Глава 39. После боя

Схеней, милостью Агенора именовавшийся Апрумом, смотрел на его распростёртое на арене тело и не мог осознать происходящее.

Обычно он не отличался тугодумием, но сейчас… Сначала брат, потом дядя Оксинт, теперь дед ушли на другой берег. Нельзя сказать, что Схеней их любил: с братом Ликосом была слишком яростная борьба за одобрение родных, чтобы сохранить тёплые отношения, Оксинт вечно был Схенеем недоволен, Агенор был недоволен всеми в принципе. Но их внезапная кончина в столь короткий промежуток времени обескураживала совершенно.

Из семьи Схеней был близок только с другим своим дядей Никоном, – вот они были похожи, Никон научил Схенея всему, именно от Никона Схенею перешли многие верные люди, – но тот погиб на войне. И был близок с кормилицей. Она была всего лишь служанкой низкого происхождения. Но она заменила Схенею мать, которой он никогда не знал, и никогда не говорила, что Ликос лучше, наоборот, для неё Схеней был лучшим из братьев. Может потому, что заменил её рано умершего младшего сына. Но и она ушла на другой берег.

И сейчас Схеней, державшийся особняком от большей части семьи, вдруг почувствовал себя очень одиноким. И невероятно уязвимым.

Он оглядел трибуны в поиске своих людей, которые должны были улучить момент и отвлечь Кайдена выстрелами из арбалетов, но не увидел их: то ли мешала буйствующая толпа, то ли они не успели занять позиции из-за приспешников Кайдена Каниса. Да и в любом случае было уже поздно думать о поединке.

К Схенею как-то внезапно пришло осознание, что он хоть и незаконнорождённый, но самый близкий по крови к основной ветви рода мужчина. У него самая чистая кровь Апрумов из всех возможных претендентов на герцогство…

А ещё он должен озаботиться похоронами.

***

Чигару пришлось удерживать меня за локоть, чтобы я не мчалась вперёд, не разбирая дороги. У меня не было моральных сил спорить с ним или спрашивать встречающихся людей с гербом Канисов на одежде, где Кайден. Я просто шла мимо них, как мимо путеводных указателей: ведь они же Кайдена охраняют, ему служат и помогают, значит, находятся неподалёку от него.

И я оказалась права: так мы дошли до закрытых дверей, охраняемых Борво и ещё одним воином из свиты Кайдена.

– Он просил никого не пускать, – вскинулся Борво.

– Я его придворный целитель, – напомнила я, но это не поколебало его уверенность.

– Сказал никого не пускать – значит, никого, – нахмурился Борво. – Его не ранили, даже не ударили ни разу, потребности в целителе нет.

– Но… – попыталась возразить я и поняла, что нечем.

– Трунь! – звякнули струны лютни.

Чуть в стороне, прислонившись к каменной стене, скучал Дэйти с лютней в руках.

– Даже перед красивыми девушками открываются не все двери, – глубокомысленно выдал он и ещё раз дёрнул струны, выбивая из них жалобное «Трунь!» – Ах, какая неожиданность. Надо будет сложить об этом песню. Как считаешь, Борво?

Дэйти хитро глянул на Борво, но и ему вояка не ответил, только отвернулся.

– А вдруг Кайден скрывает ранение иллюзией? – предположила я. – Вдруг его задело?

– На арене запрещено использовать иллюзии, – резко ответил Борво.

– Эйна, – позвал Чигару. – Давай вернёмся к остальным придворным целителям.

На меня накатило раздражение: вот именно, я придворный целитель! И я лучше знаю, когда мне нужно общаться со своим пациентом.

– Нет! – я выдернула локоть из пальцев Чигару и подступила к Борво. Он возвышался надо мной на полголовы, но это меня не смущало. – Я придворный целитель Кайдена. Мне нужно его осмотреть. Пропусти.

Получилось чеканно-чётко. Борво дрогнул – не физически, но я прочитала сомнение по его лицу, остро ощутила его во взгляде.

Пользуясь замешательством Борво, я обошла его и толкнула массивную створку двери.

За ней оказалась просторная конюшня. Огромный пёс держал в пасти пластины брони. Кайден стоял возле него со своим куском форменного железа в руках. Улыбнулся:

– А, Эйна, проходи.

Я попыталась закрыть дверь, но за мной втиснулся Чигару, и тогда я поспешила к Кайдену. Он прошёл ещё несколько шагов и сгрузил пластину брони на стойло, развернулся ко мне всем телом.

Приближаясь, я так боялась ощутить покалывание в пальцах, почувствовать дыхание рахры.

И я ощутила покалывание, но оно было лёгким, каким-то другим.

Подойдя ближе, уловила металлический запах крови, хотя копья, которым был убит Агенор Апрум, рядом не оказалось. И я нахмурилась.

– Что не так? – я инстинктивно потянулась к лицу Кайдена.

Целительское чутьё требовало этого прикосновения, приказывало поделиться с ним силой.

Пальцы коснулись тёплых скул Кайдена, и моё сердце пропустило удар. Я сразу стала вливать магию, направляя её на укрепление организма и ускорение восстановления. Моя сила отзывалась, действовала, и я поняла, что исцеляю сосуды. Много сосудов. Словно…

Я посмотрела в глаза Кайдена. Он мягко улыбался, уголок его нервно подрагивающей губы задевал мою ладонь.

– Пришлось немного напрячься, – пояснил Кайден тихим шёпотом. – Надеюсь, это останется между нами.

Его взгляд на миг скользнул мне за плечо – туда, где остановился Чигару – и помрачнел.

– С дороги! – донёсся снаружи голос Венанции.

Кайден накрыл мои ладони своими и замер, будто не в силах отвести их от своего лица. В его глазах сквозило отчаяние, и мне захотелось сделать какую-нибудь безумную глупость. Подняться на цыпочки и поцеловать его, например. Чтобы Венанция увидела, что Кайден мой. Чтобы это отчаяние исчезло из его взгляда.

Это было бы величайшей глупостью, но так хотелось её совершить!