Глава 30

Вернувшись после занятий пораньше, я сообщила Дине:

— Собирайся. Сегодня мы идем в храм Двуликой, а потом в храм Гатор. Посмотрим, какой Силе соответствует твой дар.

Мы скромно оделись, взяли корзинку с едой и немного денег для приношения и отправились в храм.

Девушка ни разу не была в таком месте и вертела головой по сторонам, рассматривая внутренний двор, статуи и прихожан. Я оставила ее во дворе, а сама посетила настоятельницу Светлой половины храма.

Госпожа Гвен узнала меня и радушно поприветствовала. Когда я изложила свою просьбу, она охотно согласилась помочь, назначив платой символический взнос по нашему усмотрению.

— Дине, заходи, — сказала я служанке, поманив ее внутрь храма. — Госпожа Гвен, это Дине. Дине, познакомься, это настоятельница, госпожа Гвен. Она поможет тебе определить природу твоего дара.

Девушка робко вошла под своды храма, в этот манящий полумрак, лишь кое-где разбавленный теплым светом горящих свечей.

— Не бойся, — сказала настоятельница. — Подойди и встань в центр, прямо над знаком.

Это было то самое место силы, где меня раньше лечили после столкновения с Лейфром Добрым. Сила богини должна была проявиться, если у девушки к этому склонность.

Дине сделала, как ей сказали, а госпожа Гвен вознесла вслух молитву, сопровождая ее мыслеформами Силы, которые я отчетливо видела. Они клубились вокруг целительницы, а затем устремились к Дине. Та вскрикнула, ощутив их энергию, и задрожала.

— Анисет, прошу, дай ответ, — закончила молитву настоятельница.

Некоторое время ничего не происходило, но потом вокруг фигуры девушки появился мягкий свет. Он обтекал хрупкую фигурку в моем старом черном платье, словно лаская и согревая.

— Ах! Госпожа, как красиво, — воскликнула Дине, с улыбкой обернувшись ко мне.

— Что ты чувствуешь? — спросила я.

— Тепло… Музыку и… Как будто мама рядом со мной, — ответила Дине, и на ее лицо в первый раз набежала грусть.

Эта светлая девочка не перестала скучать по матери. Иногда я даже завидовала. Ей, по крайней мере, есть о ком грустить. Заменить ей мать я не смогу, но чем-то вроде подруги или компаньонки она мне точно станет.

Все ясно. Богиня ее приняла и дала однозначный ответ. Однако меня смущали ее способности к ясновидению. Все равно придется сходить в храм Гатор, чтобы развеять сомнения.

— У нее светлая рука Анисет, — заключила госпожа Гвен и, подхватив Дине за руку, повела во внутренние пределы храма. — Думаю, нам надо выпить чаю и обсудить, что дальше делать.

— Конечно, госпожа Гвен. Девушка слишком взрослая, чтобы учить ее, как принято. Думаю, нам придется заняться домашним обучением.

* * *

Мы оставили подношение храму и уже шли на выход, когда нас нагнал храмовый служка по имени Нейл.

— Госпожа Твигги! Вы просили узнать по поводу фрески, — начал он.

— Да-да. Что ты выяснил? — образовалась я.

— Как раз перед праздниками приходили мастера обновлять роспись, и я спросил, кто автор. Это некто мастер Хьюго из Хефе Примо, его зарисовки и дневник и по сей день находятся в библиотеке Гидьдии, а сокращенный список — в главной библиотеке города.

— Что?!!

Этого не может быть. Потому что не может. Росписи не меньше пятисот лет, а Хьюго — обычный человек, не имеющий отношение к старшим расам. Даже маги не отличались такой продолжительностью жизни. Как такое возможно?

— Госпожа, что-то не так? — обеспокоенно спросил Нейл.

— Нет, ничего. Спасибо за хлопоты, господин Нейл, — сказала я и, порывшись в кошеле, протянула смущенному юноше серебряный четвертак. — В благодарность за труды. Вы мне очень помогли.

Помог? Скорее, дал пищу для размышлений и новых вопросов. От этого я еще сильнее укрепилась в своем намерении узнать больше о сюжете росписи.

* * *

В храме Гатор ничего толком не сказали. Единственное, что указывало, что богиня благоволит девушке — выпадающие чаще обычного сочетания игральных костей и угадывание изображений под карточками.

В остальном обошлось без такой же иллюминации, как в Храме Двуликой.

Так ничего и не решив, поздним вечером мы вернулись домой.

* * *

В Академии занятия шли своим чередом.

На расоведении мы изучали подгорных гномов из Орденйодиск, и я без труда написала за один вечер эссе, подкрепив примерами из личного опыта пребывания в их мире. Пусть даже мои наблюдения и не совпадали с мнением маститых ученых, но имели право на существование, и зачет на этот раз я получила с первой попытки.

На занятиях по некромантии нас учили «допрашивать кости», но подобный талант выявили только у Кольра из Ринны, остальные лишь с интересом и завистью наблюдали, как он и Септимо добывали сведения и подробности смерти у старых захоронений. Я пробовала «спросить» чистую от времени кость, но, сколько не прислушивалась, ответа не получила.

«Взаимодействие в группе» выражалось в налаживании работы медикуса, некроманта и целителя, что мне неплохо удавалось.

«Основы душецелительства» показались довольно интересными, если бы не одно «но»! Мне начали мерещиться всяческие отклонения в поведении у себя, однокурсников и преподавателей. Не может быть, чтобы все вокруг были душевно нездоровы!

— Меньше читай справочники, — ровным голосом посоветовала Ингибьорг, которая втихаря на лекциях вязала носки, спрятав рукоделие под столом. — А то еще и не то найдешь!

«Полевая медицина» выражалась в оказании экстренной помощи при минимальном наборе средств. Но главное, что нам вдалбливал в голову мастер Эсприн:

— Никогда, никогда! Никогда, олухи, не зашивайте раны, пока не довезете до лечебницы. В крайнем случае, иссечение тканей, чтобы был доступ воздуха. Иначе гангрена и смерть.

В назидание он приводил печальную статистику военных кампаний Илонии, когда сотни воинов умирали от пустяковых ран просто потому, что началось заражение крови.

— Ах, что с них взять? Варвары есть варвары, — с досадой заканчивал он почти каждую лекцию.

Практика нам предстояла не раньше, чем случится очередная военная заварушка, и я надеялась, что это будет нескоро.

Также у нас состоялась особая лекция, которой не было в учебном расписании. Скорее, это напоминало внеочередное собрание. Со вступительной речью выступил Альгисл Фьон.

— Вы, наверное, до сих пор в недоумении, почему мы используем ограничительные браслеты. На то есть несколько причин, которые вам смогут изложить наши преподаватели. Господин Септимо, прошу вас, — предоставил он слово некроманту.

— Итак. Вы заметили, что браслеты носили не все, а только те, кто не мог не воспользоваться своей Силой, несмотря на запрет. Это не наказание, а просто мера безопасности. Как вы думаете, почему мы ввели такую меру воздействия? — спросил он.

Студенты благоразумно помалкивали, зная манеру Септимо издеваться над «умниками».

— Ну?

— Вопрос контроля? — наконец решился предположить Линдси.

— Господин Линдси, вы меня сегодня приятно удивляете! Всегда бы так, — улыбнулся Септимо. — Именно так. Вы должны контролировать свою Силу и структурировать ее, а не истощать попусту.

— В таком случае, господин Септимо, почему вы не сказали об этом раньше? — спросил один из ильвов.

Тот самый красавчик, который постоянно носил ограничивающие силу браслеты на занятиях по медицине и во время физических упражнений.

— А это помогло бы вам, господин Гвендара? Смысл не с том, чтобы запретить, а в том, чтобы вы сами, не дожидаясь браслетов, контролировали проявления своей Силы, — ответил Септимо и обратился уже ко всем присутствующим студентам. — Вы все с раннего возраста привыкли постоянно использовать свою Силу. Это неплохо. Но многие из вас совершенно не умеют ею управлять! Это все равно, что дать в руки бездарю драгоценный и весьма опасный клинок. Господин Фьон озвучит дальнейшие положения.

— Хм… Почти все уже сказал господин Септимо, — сказал куратор. — Вам же предстоят интенсивные упражнения по медитации на внешний и внутренний Источник, что поможет лучше контролировать вашу Силу. Это особенно важно для тех, у кого небольшой резерв. Вы сможете более точно, а не бессистемно использовать Силу. Готовьтесь.

О! Готовиться? Что еще там придумали преподаватели на нашу голову?

Студенты расходились с собрания весьма задумчивые и с кислыми лицами. Видимо, не я одна задавалась подобными вопросами.

* * *

И наконец, в довершение всего, состоялся мой дебют в качестве танцовщицы с веерами.

Собственно, это был и не танец вовсе. Определенная заученная последовательность движений и поз, которая помогала упорядочить циркуляцию энергии в организме. Хотя кое-кто в Хине умудрялся использовать это искусство для обороны.

Ма, до того как овдовела, была замужем за воином из местного гарнизона, да и сама происходила из семьи потомственного военного, так что в совершенстве знала искусство танца с веерами и научила сестер и меня.

Я отправилась на очередное занятие по физической подготовке, переодевшись в дорожные брюки и тунику. Сначала я бегала кругами вместе со всеми, а потом меня поманил Золотой Лис. Я подошла и поклонилась ему.

— Покажи, что умеешь, — коротко велел он.

Я достала из рукава два складных веера и начала.

* * *

Движения перетекают одно в другое, руки танцуют, порхая, как птичьи крылья. Веера то раскрываются, то закрываются, прячась от постороннего взора. Моя растяжка небезупречна, и стойки не очень низкие, но я компенсирую это, синхронизируя движение с дыханием и потоками энергии…

Пока длится танец, мой разум пребывает в покое и небытии. Ни единой мысли… Только красота и гармония движения и слияния с собой.

Я заканчиваю и кланяюсь мастеру, а он одобрительно кивает мне.

— Неплохо.

Снова кланяюсь, на сей раз еще ниже. Такая похвала дорогого стоит. Внезапно я замечаю, что многие студенты отвлеклись и наблюдают за нами.

— Но видно, что ты редко практикуешься. Движения скованные, сухожилия и связки не разработаны, а мышцы ног слабы, и ты не можешь низко сесть. Зато руки и пальцы гибкие и чувствительные. Отчего так? — то ли отругал, то ли похвалил Золотой Лис.

— Я целитель и часто выполняю мелкую ручную работу, наверное, из-за этого, господин, — ответила я.

— Завтра с утра придешь на полигон и будешь практиковаться, — велел воин.

— Но, господин… У меня занятия в это время! — попробовала я робко возразить.

Оплаченные занятия. Занятия, которые я совсем не хотела пропускать.

— О-хо! Что за непослушание! Договоришься и ответишь уроки позже.

* * *

Однажды я встретила Септимо в библиотеке и, воспользовавшись тем, что рядом не было посторонних, решила спросить.

— Господин Септимо, а что за вино было в той бутыли? Оно называлось «Веритас», — спросила я. — Мне показалось, что оно как-то влияет на поведение.

Некромант расхохотался, разбудив задремавшего было на стойке библиотекаря.

— Ах… это… ну… В общем, ожидается, что его выпьют в компании с близким человеком, — подмигнул он. — Это вино открывает истинные чувства и развязывает язык даже стойким молчунам.

— Ах, вот оно что, — дошло до меня. — А мне говорили, что его пьют на переговорах.

— И это тоже. Но чаще его предлагают в дорогих «веселых домах».

Он невольно подшутил надо мной! У меня пылали щеки от смущения. Думаю, для знающего человека было ясно, где, с кем и при каких обстоятельствах пить это вино. Ну а я не знала, что привело к досадному недоразумению.

Напиток высвобождает истинные желания и напрочь лишает благоразумия. Теперь понятно, почему так странно вели себя Хельги с Ингибьорг и Кольр, и почему менестрель вдруг исполнил запрещенную балладу. Может быть, из-за этого я и напилась, и вечер закончился так, как закончился.

Я вздохнула.

— Госпожа Твигги, надеюсь, вы не обижены на меня за эту маленькую шалость?

— Что вы! Наоборот. Это позволило мне кое-что узнать о себе и о других, — ответила я.

* * *

Сид так и пропал, но мои мысли время от времени возвращались к нему.

Кольцо я не носила, опасаясь такой же слежки, как и при помощи цветка. С другой стороны, ничего плохого его дары мне не приносили. Вообще-то я не хотела повторения ситуации. Если он хочет знать, что со мной, пусть придет сам.

Мой кот теперь часто отсутствовал, и я подозревала, что он шастал за городские стены, туда, куда я пересадила ромашку.

Однажды мне приснился странный сон… Может, виной тому капля моей крови, которая досталась цветку?

* * *

Мне зябко и одиноко, и я ощущаю себя брошенной.

Очень странное ощущение, словно я не в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой. Вернее, конечностей у меня вовсе нет, так же как и глаз. Я как будто вижу окружающее всей поверхностью тела.

Рядом появляется знакомое существо. Оно голодное, но я больше не в силах его подкармливать! Хватит!

Выпускаю все свои колючки, и незваный нахлебник отступает. Существо хлещет себя по бокам хвостом и зыркает желтыми глазами…

Спасения не предвидится, как тут приходит ОН. Знакомая кровь и плоть. Его тепло настолько сильное, что шипы автоматически прячутся.

Пожалуйста! О, пожалуйста!! Прошу! Мне нужно это тепло…

Нож вспарывает дерн и меня извлекают из этой негостеприимной земли. Теплые руки пересаживают меня и уносят с собой, а голодный зверь еще долго идет за нами следом.

* * *

Вынырнув из сновидения, я ощупала себя, убеждаясь, что руки и ноги на месте, равно как и все остальное. Я вспотела, как от кошмара, и сорочка была насквозь мокрой.

— Госпожа, с вами все в порядке? — спросила Дине, у которой был чуткий сон.

— Да, все хорошо. Спи.

Ф-фух… Что только не приснится! Кажется, это был мой цветок. Неужели сид за ним вернулся? Если он в городе, то, возможно, скоро навестит меня.

А я этого хочу? Да. Пожалуй, да. Определенно.