Глава 11.

Так как город, находящийся на границе двух королевств, был под юрисдикцией обоих принцев, то они решили, что мы все поселимся в особняке главы города.

Глава, может, и не был бы так радушен, но у него не было выбора. Он встретил принцев с удивлением и растеряностью, а когда понял, что эта вся орава к нему, то глаза превратились в блюдца. Особенно эпично выглядело, как он потерял дар речи, увидев меня в наморднике.

– А она что? Опасная? – старик не собирался меня обидеть, просто слишком велик был шок, и опять же таки эффект неожиданности сыграл с ним дурную шутку. Если бы я могла, я бы клацнула зубами и зарычала, растопырив пальцы и сделав бешеное лицо. Но я не могла. И потому я лишь выразительно посмотрела на главу города.

– Нет, – блондин смерил старика испепеляющим взглядом. – У девушки травма.

– А-а-а-а! О-о-о-о, – только и смог выговорить глава.

А вот его жена, женщина корпулентной комплекции и с добрыми глазами, сразу сообразила, что да как. И в мановение ока распределила всех не только в разные части дома, но и на разные этажи поселила. У женщин все же больше развита интуиция.

Женщины, в принципе, лучше умеют видеть суть вещей, особенно если эта суть скрыта за бравадой и воинственностью. Она сразу поняла, что мне нужна тишина и покой, а остальным – место, где они не будут мне мешать. Да и недобрые взгляды от лорда сложно было не заметить. Ее заботливые хлопоты вокруг меня были подобны бальзаму на душу, израненную пережитым. Она приставила ко мне служанку, которая старалась всем угодить, но я лишь благодарно отказалась от помощи девушки.

Особняк главы города оказался просторным и хорошо обставленным. Высокие потолки, резная мебель, картины в золоченых рамах – все говорило о достатке хозяев. С момента моего попадания в этот мир я впервые оказалась в нормальном жилище с комфортабельными кроватями, коврами на полу и ванной комнатой с краном, из которого текла горячая и холодная вода. Первое, что я сделала, оказавшись в комнате, – это набрала воду в ванной и, закрывшись на все засовы, залезла в ванну. Какое это, оказывается, блаженство – нормально помыться. Как мало все-таки человеку надо для счастья.

Я лежала и думала о сложившейся ситуации. Вода смывала с меня не только грязь, но и усталость, въевшуюся в каждую клеточку тела. Закрыла глаза, позволяя горячим струям расслабить напряженные мышцы. Воспоминания о пережитом всплывали в сознании, но теперь они казались какими-то далекими и нереальными, словно дурной сон. Здесь, в этой теплой ванне, в окружении роскоши, я чувствовала себя в безопасности.

После водных процедур вернулась в комнату, где на кровати обнаружила платье. Простое, со шнуровкой на талии, чтобы можно было подогнать по размеру, оно пришлось мне в пору. Оно было простым, но удобным и приятно ощущалось на коже. Как только что я радовалась горячей воде и возможности помыться, так я сейчас радовалась чистой одежде. Единственное, чего мне не хватало для полного счастья, так это поесть. Но стоило моему желудку отозваться на мысли о еде, как в комнату постучала, после чего вошла служанка с подносом еды. В миске была жидкая каша, стакан с чем-то похожим на сок и склянка с подозрительной жидкостью. Заметив мой взгляд, задержавшийся на склянке, горничная пояснила, что это настойка от моего дедушку. Я лишь благодарно кивнула ей. На подносе. завернутыми в салфетку, лежали высушенные стебли какого-то трубчатого растения. Я снова кивков поблагодарила служанку, и та вышла, перед этим еще три раза предложив свою помощь.

Я с сомнением посмотрела на кашу. Внешне она выглядела довольно аппетитно, и голод брал свое. Высушенные стебли оказались чем-то вроде соломинок для питья, и с их помощью я с горем пополам смогла поесть каши и выпить сока. К слову, каша оказалась очень вкусной и сытной. Сок тоже был приятным на вкус, кисло-сладким и освежающим. А вот к настойке я подходить не спешила. Во рту было такое приятное послевкусие после еды, и не хотелось портить впечатление горькой настойкой. А что она горькая, и сомневаться не приходилось. Но делать нечего, надо и ее принять. И я, зажмурившись, через соломинку выпила все из склянки. Да, мое предположение оказалось верным. Она была горькой и противной.

Закончив трапезу, я почувствовала себя намного лучше. Тело расслабилось, а в голове прояснилось. Я подошла к окну и выглянула на улицу. Город жил своей обычной жизнью: люди спешили по своим делам, торговцы зазывали покупателей, дети играли на улицах. Все казалось таким мирным и спокойным, и я мысленно представляла уже себя среди жителей этого городка.

Некоторое время еще постояла и полюбовалась видом из окна, но после настойки по телу разлилось тепло, а горечь постепенно сменилась странным привкусом трав и цветов. Веки отяжелели, и я, не сопротивляясь, легла на кровать. Мягкие перины и свежее белье убаюкивали, и я провалилась в глубокий сон. Снились обрывки воспоминаний: лица, голоса, сражения…

Проснулась я от легкого прикосновения к плечу. Открыв глаза, увидела, что на постели, оказывается, не одна, а оба принца расположились по обе стороны от меня и преспокойно спят.

Я попыталась сползти с кровати, решив устроить разнос после того, как окажусь на безопасном расстоянии от двух мужчин. Они поворочались, ощутив мое отсутствие, но не проснулись.

Я решительно направилась к двери, желая найти Фидо и потребовать от него объяснений. Какого черта эти два мажора-дракона преспокойно дрыхнут у меня в комнате? Я знаю, что им выделили свои покои, и вряд ли они оба дверью ошиблись, заблудившись.

Я распахнула дверь и чуть ли не столкнулась со стариком, у которого брови поползли наверх, когда я в сердцах показала двумя руками на свою постель. Очень хотелось высказать все, что я думаю обо всем этом, но я не могла, и это раздражало до безобразия. Боли в челюсти уже не было, так, легкий дискомфорт. Я надеялась, что это признак того, что намордник с меня можно снять и чудодейственные настои и магия старика благотворно на меня подействовали.

Фидо, кажется, сдерживал вселенский ржач, так как уголки его губ то и дело подрагивали, словно он старался не улыбаться.

– Лия, а что ты хотела? Они чувствуют твою ауру истинной пары, нуждаются в ней. А ты травмирована, и их драконы хотят тебя оберегать и защищать. К тому же именно их магия лечит тебя лучше, чем все настойки и микстуры, – еле слышно произнес Фидо, стараясь не разбудить принцев. Он деловито начал осматривать мою челюсть, даже не заходя в комнату, так и стоя на пороге. Жестом он показал мне открыть рот и одобрительно хмыкнул. – Все практически зажило, но снимать это все пока не будем, – произнес старик задумчиво. – Иначе все поймут, что ты не просто человек. Сама как лекарь понимаешь, у обычного человека за два дня челюсть не срастается, а мы пока поищем отца мальчика. Ты мне напиши все, что про него знаешь, – старик кивнул на столик, на котором был лист бумаги и перо в чернильнице.

Я мысленно чертыхнулась. Злилась на Фидо и принципов. От чего это они меня защищают? От бессонницы, что ли? Они и есть те, от кого меня надо защищать!

Так как высказать вслух все свое недовольство я не могла, я прожигала старика взглядом. «Защита?! Они дрыхнут у меня в постели! Это не защита, а вторжение! И что значит “нуждаются во мне”? Я что, нянька для великовозрастных драконов?»

Фидо вздохнул и развел руками, словно услышал все мои мысли, скорчив забавную моську. Но только мне было не смешно и ни капли не весело. Он кивнул на столик с письменными принадлежностями и ушел прочь, прикрыв тихонько дверь, оставив меня наедине с моими мыслями и двумя спящими мужчинами.

Раздражение клокотало во мне, подпитываемое бессилием. Защита, говорите? Да я чувствовала себя пленницей в выделенной мне комнате. Драконы, разместившиеся на моей постели, выглядели такими безмятежными и умиротворенными, что на мгновение я почувствовала укол вины. Может, старик и прав, и им действительно нужно мое присутствие? Но это не отменяло факта, что мне тоже нужно личное пространство!

Схватив со стула плед, я бросила его на кресло и уселась туда, скрестив руки на груди. Буду сидеть и смотреть, пока они не проснутся. А потом выскажу все, что думаю. Жестами, конечно. И пусть попробуют не понять!

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь их ровным дыханием. Сон не шел, мысли метались в голове, как птицы в клетке. Истинная пара, аура, защита… Все это звучало как сказка, глупая и совершенно неуместная в моей нынешней ситуации. Сидеть и ждать было скучно. Взяв перо, попыталась записать все, что помнила из рассказа Улянии об отце ребенка. Оказывается, писать пером – это вам не шариковой ручкой. Оказалось довольно сложно, и нужно было иметь навык, чтобы выходило понятно, не говоря уже о том, чтобы красиво. И лишь написав всю информацию, я поняла, что все это время писала на другом языке. Я вроде писала знакомые мне с детства буквы, а выходило внешне все совсем иначе. Я так обрадовалась этому навыку, что радостно захлопала в ладоши, чем разбудила обоих принцев, которые недовольно и заспанно уставились на меня, словно не понимая, что это я делаю в одной с ними комнате.

Принцы моргнули, стряхивая остатки сна. В их взглядах читалось недоумение, которое быстро сменилось теплом и… облегчением? Это что еще такое? Не нужно на меня так смотреть!

Они переглянулись между собой, словно обмениваясь безмолвным сообщением, и оба устремили взгляды на меня. Я нахмурилась, скрестив руки на груди еще крепче. Говорить я все еще не могла, но намерение высказать все, что накипело, жестами никуда не делось.

Я указала на себя, потом на них, затем обвела руками комнату, выражая вопрос: "Что вы тут делаете?". Затем решительно показала на дверь, намекая на то, что им следует покинуть помещение. Принцы внимательно наблюдали за моей пантомимой, не перебивая и не пытаясь что-либо сказать. Блондин слегка улыбнулся, что меня еще больше разозлило. Они что, посмеиваются над тем, что я не могу разговаривать из-за этой конструкции? Разозленная, я схватила подушку, что лежала в кресле, и швырнула в них. Брюнет поймал ее на лету и уже открыто рассмеялся.

– А ты забавная, когда сердишься, – произнес он, укладываясь на кровати поудобнее, сунув подушку, что только что поймал, себе под голову. Я же лишь топнула ногой, как ребенок, которому не купили игрушку.

– Не сердись, – попытался успокоить меня блондин и даже встал с кровати и подошел ко мне. Сложила руки на груди и нахмурилась, сердито сверля его взглядом. – Мы сами не поняли, как оказались у тебя в комнате. Лично я засыпал в своей.

– Я, между прочим, тоже, – вставил реплику брюнет. – Видимо, мы оба ходим во сне. Вот только непонятно, почему оба пришли сюда, а не отправились, к примеру, погулять по саду.

– Да, непонятно, – согласился второй мужчина. Он бросил взгляд на лист бумаги, исписанный неровным почерком и с помарками и кляксами. – Это информация, которой ты располагаешь по отцу ребенка?

Я утвердительно кивнула, по-прежнему сердито поглядывая на обоих принцев.

– Ну, полагаю, не составит большого труда найти дракона с таким именем, – ответил Мерек. – Альдо, смотри, – и принц протянул сотоварищу мой лист бумаги. Тот нехотя, но спустился с кровати и, забрав бумагу, прочел все, что я написала.

– Сегодня же найдем этого горе-папашу, – сказал мужчина хмуро. – Идем, – это он уже обращался к Мереку. – К завтрашнему утру он должен быть здесь и пройти обряд на крови, чтобы признать ребенка.

– Будь осторожна и никому не открывай, – предупредил меня блондин, и оба мужчины направились на выход из комнаты.

Обряд на крови? Серьезно? Я закатила глаза. Как будто это так просто – взять и заставить дракона пройти какой-то там обряд. Да и нужна ли ему эта головная боль? С другой стороны, ребенок заслуживает знать своего отца. Да и сколько может тянуться эта неопределенная ситуация, где все меня считают лгуньей, которая навела напраслину на благородное семейство лорда Грехема? Вздохнув, я присела на кровать, чувствуя, как усталость накатывает волной. Как же я хочу, чтобы это все поскорее завершилось.

Принцы ушли, а я принялась размышлять над их словами. С чего бы это им так рьяно помогать мне в поисках отца ребенка Улянии? А если этот дракон не захочет проходить какой-то там обряд? Может, ему и не нужен этот ребенок? И что тогда? Малыша отдадут в приют? Или оставят леди Миле? Сердце разрывалось от массы вопросов и того, что я понятия не имела, как и когда получу на них ответы. А больше всего меня раздражало именно то, что я сама не могла ничего сделать. Я просто ждала. Оказывается, это очень тяжело.