнее, чем поднять его. Для подчинения использовали собственноручно изготовленные аддикты, напитанные Силой.

Бывали случаи, когда старые захоронения «оживали» самостоятельно, или их кто-то поднял, но упокоить не смог. Немертвые, которых привлекала сила Жизни, движимые инстинктом охоты, нападали на своего создателя или случайных людей.

В таком случае их требовалось как можно быстрее поймать и упокоить.

Внимание, вопрос: удастся ли упокоить умертвие без аддикта, который служил концентратором Силы? Что-то мне подсказывало, что неспроста нас учили быстро бегать.

— Итак, студенты! Выбирайте могилу от пяти лет — и вперед! Время пошло. Кто не поднимет, не уложится по времени в один цикл или не сможет упокоить, зачета не получит, — сказал Септимо, словно предвкушая наше поражение.

Постараюсь его разочаровать и получить зачет.

Я сложила зонтик и достала из сумки аддикт из мягкой древесины бука. Последние два дня я терпеливо вырезала на нем руны и глифы, которые могли упокоить умертвие. Заготовка дешевая, но больше мне и не требовалось. Я не планировала в будущем заниматься практикой некроманта, так что и долгоиграющих артефактов мне не требовалось.

Затем я прошлась между аккуратными рядами могил, изучая даты смерти. Пока я раздумывала, студенты разобрали подходящие, так что пришлось взять на подъем могилу десятилетней давности.

Фу… До практикума у нас была лекция о стадиях разложения трупа, так что я примерно представляла, что сейчас увижу. Из могилы вылезет обтянутый остатками плоти склизкий остов без малейших признаков мозга в черепной коробке. А что, если он вообще не сможет шевелиться?

Я нерешительно стиснула в руках аддикт и направила его себе под ноги на землю, где, предположительно, находился труп. Свой призыв я подпитывала Силой Смерти.

Спустя некоторое время я почувствовала Ее присутствие. Она была тут, так же как один из Ее детей, здесь, прямо подом мною, в холодной сырой земле… Мелкая морось в воздухе внезапно превратилась в колючие ледяные кристаллы, впивающиеся в кожу. И этот ледяной ветер… Это тоже был Ее ветер.

— Восстань и служи мне, — сказала я.

Земля прямо подо мной задрожала, и я сделала шаг назад, освобождая место тому, что выбиралось из могилы. Сначала показался саван, а потом ветхая ткань треснула и в прореху просунулась костлявая рука, обтянутая бурыми остатками кожи и мышц. Фаланги пальцев были практически обнажены.

Сам процесс подъема умертвия напоминал появление из кокона какой-то гротескной бабочки.

Запах был настолько мерзкий, что не спасало даже гвоздичное масло, которым я побрызгала платок.

Наконец «оно» появилось целиком и село, сжавшись, у моих ног. В провалах его глазниц не было и признака глазных яблок, но умертвие каким-то образом чуяло и ощущало меня.

Плоти на черепе практически не осталось, и волосы свисали со скальпа, как пакля.

Умертвие тонко шелестело на одной ноте. Звук зарождался где-то в недрах этого полуразложившегося тела и не имел никакого отношения к отсутствующим голосовым связкам.

Я поняла, что оно… Оно страдает. И еще — оно голодно. Намного голоднее, чем мой кот, и даже голоднее, чем Лейфр Добрый. А еще я поняла, что я — еда. Еда, которую надо съесть.

— Ой, мамочки! — вдруг раздался крик с той стороны, где некромантка Зои поднимала свое умертвие.

Я обернулась на крик. Некромантка сорвалась с места и, как заяц, помчалась через кладбище, а несвежий на вид зомби неспешно двинулся за ней следом, ведомый охотничьим инстинктом.

Однако мне не стоило отвлекаться.

Мое умертвие, утратив на мгновение контроль, дергаными движениями потянулось ко мне. Когда оно коснулось моей ноги, я чуть не потеряла сознание от энергетического оттока.

Умертвие высасывало из меня Силу Жизни, и было ощущение, что оно охотно готово поглотить и мою Искру тоже, если бы я дала такую возможность.

В миг обессилев, я упала на колени, а довольное умертвие прильнуло ко мне. Меня вывернуло прямо на труп остатками завтрака.

Аддикт… не выпускать аддикт. Силы, я едва не разжала руку!

— Ну-ка, отпустил! Живо! — выдавила я, крепче сжав аддикт и направив его на нежить.

Умертвие послушно отступило и уселось рядом, ожидая следующей команды. Двигалось оно гораздо резвее, чем до этого — сказывалась поглощенная им Сила.

— Возвращайся обратно и больше не поднимайся, — сказала я стандартную формулу, и добавила, — Покойся с миром и воссоединись со Светом.

Последнее было необязательным и предназначалось обычным умершим. Но мне казалось, что так было правильно.

Умертвие, как крот, зарылось в землю, возвращаясь в свою могилу. Я провела по рыхлой земле рукой, разравнивая ее.

С трудом поднявшись на ноги, я повернулась к Септимо, который зорким оком наблюдал за студентами.

— Твигги из Рэнса, закончила! — крикнула я.

Господин Септимо издали кивнул мне и сделал пометку стилом на вощеной дощечке.

* * *

Теперь я поняла, зачем Септимо велел взять с собой смену одежды. Схоронившись за каким-то могильным камнем, я переоделась в чистую накидку, но запах блевотины и гниющей плоти, казалось, въелся намертво. Намертво, это точно!

«Еду с собой не брать, завтракать тоже не советую», — сказал на предварительном инструктаже преподаватель. Что ж, теперь буду беспрекословно слушать его советы.

Я поудобнее уселась на вещевой мешок и наблюдала, как мои однокурсники занимаются своими умертвиями. Паре студентов просто не хватило сил поднять слишком старое тело. В одном случае потребовалось вмешательство Септимо, чтобы предотвратить трагедию. Умертвие чуть не высосало досуха своего создателя.

Незачет, приятель!

Жизнь прекрасна.

* * *

На следующий день у нас была намечена практика в общественной лечебнице.

Нас разбили на тройки, и поставили меня в тройку с Флори и Линдси.

— Как я и обещал, мы в одной команде, — многозначительно сказал мне парень, явно намекая на неприятности.

Ну-ну. Посмотрим. Его успех зависел от групповой работы, так что вредить мне ему не с руки. Что же он задумал?

— И что теперь? Кого будем лечить? — спросила я.

— Господин Николау обещал интересный случай. Сложный перелом ноги, есть над чем поработать, — ответил Линдси.

— А как тот мужчина, которого вы лечили? — решила все-таки узнать я.

— У-у-у… Трудно было, — ответил Линдси. — Еле вытянули его с того света, а потом он снова заболел. Видимо, не все органы были очищены. Господин Фьон рекомендовал пациенту взять кредит, чтобы оплатить ритуал Великого Исцеления.

Как-то это… неправильно, что ли? Мерить чужую жизнь на звонкую монету. С другой стороны, расход энергии на ритуал был несоразмерно велик, и у обычных магов отнимал год-другой жизни.

— А что это за больной? — тут же влезла любопытная Флори в наш разговор.

* * *

Осмотрев нашу пациентку, я была неприятно удивлена. Помимо оскольчатого перелома голени, я нашла и другие повреждения.

Продумав тактику лечения, я решила посоветоваться с наставником.

— Господин Николау, предлагаю хирургически извлечь мелкие осколки, растянуть конечность спицами и дорастить недостающие участки кости. Естественным образом это займет несколько месяцев, но при помощи Целителя около недели. — изложила я свои соображения. — Но это еще не все. Тут, помимо перелома, имело место подпольное прерывание беременности. Один плод извлекли, но второй остался и вполне жизнеспособен. Срок вынашивания — четыре лунных месяца. В связи с этим применение маковой настойки нежелательно. Также советую пока не сообщать об этом пациентке, чтобы она не предприняла попытку избавления от ребенка.

Такие операции были незаконны, в то время как травяные средства и магическая контрацепция была вполне легальна.

— Вот как? — удивился господин Николау. — Может, спросить, при каких обстоятельствах она избавилась от ребенка?

— А она будет говорить?

— Если пообещаем не сообщать Страже, может, и расскажет. Может, она вовсе не хотела избавляться от ребенка. Вдруг ее вынудили пойти на операцию?

— Кто?!

— Она из Нижнего города, из одного «веселого дома». Ее доставил один из патрулей, подобрав на улице. Вероятно, забеременела от клиента, а ногу ей сломали за попытку бегства, — ответил он.

— Тогда это дело для Стражи. Они смогут обеспечить ее защиту, если женщина заговорит? — спросила я.

— Разумеется. Хуже будет, если она будет молчать. Ее «хозяева» и здесь до нее доберутся, чтобы уж наверняка.

Я вернулась к пациентке. Эта молодая женщина потерянно лежала на койке за ширмой, а по щекам ее катились слезы. Тонкие черты лица, большие карие глаза и слипшиеся от влаги длинные ресницы, пухлые губы, рельефные формы и пышные темные кудри — вот что привлекало мужчин и было ее проклятием.

Худоба ее была не от диет или упражнений, а от недоедания — это сразу бросалось в глаза. Может, она хотела скрыть беременность и старалась не набирать вес? Не знаю, по срокам вроде не должно быть так заметно… Наверное, ее просто не кормили вдосталь.

— Госпожа, вы хотели того ребенка? — спросила я.

В ответ женшина зарыдала, закусив кулак.

— Вы жалеете, что его больше нет?

Это было жестоко, но мне надо было вызвать ее на откровенность. Если она хотела ребенка, можно было признаться, что она все еще беременна. Если же нет, лучше скрыть до поры до времени.

— Что вы знаете?! Это все, что оставалось от любимого человека!! А теперь все, все кончено!!! — рыдала она.

Линдси тактично отвел глаза, а Флори жадно смотрела, как на бесплатный спектакль, впитывая каждое слово.

— А что, если вы ждали двойню, и второй ребенок все еще при вас?

* * *

Остаток дня мы воплощали мою идею в жизнь.

Поскольку нельзя было использовать настойку мака, я обеспечила обезболивание, препятствуя передаче болевых импульсов в мозг. Флори оказалась весьма сведущей и успешно провела операцию по извлечению осколков.

В одном случае она не смогла зажать сосуд, так что мне пришлось помочь, предотвратив кровотечение.

Спицы и распорки были установлены, так что ничто не мешало выздоровлению.

— А как же я? — спросил Линдси, который оказался не у дел.

— А ты иди, помоги господину Николау заполнить ведомость.

* * *

Мы ежедневно после занятий проведывали пациентку.

Спустя пару дней помощь Линдси все-таки понадобилась. Началось воспаление в месте прикрепления одной из спиц, и я предложила Линдси уничтожить все микроорганизмы, которые вызвали болезнь.

— А-а! Ну и работенку ты мне подкинула, — ругался парень.

Конечно, это была ювелирная работа — убить болезнетворные микроорганизмы, и в то же время не повредить телу пациентки.

— Нужно было раньше думать, прежде чем идти со мной в тройку, — парировала я.

Помимо мелких трений с некромантом, меня волновало поведение Флори. Как медикус она была неплоха, но как человек… Недалекая, ограниченная, излишне любопытная и мелочная, она меня безумно раздражала. Пожалуй, в этом Линдси был со мной солидарен.

Однажды, когда она допустила еще одно бестактное замечание о пациентке, он не выдержал.

— Давай свернем ей шею и скажем, что так и было? — предложил он.

— Отличная идея. Но ее поднимут, и она все расскажет, — с сожалением ответила я, отказавшись от этой идеи.

Линдси начал беззвучно ржать. Похоже, мы наконец нашли с ним общий язык. Я знала, что он не сможет долго дуться на меня.