Глава 36

Поляна сначала казалось небольшой, но, стоило мне разглядеть получше, в тех местах, куда падал мой взгляд, туман исчезал, и его пронзали солнечные лучи, исходящие сверху. Впрочем, самого солнца не было видно. Думаю, источник света скрывался где-то в недрах холмов.

Сама поляна была окружена деревьями вполне привычного вида. Когда я подошла поближе, чтобы потрогать, деревья вдруг расступились.

Нет, не сами деревья! Они так и остались обычными растениями. Это не было подобием ильвийских лесов. Просто сама поляна, как шкура неведомого зверя, изменяла очертания, создавая для меня проход.

Я сделала несколько шагов в эту прогалину и пошла дальше по созданной для меня тропинке.

Высокие деревья шелестели, воздух был свеж, а не стриженая трава высока, так что по ней волочился подол моей юбки. Оставалось только надеяться, что в этом «карманном» лесу не было клещей и тому подобных неприятных созданий.

Я услышала дивные звуки, доносящиеся издалека, и решила идти в этом направлении. Словно услышав мои мысли, тропинка послушно свернула в нужную сторону.

Наконец я вышла на опушку леса. Неподалеку виднелась река, заканчивающаяся у обрыва, и помимо музыки я услышала приглушенный гул водопада. По берегу там и сям были разбросаны причудливо обточенные природой камни, на одном из которых сидела женщина-сид.

Она и играла на арфе. Инструмент был вроде того, на которых играл мастер Энцо из труппы Великолепного Тито, но размерами поменьше и струны располагались в один ряд. Да и немудрено. Даже такой инструмент был достаточно тяжелым.

Исполнительница была по-настоящему красива, той зрелой красотой, которая пленяет взоры лучше, чем свежесть юности. Черные как вороново крыло и такие же блестящие волосы были заплетены в косу, перевитую шелковыми лентами цветов клана, и спускались до самой земли.

Она была одета в полотняное коричневое платье с поясом, на котором странной смотрелась вышивка золотом. Одежда северян, не стесняющая движений… и не скрывающая фигуру. Впрочем, скрывать было нечего, у нее не было изъянов, и корсеты и прочие ухищрения не требовались.

Арфа смолкла при моем появлении, и женщина обернулась в мою сторону. Ее лицо! Те же карие с золотыми жилками глаза, овальное лицо с немного неправильными чертами, высокие скулы, прямой нос с тонкой спинкой и пухлые четко очерченные губы. Она была очень похожа на сестру Рейвена, и немного — на него самого.

— Кто здесь? — властно спросила незнакомка на высоком наречии.

Ее глаза смотрели в мою сторону, но не прямо на меня, а куда-то мимо… Тут я поняла, что эта женщина слепа.

— Благословение вечности, дини, — поприветствовала я и поклонилась, хотя она и не видела. — Меня зовут Твигги из Рэнса. Я здесь гостья.

— Вот оно что? — удивилась женщина. — Подойди! — велела она.

Я подошла совсем близко, на расстояние вытянутой руки.

— Ближе!

Еще шаг — и она касается руками моего лица. Чувствительные пальцы проводят по лицу, изучая и запоминая мой облик. Мне даже не пришлось сильно наклоняться для этого.

— А ты невысокая! — удивленно сказала она. — И совсем юная. А что с твоими глазами? Каких ты кровей?

Ах, вот она о чем… Слегка раскосые глаза. Обычно люди сразу замечают, но из вежливости не задают вопросов. К тому же, выходцы из Хины не были чем-то редким в Империи. Скорее, наоборот. Почти в каждом мире Тропы была своя община хань. Даже в Ламаре был целый квартал, который населяли узкоглазые жители.

— Думаю, среди моих предков был кто-то из Хины, дини, — ответила я.

— Думаешь? Разве ты не знаешь? — задела она болезненную для меня тему.

— К сожалению, нет, дини. Я не знаю своих настоящих родителей, — призналась я.

Мой голос дрогнул помимо моей воли.

— Хм… — поджала губы женщина-сид, а потом ее задумчивость рассеялась, и она предложила, — Хочешь, я сыграю для тебя? Это развеет твою грусть.

— Если это так же прекрасно, как то, что я слышала до этого, то я согласна.

Женщина подкрутила колки, настраивая тональность, а потом ее чуткие длинные пальцы с мозолями на подушечках коснулись струн.

Музыка была так прекрасна! Вступление — как бурное течение реки, а потом успокаивающее и убаюкивающее. Переливы арфы напоминали шелест моря, которое я никогда не видела, треск полярных сияний в заснеженную ночь… Пение дождя, под которое так сладко спится…

Я поняла, что клюю носом, а глаза помимо воли сами закрываются, и с трудом заставила себя оставаться в сознании.

Музыка стихла. Арфистка снова протянула к моему лицу руку, но я уклонилась.

— Как? Ты не спишь? — удивилась она.

— Нет.

Я испуганно попятилась от женщины.

— Странно, — сказала она.

Ну и ну. Верно подмечено, что от сида всегда следует ждать подвоха. Она хотела усыпить меня игрой на арфе. Но для чего?

— Ничего удивительного! — раздался голос позади меня.

Я обернулась и увидела Рейвена. Он подошел, кивнув мне, приблизился вплотную к арфистке и встал перед ней на колени прямо на голую землю, не жалея роскошный костюм. Женщина подняла руку и провела ею по голове сида.

— Ты вернулся, и так скоро! — радостно сказала она.

— Да, матушка, — сказал он. — Я забрал коня и некоторые вещи из внешнего мира. Вижу, вы уже познакомились с моей гостьей?

«Матушка? Что за…» Ах да, сиды ведь не стареют. Едва ли эта женщина выглядела старше сида, но в их чертах просматривалось несомненное сходство.

— Да, познакомились.

— Что скажешь? — спросил он.

— Она совсем не такая, как мне описывали, — ответила мать сида. — И не подчиняется моей магии! — пожаловалась она.

— Она такая! — улыбнулся сид. — Полна сюрпризов и тайн.

— Интересно. Хочу с ней пообедать и побеседовать.

«Ох, Твиг. Ты попала. Еще один любопытный сид».

— Это несложно устроить, — ответил сид и повернулся ко мне. — Твигги, это бау Аэнор, моя мать. Будь с ней почтительна и отвечай на все вопросы.

Хм… так уж и на все?

— Хорошо, на все, кроме тех, на которые не захочу отвечать, — ответила я. — И… мне тоже интересно. Могу и я задавать вопросы?

Мать сида заливисто расхохоталась, задев струны арфы, которая засмеялась вместе с ней.

— О, дорогой. Теперь я многое стала понимать. Ну, что ж, встретимся днем в обеденном зале. А теперь отдыхай, — сказал она.

Судя по всему, аудиенция была окончена. Бау Аэнор щелкнула пальцами, и трава на поляне превратилась в зыбучий песок, затягивающий нас с сидом внутрь. Я запаниковала, но сид взял меня за руку, и мы провалились в эту дыру, чтобы выйти из тумана прямо в его покоях.

* * *

— Данна, а сколько прошло времени здесь и в Ламаре? — задала я волнующий меня вопрос.

Я не знала, сколько времени спала, но боялась, что драгоценное время было упущено.

— Меньше одного дня здесь, а в Ламаре близится праздник Середины зимы.

Проклятье! Все мое обучение коту под хвост. Мало того, что меня ищет Стража, так меня еще и отчислили за прогулы. Оправданием может послужить только успешно сданная сессия, но я катастрофически не успеваю.

— А как мой… кот? Меня отчислили из академии? И еще у меня оставались вещи в гостинице. Вы что-нибудь знаете? — спросила я.

Мне надо было знать, что сталось с кофром и дневником Хьюго. Я так и не довела до конца свое расследование.

— Сколько вопросов! А что я получу за это? — вкрадчиво спросил сид.

— Данна! Вы опять за свое?

Он знал, что я хочу знать, и я знала, что он это знает. Опять склоняет меня к сделке? Играет? «Приручает», как он сказал? Надоело. Заезженный прием. А я не дрессированная зверушка.

— И чего на сей раз вы хотите за ответы? — спросила я.

— Вот этого.

Сид мягко, но настойчиво толкнул меня к постели, так что я упала на подушки, и оперся коленом на постель, склоняясь ко мне. Губы приблизились, и он поцеловал меня, удерживая руками на месте.

— И еще этого. Чтобы ты забыла обо всем.

Поцелуи становились все бесстыднее, и я с трудом отдышалась, когда он на мгновение прервался.

— Не могу перестать думать об этом, — насупившись, сказала я.

Вместо того, чтобы наслаждаться моментом, я прокручивала в голове вопросы и разные мысли.

— Ты любишь все усложнять. Расслабься, — сказал он.

— Как я могу? Вы меня похитили, и во внешнем мире никто не знает, где я. Мой кот голодает или уже мертв окончательно. Я нахожусь в розыске Стражей. И еще ваши домогательства…

— Если не прекратишь болтать — окажешься лицом в подушках, и я отдеру тебя, как простую девку, — оборвал он мои слова.

Глаза в глаза — без сомнения, он сделает это. Он так близко, и по телу пробегает дрожь.

Самое ужасное, какая-то часть меня была вовсе даже не против такого исхода. Вернее, признаюсь уж себе честно, так было угодно моей гордости. Я не хотела добровольно сдаться на милость победителя, но и не попробовать то, что он предлагал… это было искушение в чистом виде.

— Вам нравится командовать? А я не люблю подчиняться.

— Тем интереснее, — довольно сказал он.

— Для вас все игра!

— Это — не игра, — понизив голос, сказал он. — И это тоже.

Он протянул руку и рванул корсаж точно рассчитанным движением. Крохотные перламутровые пуговки со стуком рассыпались по полу, и одежда распахнулась почти до талии. Шнурок, стягивающий вырез сорочки, развязался, обнажая грудь.

— Что вы делаете?!

— А ты как думаешь? — улыбнулся он. — Ну, я же не порвал ткань? Магрит потом пришьет пуговицы.

Магрит — та швея, которая в рекордные сроки изготовила для меня одежду? Если задержусь здесь, попрошу ее сделать мне илонский «пояс целомудрия», а ключ спрячу подальше.

— Лишняя работа для служанки! — попыталась я за возмущением скрыть, как меня возбуждают его руки, проникшие под ткань и блуждающие по моей коже.

Когда он коснулся соска, я задохнулась и не нашла слов, чтобы продолжить возмущенную тираду.

— Она будет только рада услужить моей… гостье, — сказал сид, сделав многозначительную паузу.

Это следует понимать так, что все уверены в том, что я его любовница? Ну уж нет. Я начала извиваться, чтобы скинуть с себя его руки, но он только смеялся вполголоса, наблюдая за моей возней. От движений сорочка сбилась окончательно, собравшись складками где-то над талией. Я удвоила усилия, но он был как каменный.

— Человечка… Маленькая дикарка. Поцелуй меня — и я отпущу, — сказал он.

Я замерла. Он предлагал обмен, вот для чего он все это затеял. Мою старую одежду, как вещи гостьи, он не посмел бы тронуть. Переоделась в сидские тряпки я сама. Теперь он разорвал их и снова играл со мной.

— Нет!

— Ну, нет так нет. Ты сама так решила.

Мужчина окинул меня таким взглядом, что меня обдал жар, и кровь прилила ко всем открытым участкам кожи. А потом он как ни в чем ни бывало улегся рядом, продолжая удерживать меня, как любимую игрушку.

* * *

Стоило мне шевельнуться, как он крепче притягивал меня к себе, а его тяжелая голова покоилась у меня на животе. Я чувствовала его горячее дыхание, но лица не было видно, только иссиня-черные волосы, рассыпающиеся по простыням и спине. Спал ли он или только делал вид?

Думаю, выспаться этой ночью удалось только сиду. Стыд чередовался с возбуждением, а в голове бродили мысли, одна жарче другой, и одна другой кровавее. Ух… что бы я сделала с сидом, если бы могла…

Под утро я наконец задремала, а потом резко проснулась от ощущения, что мне чего-то не хватает. Ах, вот оно что. Сид ушел, пока я спала. Похоже, у меня тоже появилась любимая игрушка, без которой невозможно заснуть.

* * *

Пробуждение в прибранной комнате меня уже не удивило. Кто-то собрал все пуговицы с пола, а на постели лежал новый наряд, ничуть не хуже предыдущего. Стол уже был накрыт для завтрака.

Я хотела пить и так давно не ела, что отбросила все сомнения и с неприличной поспешностью накинулась на пищу. Еда была вкусной и свежей, а вино сладким, как я любила. Когда я закончила, то снова попыталась выйти. Попытки найти выход были безуспешными.

Это напоминало домашний арест. Разве так поступают с гостями?

Я обратила внимание на какой-то свернутый лист бумаги, невесть как закрепленный на туманной стене. Бумага при моем прикосновении развернулась, и я прочла строки, написанные на высоком наречии.

«Твой кот у господина Фьона и вполне здоров. Тебя не отчислили. Кофр у Винсана Суэрте». Подписи не было, как обычно.

Это были ответы на все мои вопросы, заданные вчера. Знала бы, спросила еще и про Стражу и Дине, вдруг он что-то знает?

* * *

И все-таки! Как отсюда выйти?

— Выход… Мне нужен выход, — бормотала я, как безумная, нарезая круги по пещере.

Вдруг взгляд уловил движение, и я заметила, как в одном месте туман рассеялся, образуя проем. Что, так просто? Надо было только попросить, и дом ответит? Я чувствовала себя беспомощным, ничего не понимающим младенцем.

С опаской я двинулась наружу. Как бы мне не заблудиться… Я даже не знаю, куда иду.

Вот оно! Надо уточнить, куда я хочу попасть. Интересно, а где Рейвен? Где это проще всего узнать? Точно! В любом замке есть одно место, где обсуждают жизнь господ, и знают ее во всех подробностях, что бы те не думали о своих секретах. От глаз и ушей простых слуг мало что укроется.

— Хочу попасть на кухню! — сказала я и замерла, ожидая ответа.

В ответ в тумане появилась тропинка, и я пошла по ней, пока не увидела просвет. Я пересекла грань и вывалилась прямо посреди огромного жаркого помещения.

У стен горели гигантские очаги, в которых над огнем на вертелах вращались целые туши животных. Какие-то низкорослые человечки в белых туниках и поварских колпаках сновали туда-сюда, таская посуду, нарезая продукты и замешивая хлеб, а всем этим безумным действом дирижировал человек-кабан. По крайней мере, он напомнил мне кабана.

Высокий и массивный, облаченный в поварской костюм, этот шеф-повар имел довольно длинные кривые клыки, которые выдавались из нижней челюсти и придавали сходство с кабаном. Маленькие налитые кровью глазки, заостренные щетинистые уши и нос картошкой делали сходство еще сильнее.

Увидев меня, «кабан» возмущенно взревел:

— Что «это» делает на моей кухне?!!

Он легко перепрыгнул через стол, приземлился около меня и схватил меня за ворот, приподняв над полом.

— От…пусти…те, — прохрипела я. — Хватит!

Дом меня снова услышал. Стены кухни заклубились туманом, и пол дрогнул под ногами у «кабана», который оторопел и разжал руки. Я упала на пол и закашлялась, хватаясь за горло.

— Кто ты? — требовательно, но уже не так гневно спросил меня повар. — И что ты здесь делаешь?

— Я гостья хозяина дома.

При этих словах «кабан» окончательно стушевался, а поварята загомонили, обсуждая эту новость. Повар низко поклонился.

— Это моя ошибка, госпожа! Что мне сделать, чтобы загладить ее? — почтительно спросил он, глядя на меня.

Интересно, а если я попрошу его заколоть себя на месте поварским тесаком, он сделает это? Бр… Я начинаю мыслить, как сиды.

— Здесь варят кофе? — спросила я. — И вы можете сказать мне, где сейчас ваш господин?

— Кофе для госпожи! — трубно проревел «кабан» и снова низком мне поклонился. — Господин сейчас в амфитеатре, наблюдает за зрелищем.

— Каким зрелищем? — с интересом спросила я, присаживаясь за стол в углу, где для меня поставили прибор и собирались подать кофе.

— За казнью фомора, чем же еще?