Глава 59

Архилекарь Морган

Я лежал на своей койке и меня уже не бил озноб.

Лихорадка отступила, оставив после себя лишь слабость. Темные пятна на коже бледнели с каждым часом. Организм, получив оружие, отчаянно цеплялся за жизнь и побеждал.

Я это чувствовал в каждом медленном, но уверенном ударе сердца.

Лекарство работало.

Ее лекарство.

Зоряна.

Имя всплывало в сознании само по себе.

Я закрыл глаза, и передо мной встал не ее образ — вспыхивающие яростью глаза, когда я грозил ей казематами. Упрямая поза, когда она доказывала свою правоту.

В этой необычной девушке не было ни капли страха передо мной. Ни тени подобострастия, к которому я привык за долгие годы у власти.

Она была источником хаоса, нарушителем всех моих правил, живым олицетворением того беспорядка, который я ненавидел всей душой.

Но в какой-то момент, сам не заметив как, я перестал видеть в ней проблему, которую нужно устранить.

Я начал видеть… равную.

Врача, который ставил пациента выше приказов, выше угроз, выше собственной безопасности.

Такого врача, каким, наверное, я мечтал быть когда-то, давным-давно, до того как погряз в интригах Совета и тоннах бюрократии.

Она бросила мне вызов.

Открыто. Смело. Никто еще не решался на подобное.

Не из страха перед наказанием, а из уверенности в своей правоте

И вместо того чтобы раздавить эту наглость, как я всегда делал, я… заинтересовался.

Захотел понять.

Позволил ей вести эту странную, безумную игру. И обнаружил, что игра стоит свеч. Эта невероятная девушка смогла пролить свет на рецепт, считавшийся утерянным!

А потом был тот вечер. Та ночь когда она, сбивчиво, сквозь жар, рассказывала о мире без магии, где люди летали в железных птицах и заглядывали внутрь друг друга с помощью лучей.

В другой раз я бы рассмеялся. Я бы назвал все чушью и выдумкой. Вот только, это было слишком последовательно, слишком логично, чтобы быть бредом. Ее знания были похожи на вирус — они интриговали, проникали в сознание и заставляли смотреть на мир иначе.

«Зоя», — сказала она. И это имя, простое и чужеродное, легло мне на душу, как откровение. Она не просто знала больше. Она была откуда-то извне. Из той самой «сказки».

И эта невероятная правда делала ее еще более одинокой, еще более отчаянно смелой в своей борьбе. Она сражалась не только за свою жизнь и репутацию.

Она сражалась за право быть собой в мире, который ее не понимал.

Мысль о ней вызывала во мне странную смесь восхищения, острой тревоги и чего-то еще, глубокого и незнакомого.

Чувства, от которого сжималось в груди.

Как будто рядом с ней воздух становился другим — не таким спертым от интриг и формальностей.

Он становился… живым.

Опасным, да. Но живым.

Я смотрел в потолок и думал о том, как она сейчас, одна, пытается наладить производство легендарного лекарства, борется с эпидемией и несет мое тяжелое бремя.

И мне, против всей логики, хотелось быть не здесь, в этой стерильной палате, а там.

Рядом.

Не как надзиратель.

А как… союзник. Коллега.

Чтобы разделить с ней эту тяжесть, эту безумную гонку со смертью.

Это было новое, сбивающее с толку ощущение.

Не просто интерес. Необъяснимое притяжение к ее силе, к ее свету, к той буре, центром которой она являлась.

И в этот самый момент, когда я утопал в этих непривычных, тревожных размышлениях, с грохотом распахнулось высокое закрытое вертикальными решетками окно моей палаты.

Я вздрогнул, резко повернув голову.

Какого… демона?!

В проеме, на подоконнике, кряхтя и бормоча что-то невнятное, возилась какая-то фигура.

Старуха?

Нет. Это было нечто, наряженное в лохмотья, с платком, съехавшим набок, откуда торчали какие-то пучки серой шерсти.

Существо было грязное, перепачканное сажей и оно с невероятным, почти комическим усилием пыталось втащить в комнату свое несуразное тело.

Я замер, полностью ошеломленный.

Мой мозг, отточенный годами управления, на секунду отказался обрабатывать эту информацию.

Что это? Кошмар? Галлюцинация от болезни?

Не похоже — я чувствовал холодный поток ночного воздуха с улицы, слышал ее возмущенное бормотание.

— Вот проклятые решетки… не пролезть… могли бы и пошире сделать, для незапланированных визитов…

Существо наконец перевалилось через подоконник и шлепнулось на пол моей палаты с таким звуком, будто уронили мешок с мокрым песком. Оно отряхнулось, сделав это почему-то по-животному, поправило платок и, тяжело дыша, подняло на меня взгляд из-под его края.

Это были два огромных, ярко-янтарных, невероятно выразительных глаза, полных нечеловеческой ярости, тревоги и… умоляющей надежды.

— Эй! Кто вы такая?! — спросил я, пытаясь приподняться. Моя рана тут же отозвалась острой болью, но адреналин заглушил ее. — Как вы сюда попали?! Это запретная зона!

Нарушительница, едва отдышавшись, отмахнулась от моих вопросов.

— Сейчас не время на эти глупости, господин Архилекарь! — ответила она низким, скрипучим голосом. — Вы должны срочно помочь Зоряне!

Я почувствовал, как кровь отхлынула от моего лица.

— Что с ней?! — потребовал я, вмиг забыв о карантине и о боли. — Говорите немедленно!

«Старуха» метнулась взглядом к двери, будто прислушиваясь, потом шагнула ближе. От нее пахло пылью, травами и чем-то диким, звериным.

— Ее только что пытались отравить. Она сейчас в подвале своей аптеки. У нее чума, а теперь еще и яд. Если не помочь — то ей точно конец. Она не сможет сама справиться, ей плохо.

Каждое слово этой “старухи” тревогой отдавалось в моем мозгу, но разум, закаленный годами интриг и предательств, сопротивлялся.

А точно ли все это взаправду?

Или, может, это хитроумная провокация, чтобы выманить меня и добить? Или, например, каким-то образом дискредитировать?

Я медленно, преодолевая головокружение, сел на кровати.

Мой взгляд мой буравил эту странную фигуру.

— Кто ты? — спросил я, отчеканивая каждый слог. — И почему я должен верить хоть единому твоему слову? Откуда ты знаешь, что происходит в аптеке Зоряны? И как, черт возьми, ты сюда попала, минуя десяток постов инквизиторов?

«Старуха» заерзала. Ее движения под балахоном выдали странную, нечеловеческую гибкость.

— Я… я соседка! — выдавила она, голос скрипел от наигранной старческой дряхлости, но в интонациях прорывалась явная паника. — Видела, как к ней пробрался этот, как его… Гнидден, который ее дядя! А потом слышала крики! А когда я пришла было уже поздно, ее отравили и я уже ничего не могла сделать.

Байка была топорной, слепленной на скорую руку.

Слишком много нестыковок.

Как «старая соседка» взобралась на второй этаж лазарета Инквизиции? Как проскользнула мимо постов? Какая «соседка» вообще в здравом уме стала бы так рисковать ради какой-то малознакомой аптекарши?

Еще и ее странный голос, лишенный старческой хрипоты, неестественные движения...

— Не ври мне! — отрезал я, и в голосе зазвенела сталь. Моя тревога за Зою теперь боролась с яростным, профессиональным подозрением. — Ты не соседка. И если с Зоряной что-то случилось на самом деле, то ты либо часть этого, либо знаешь куда больше, чем говоришь. Покажи свое лицо. Сейчас.

«Старуха» отпрянула к стене.

— Нет времени! Она умирает! Вы должны…

— ЛИЦО! — рявкнул я, и в голосе прозвучала вся мощь Архилекаря, та самая, что заставляла трепетать советников.

Слабость отступила перед адреналином.

Я сделал рывок вперед и моя рука схватила грубую ткань у ее «лица» и дернула на себя.

“Старуха” взвизгнула — и это был уже точно не человеческий звук.

Она кое как вырвалась, но платок соскользнул. И то, что я увидел, заставило мое сердце на мгновение остановиться, а потом забиться с такой силой, что в ушах зазвенело.

Это была морда.

Большая, пушистая, с торчащими усами и огромными, светящимися в полумраке палаты янтарными глазами, в которых читался испуг, ярость и мольба.

Передо мной, в одежде старой бабки, на задних лапах стоял зверь, который говорил со мной на человеческом языке.

Говорящая… кошка.

Вне всякого сомнения — это было проявление магии.

Той самой магии, которую поклялся искоренить Орден Инквизиторов.

И оттого в десять раз страннее было видеть это существо в самом сердце Ордена.

— Пожалуйста… — тем временем, глядя на меня все теми же полными страдания глазами, сказала кошка, — …я говорю правду. Зоряна в опасности. Вы должны ей помочь. Кроме вас больше некому Я… я не хочу, чтобы она погибла…

В этот момент за дверью раздался громкий, тревожный топот. Голоса инквизиторов:

— Господин Архилекарь! Все в порядке? Мы слышали шум, голоса!

А, спустя несколько секунд, дверь распахнулась…