Глава 35

Я посмотрела на Моргана, потом на жалкую горстку плесневелых корок на прилавке, и чувствовала, как внутри все сжимается от отчаяния.

Времени нет. Результата нет.

Но там, в маленьком домике в тихом переулке, меня ждала Элиза. И я не могла ее бросить.

Плевать на чуму, плевать на Моргана и его дурацкие запреты — я врач, и мой долг — помочь пациенту.

— Да, я готова, — твердо сказала я, поднимая на Архилекаря глаза. Я взяла сумку с лекарствами, которые приготовила для Элизы прошлой ночью. Сейчас они были для нее важнее всего на свете.

Когда я подошла к карете, Морган, к моему огромному удивлению, шагнул вперед, открыл передо мной дверцу и подал мне руку, чтобы помочь забраться внутрь.

Его рука была сильной и неожиданно теплой. Я на мгновение замерла, ошарашенная этим галантным жестом.

Он, который совсем недавно рычал на меня, как дикий зверь, теперь вел себя, как… джентльмен?

Этот человек был соткан из противоречий, и от этого становился еще более непонятным и… опасным.

Внутри карета была обита дорогим темным бархатом, мягко пружинила на рессорах, отрезая нас от шума утреннего города. Мы сидели друг напротив друга в звенящей, неловкой тишине.

Я назвала кучеру адрес, и карета тронулась.

Я чувствовала себя так, будто оказалась в клетке с тигром. Я изо всех сил старалась не смотреть на него, разглядывая проплывающие за окном дома, но ощущала его тяжелый, изучающий взгляд на себе.

Что он сейчас думает? О чем спросит? Начнет снова отчитывать меня за нарушение запретов? Или, что еще хуже, спросит про лекарство от чумы?

И что я ему отвечу? Что мы в шаге от провала из-за того что не можем найти нужную плесень?

«Только бы он молчал! — мысленно молила я. — Пожалуйста, пусть молчит всю дорогу!».

Ехать в этой гнетущей тишине было невыносимо неловко, но разговор был бы еще хуже.

Но Морган, то ли действительно почувствовав мои метания, то ли просто решив, что молчание затянулось, нарушил его.

— Ну что, Зоряна? — его голос прозвучал в замкнутом пространстве кареты неожиданно громко. — Как продвигаются дела по расшифровке утерянного рецепта?

Черт! Ну конечно, он спросил!

И именно то, чего я боялась больше всего!

Я постаралась натянуть на лицо самую безмятежную и уверенную улыбку, на какую только была способна.

— О, да, господин Архилекарь! — пропела я, хотя голос мой, кажется, предательски дрогнул. — Продвигаются! Очень даже… активно. Считайте, в самом разгаре…

— Рад это слышать, — кивнул он, и его лицо осталось таким же непроницаемым. — Потому что я не готов давать тебе больше времени. И не потому, что я такой беспринципный и жестокий, как ты, наверное, думаешь. А потому, что этого времени у нас, по сути, больше нет.

Я нервно сглотнула.

От его спокойного, констатирующего тона у меня по спине пробежал холодок. Я вдруг очень ясно поняла, под каким чудовищным давлением он сейчас находится.

На нем — ответственность за все королевство, которому грозит смертельная эпидемия. На нем — жизни тысяч людей. И он, так же как и я, отчаянно ищет выход.

И тут до меня дошло. С теми проблемами, которые сейчас висели на нем, с той ответственностью, что давила на его плечи, — чудо, что он вообще нашел время, чтобы лично сопровождать меня к какой-то простолюдинке, судьба которой на фоне надвигающейся катастрофы казалась такой незначительной…

Он мог бы просто отправить со мной стражу. Но он поехал сам.

Возможно, потому, что он, как и я, не мог иначе. Потому что он тоже был врачом.

И в этот момент, к своему огромному удивлению, я почувствовала к этому суровому, заносчивому и невыносимому человеку не страх и не ненависть, а… что-то похожее на благодарность.

Карета остановилась у знакомого двухэтажного домика.

Морган выбрался первым, снова подав мне руку. Я приняла ее, стараясь не выдать своего волнения, и мы вместе подошли к двери.

Я постучала, и сердце мое забилось чаще.

Дверь почти сразу же открылась, и на пороге появилась Лира. На ее лице сначала расцвела такая искренняя, такая светлая улыбка облегчения, что у меня на душе потеплело.

— Зоряна! — выдохнула она. — Слава богам, вы…

Но тут ее взгляд сместился мне за спину, на молчаливую фигуру Моргана. Улыбка на ее лице застыла и тут же сменилась смертельной бледностью. Она испуганно отшатнулась, ее глаза расширились от ужаса.

Мне стало ужасно неловко за то, что я притащила этого грозного типа в ее дом.

— Лира, спокойно, — быстро сказала я, делая шаг вперед и загораживая ее от Моргана. — Все в порядке. Господин Архилекарь просто… сопровождает меня. Он не будет ничего делать.

Я обернулась и вопросительно посмотрела на Моргана, вскинув бровь. Мол, ведь так, господин Архилекарь? Вы же не будете обижать бедную девушку?

В ответ он лишь криво усмехнулся, и от этой усмешки у меня по спине снова пробежали мурашки. Ничего он не ответил, но и опровергать не стал.

Вот же… змей.

Лира, все еще дрожа, провела нас внутрь.

— Как Элиза? — спросила я, снимая плащ. — Как прошла ночь? Рассказывай все подробно.

— Ночь прошла… спокойно, — сбивчиво начала Лира, не отрывая испуганного взгляда от Моргана, который с непроницаемым видом осматривал их скромное жилище.

— Конкретнее, Лира, — мягко, но настойчиво попросила я. — Как она дышала ночью? Температура спала? Был ли озноб? Она приходила в себя? Говорила что-нибудь? Пила ли она воду?

Мои вопросы, кажется, вернули ее в чувство. Она глубоко вздохнула, сосредоточилась.

— Дышала ровно, гораздо ровнее, чем вчера. Температура, кажется, спала, по крайней мере, лоб уже не был таким горячим. Озноба не было. Она не просыпалась, но несколько раз стонала во сне. Я поила ее водой из ложечки, как вы и сказали. И утром… утром дала еще одну дозу лекарства, которое вы оставили.

Ай да Лира! Ай да молодец! Не растерялась, не впала в панику, а четко выполняла все инструкции. Внутри меня все пело от гордости за нее.

— Ты все сделала правильно, — кивнула я. — Пойдем, посмотрим на нее.

Мы с Морганом вошли в комнату больной.

Я сразу же подошла к кровати. Элиза спала. Но это был уже не тот тревожный, лихорадочный сон.

Дыхание ее было глубоким и ровным, синюшность с губ и ногтей почти полностью сошла, уступив место здоровому, хоть и очень бледному, розовому цвету.

Я снова проверила пульс — он все еще был учащенным, но уже гораздо более сильным и ритмичным. Приложила ухо к ее груди — хрипы в легких стали заметно тише. Я осторожно оттянула нижнее веко, проверяя цвет слизистой — она тоже порозовела.

Победа! Маленькая, хрупкая, но несомненная победа! Мои лекарства работали!

Пока я проводила осмотр, я буквально спиной чувствовала напряженный, изучающий взгляд Моргана.

Он сверлил меня, как буравчик, следя за каждым моим движением. Пару раз я, обернувшись, ловила его взгляд — он, сведя брови к переносице, сосредоточенно смотрел то на Элизу, то на меня, и на его лице было такое странное выражение, будто ему что-то не нравилось, или он пытался разгадать какую-то сложную загадку.

Меня так и подмывало спросить, в чем дело, что его так смущает, но я отгоняла это желание. Сейчас не до него. Сейчас главным была пациентка. Я была здесь как врач, а не как подследственная, и собиралась вести себя соответственно.

Я полностью погрузилась в работу, стараясь не обращать внимания на его тяжелое присутствие, которое, казалось, заполняло собой всю комнату.

Я закончила осмотр, еще раз проверив все жизненные показатели Элизы. Удостоверившись, что ее состояние стабильно, я дала ей очередную дозу разведенного эликсира и поправила подушки.

Моя работа на сегодня была закончена. Пора было возвращаться в свою «тюрьму» под названием аптека.

Когда мы с Морганом уже собирались уходить, Лира остановила меня у двери.

— Зоряна, подожди, — тихо позвала она, и в ее голосе звенела тревога. — Скажи… как она? Что ты думаешь? Какие… какие у нее шансы?

Она смотрела на меня с такой отчаянной надеждой, что у меня сердце сжалось.

Я знала, как важно для нее было услышать правду, но я так же знала, что голая, безжалостная правда сейчас могла ее просто убить. Нужно было подобрать правильные слова.

— Лира, врать не буду, состояние твоей мамы все еще тяжелое, — начала я, осторожно подбирая слова. — Очень. Болезнь сильно истощила ее организм, и борьба предстоит долгая. Риск осложнений все еще есть. Но, — и я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно увереннее, — есть и очень хорошие новости. Кризис, который был прошлой ночью, миновал. Ее тело борется. И, самое главное, оно откликается на лечение! Температура спала, дыхание стало глубже, сердце работает ровнее. Это отличные признаки, Лира. Это значит, что мы на верном пути. Так что пока рано делать какие-то прогнозы, но у нас определенно есть шансы на победу.

Я говорила это и чувствовала огромную ответственность за каждое слово. Я давала ей надежду, и теперь просто не имела права ее подвести.

Она болезненно сглотнула, и я увидела, как в ее глазах блеснули слезы. Но она не заплакала. Она лишь крепче сжала кулаки и твердо кивнула.

— Я поняла, — сказала она. — Спасибо. Я буду бороться. Мы будем бороться до самого конца.

Глядя на эту хрупкую, но такую сильную девушку, я почувствовала прилив восхищения. Какая же она молодец.

Мы попрощались, и я пошла вслед за Морганом вниз, в небольшую гостиную на первом этаже. Я была погружена в свои мысли, прокручивая в голове дальнейший план лечения, когда мой взгляд случайно упал на комод в углу.

— Лира! Что это?! — вырвался у меня такой радостный, такой оглушительный вопль, что, кажется, даже Морган вздрогнул от неожиданности.