Глава 34

— Но как это… не подходит? — растерянно переспросил Тода, и его улыбка медленно угасла. — Вы… вы же сами просили плесень…

— Да, плесень, — я взяла горбушку с единственным правильным образцом и показала ему. — Видишь вот это сине-зеленое пятнышко? Вот это — то, что нам нужно. А все остальное, — я махнула рукой на остальную кучу, — это другие… виды. Они бесполезны. А некоторые даже ядовиты.

Я постаралась объяснить ему как можно проще, используя аналогию, которая была бы ему понятна.

— Представь, что нам нужна лечебная ромашка, а ты принес мне мешок разных полевых цветов. Да, они все цветы. Но лечит только один определенный вид, а другие могут быть в лучшем случае бесполезны, а в худшем — ядовиты. Так и здесь. Нам нужна одна, совершенно определенная «трава». А ее здесь нет.

Я видела, как в его глазах отражается мое собственное отчаяние. Он так старался, так надеялся помочь… а в итоге все оказалось зря.

На мгновение мне захотелось просто сесть на пол и разреветься от бессилия и усталости. Чувство подкатывающей депрессии было почти осязаемым — холодное, липкое, оно тянуло руки к лицу и заставляло плечи опускаться.

Но я твердой рукой отмела эту слабость.

Нет. Раскисать нельзя.

Я здесь — мозг операции. Если я сейчас впаду в уныние, то утону не только я, но и потащу за собой на дно и Тоду. А на кону, между прочим, не только наши шкуры, но и, возможно, все королевство.

Так что, соберись, Зоя!

Мозг, подстегнутый новой волной адреналина, лихорадочно заработал. Где еще может быть много хлеба? Много старого хлеба?

— Тода! — я хлопнула в ладоши, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно бодрее и увереннее. — Пекарня! Ты вчера упоминал пекарню за углом!

Он удивленно посмотрел на меня.

— Беги туда! — командовала я, чувствуя, как возвращается энергия. — Попроси хозяина. Скажи, что нам нужны испорченные остатки, то, что они все равно собирались выбрасывать. Заплесневелые корки, булочки, все пойдет в дело! И не только в пекарню! Пройдись по трактирам, по харчевням — в общем, по всем забегаловкам, где пекут или продают много хлеба! В таких местах он запросто может залежаться и покрыться той самой, нужной нам, плесенью!

Я видела, как в глазах Тоды снова загорается огонек надежды. Он понял задачу. Понял, что это еще не конец, что у нас есть новый план.

Тода решительно кивнул и пулей вылетел из аптеки.

А я, оставшись одна (если не считать Ханну, которая все еще с негодованием возила шваброй по полу), принялась готовиться к “воскрешению” утраченного рецепта. И, для начала я помогла кошке убрать самый крупный мусор. А затем я полностью сосредоточилась на подготовке к нашему священнодействию.

Я снова перетащила в заднюю комнату все, что могло нам пригодиться.

Большой медный котел для кипячения воды и стерилизации инструментов. Десяток стеклянных банок из-под старых настоек, которые я тщательно вымыла и протерла спиртом. Чистые льняные тряпицы, которые я собиралась использовать в качестве фильтров и крышек для банок. Наша самодельная спиртовая горелка. И, самое главное, — питательная среда.

Нужно будет сварить крепкий мясной бульон, который впоследствии нам понадобится. Кроме этого, все было готово. Я создала здесь, посреди этого хаоса, маленький островок почти лабораторной чистоты и порядка. Оставалось дождаться лишь одного, самого главного — ее величества плесени.

Однако, Тоды все не было.

Время шло, солнце за окном начало клониться к закату, а он не возвращался. Я начала ходить кругами по комнате, и паника, которую я так старательно давила в себе, снова начала поднимать голову.

А вдруг он не нашел? А вдруг его снова кто-то прогнал? Или, что еще хуже, поймали инквизиторы? Часы тикали, а у нас оставалось все меньше и меньше времени.

Наконец, когда я уже была на грани того, чтобы самой бежать на поиски, дверь аптеки со скрипом отворилась, и в нее буквально ввалился Тода. Он был весь запыхавшийся, красный, потный и еще более уставший, чем до этого. Но в руках он сжимал набитый мешок.

— Вот… — выдохнул он, высыпая содержимое на прилавок. — Все, что смог…

На прилавок посыпалась новая порция заплесневелых продуктов: несколько корок хлеба, пара каких-то смятых пирожных и даже половинка булочки с изюмом.

— Тода, ты… — я хотела было похвалить паренька, но увидела его расстроенное лицо. — Что случилось?

Он тяжело вздохнул и рухнул на стул.

— Это было… ужасно, госпожа Зоряна, — пожаловался он. — Во многих пекарнях и харчевнях меня гнали взашей, да еще и ругались! Кричали, что я наговариваю на их честное заведение, что у них никогда не бывает никакой плесени, потому что они следят за качеством!

Я скептически хмыкнула.

Ага, конечно. Святая пекарня, где хлеб не черствеет и не плесневеет, а булочки сразу возносятся на небеса. Охотно верю.

— А в других, — продолжал Тода, — наоборот, услышав, что мне очень нужна плесень, тут же смекнули, что на этом можно заработать. И ставили такие цены… За вот эту половинку булочки, — он ткнул пальцем в самый заплесневелый экспонат, — с меня запросили в три раза больше, чем за целую свежую! Говорили, раз товар редкий, эксклюзивный, то и цена соответствующая!

Я опешила от такого поворота. Продавать мусор, испорченные продукты, по цене в три раза дороже свежего хлеба?

Да это же… это же за гранью добра и зла!

Это какой-то новый, извращенный уровень капитализма, до которого в моем мире еще не додумались!

У меня внутри все кипело от возмущения. Эти люди наживаются на чужой нужде, даже не понимая, что речь идет не просто о какой-то прихоти, а о спасении сотен, а может и тысяч жизней!

— Это все, на что хватило денег, госпожа Зоряна, — виновато пробормотал Тода, видя выражение моего лица. — Я выкупил все, что смог.

Услышав это, я почувствовала укол совести. Он потратил свои собственные, наверняка невеликие, сбережения на… на плесень! Для меня!

— Тода, — я растерянно посмотрела на него. — Не нужно было… Я… я обязательно тебе все компенсирую, как только смогу.

Он смущенно отмахнулся.

— Что вы, госпожа Зоряна! Не стоит! Вы же мой учитель. Считайте, что это… плата за обучение.

От его слов у меня в груди стало так тепло и одновременно так неловко, что я не нашлась, что ответить. Этот парень был просто сокровищем.

Однако, мысленно я все-таки поклялась себе, что не только верну ему все до последнего фуриала, но и сделаю из него лучшего лекаря в этом королевстве. Он этого заслуживал.

Однако, сначала нужно было разобраться с нашей главной проблемой. Я снова склонилась над принесенным Тодой «богатством». Да, эта куча была определенно лучше, чем предыдущая с гнилыми грибами. Здесь, по крайней мере, была настоящая хлебная плесень. Но… не та.

Большинство корок покрывал желтовато-зеленый пух, который я опознала как один из видов аспергилла. Бесполезный в моем случае, а некоторые его разновидности и вовсе ядовиты — вырабатывают афлатоксины, от которых можно и печень потерять.

Были и черные точки ризопуса, и даже несколько розоватых пятен фузариума. Все это было интересно с точки зрения миколога, но абсолютно бесполезно с точки зрения фармацевта, ищущего пенициллин.

Я заметила странную закономерность: на выпечке в этом мире почему-то чаще всего росла именно эта желтоватая плесень. Видимо, дело было в составе.

— Ну что? — с надеждой спросил Тода. — Подойдет что-нибудь из этого?

Я вздохнула, отодвигая в сторону пару крошечных корочек, на которых все же виднелись сине-зеленые вкрапления.

— Вот эти два кусочка, может быть, пригодятся. Но этого, Тода… этого унизительно мало.

Отчаяние, которое я так старательно гнала от себя, снова начало подкатывать к горлу. Ну что за невезение! Время шло, а мы все еще топтались на месте! Будь у меня в запасе хотя бы неделя, я бы смогла! Я бы взяла эти крошечные крупинки правильной плесени, аккуратно засеяла бы их на стерильный мясной бульон, который уже приготовила, и вырастила бы целую плантацию! Я бы получила столько пенициллина, что хватило бы на всю столицу! Но у меня не было недели. У меня оставалось всего два дня.

И тут, словно прочитав мои мысли и решив напомнить, что времени у меня нет, на улице раздался стук колес и лошадиное фырканье. К аптеке снова подкатила знакомая черная карета.

Сердце ухнуло в пятки. Морган. Точно по расписанию.

Дверь аптеки открылась, и на пороге появился Архилекарь. Он смерил строгим взглядом наш творческий беспорядок на прилавке, потом перевел взгляд на меня.

— Ну что, Зоряна? Ты готова? — спросил он своим обычным, не терпящим возражений тоном. — Пора навестить твою больную.