Глава 54

Я смотрела на то, как уходили первые группы, унося с собой жизнь и надежду, и почувствовала, как внутри меня все ликует.

Когда все разошлись, я вернулась в подсобку и, прикрыв дверь, позвала:

— Ханна? Выходи, никого не осталось.

Из дальнего угла все в той же старушечьей маскировке вылезла Ханна.

— Наконец-то, — сварливо произнесла она, отряхивая пыль. — Это была самая ужасная вахта в моей жизни. Я требую двойную компенсацию. За моральный ущерб и за грязь.

— Госпожа Зоряна, — начал Тода. — Мы должны вам рассказать. Что случилось, когда вы уехали к маме Лиры.

Я села на стул, вся насторожившись. Пахло кипящим бульоном, спиртом, и, наконец-то, чувством безопасности.

— Я слушаю. Начинай с самого начала. Куда вы делись?

— Вы только уехали, как в аптеку сунулся какой-то мужик, — начал Тода, понизив голос. — Он увидел меня, опешил, и тут же драпанул обратно. Я подумал, что он просто ошибся дверью. Но тут выбежала Ханна, — он кивнул на кошку.

— Это был он! — резко подтвердила Ханна. — Тот самый, вонючий! С запахом старого железа, которого я чуяла в лечебнице!

У меня внутри все сжалось. Страх и догадка.

— Тот, кто вырвал страницы из журнала? — прошептала я.

— Именно! — Ханна ударила лапой по полу. — И мы с Тодой решили не дожидаться тебя. Мы же не могли упустить его!

— Что?! — я вскочила. — Вы что, пошли за ним?!

— Конечно! — гордо ответил Тода. — Я же ваш помощник! Мы следили за ним, и он привел нас… прямо к Мольцу. В его аптеку. Мы пробрались внутрь, и услышали, как он говорил с Мольцем.

Тода тяжело сглотнул, и его лицо помрачнело.

— Они были в бешенстве. Они говорили, что Архилекарь «сходит с ума» и что он, кажется, покрывает эту девчонку! Они не понимали, почему вас выпустили из Инквизиции, и боялись, что Морган подозревает их в сговоре. Они решили, что нужно придумать что-то еще. Что-то такое, после чего вас навечно упекут в казематы, и никто не сможет вас оттуда вытащить.

Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как по телу пробегает холодная волна. Все было гораздо серьезнее, чем я думала. Это не просто конкуренция. Это заговор.

И Мольц не только пытался уничтожить меня, но и, видимо, подслушивал разговоры, где обсуждалась моя судьба, включая вмешательство Архилекаря.

— Они были уверены, что вы — угроза, — тихо добавил Тода, и его взгляд был полон ужаса. — И собирались избавиться от вас любой ценой.

Я посмотрела на Тоду, потом на Ханну, которая тихонько мурлыкала у меня под ногами. Значит, этот поход Мольца в мою аптеку был не случайным.

— А что случилось, когда он вас схватил? — спросила я, и мой голос был тихим, почти не своим. — Вы же сказали, что он собирался вас вывезти. Как он вас нашел?

Тода сжался.

— Мы прятались, слушая их разговор, — объяснил он. — Все шло хорошо, но тут Ханна…

— Я просто чихнула! — возмущенно вставила Ханна, вытягивая лапу. — Там было так пыльно!

— Ханна чихнула, — подтвердил Тода. — Очень громко.

Мольц тут же понял, что кто-то его подслушивает, и вытащил нож. Я попытался его задержать, чтобы Ханна успела убежать и рассказать вам обо всем, но Мольц был слишком… сильным. И очень злым.

— Я его цапнула, — добавила Ханна с гордостью, демонстрируя мне коготь. — Но он меня отшвырнул.

— Он схватил нас обоих, связал и запер, — заключил Тода, сжимая кулаки. — Я так и не понял, кто был тот другой. Мольц его называл… не помню.

— Незнакомец, который вырвал страницы, — прошептала я, чувствуя, как внутри все холодеет. — Ты можешь его описать? Мне нужно знать, кто он.

Тода нахмурился, пытаясь вспомнить.

— Он высокий, худощавый, носит длинный темно-зеленый плащ. И у него… у него лысина. Большая, обширная лысина в обрамлении редких, рыжеватых волос. И очень узкие, злые глаза. Он все время шипел, как змея, когда говорил.

Я стояла, не в силах пошевелиться. В моей голове медленно, но верно, складывалась картина. Лысина. Узкие, злые глаза. Вечно шипит.

— Дитрих… — выдохнула я, и это было уже не просто имя, а горькое, страшное проклятие. — Дитрих Гниденн.

— Вы его знаете, госпожа Зоряна? — спросил Тода.

Я знала. Конечно, знала!

Тот самый дядя Зоряны, на испытании которого я оказалась в первый день своего попадания в этот мир!

Тот самый, который меня ненавидел и хотел, чтобы я провалилась.

Вся картина прояснилась. Мольц был исполнителем, а Дитрих Гниденн — мозгом. Дитрих, который хотел получить аптеку Зоряны. Дитрих, который пытался доказать свою компетентность Архилекарю Моргану.

Я посмотрела на Тоду, на его испуганное лицо.

— Тода, этот Гниденн… он дядя Зоряны… вернее, мой. Тот самый родственник, который хотел заполучить аптеку. — Д-дядя? — выдохнул Тода.

От этого осознания, от этой чудовищной простоты заговора, мне стало дурно.

Моя предшественница, Зоряна, была не просто подставлена конкурентом.

Она была подставлена собственной семьей.

И, черт возьми, это было уже слишком.

«То-то ты мне сразу не понравился, Гнида! — подумала я, и это было самым большим оскорблением, которое я могла придумать в тот момент. — Жаль, я не смогла тебе тогда в глаза это сказать!»