Глава 2

Мы целый день вчера ходили, бродили по городку, но старика, что подарил мне украшение, так и не встретили. Но зато завершили день покупкой тура на гору ведьм. Как там правильно эта гора называется, мы с трудом могли выговорить, поэтому сами ее прозвали “горой ведьм”. Как нам рассказал экскурсовод, именно на этой горе собирались ведуньи и целительницы и наполнялись силой земли, чтобы помогать людям. Для меня это было разрывом шаблонов, так как я представляла, что ведуний и целительниц в средние века сжигали на кострах. Но вот конкретно в этой местности несколько сотен лет назад было именно так. Нас предупредили лишь о том, что ходить пешком придется много и лучше обуть удобную обувь.

Утром мы так и сделали. Если точнее, я. Наташа примеряла платье и с кроссовками, и с туфельками, что шли в комплекте к платью, но в итоге выбрала туфельки. Я не стала рисковать и надела кроссовки.

– Ну и зря, – комментирует мои действия подруга. – У тебя такие туфельки красивые.

– Под подолом платья их не видно, – отмахиваюсь от комментария Наташи.

– Да при чем здесь “видно” или “не видно”? – сокрушается девушка. – Вот ты знала, что режиссер, который снимал фильм Унесенные ветром, заставлял актрис носить даже панталоны, сшитые по образцам того времени?

– Ну, читала что-то такое, но не поняла зачем, – окинула себя взглядом. Для вылазки на гору, даже на гору ведьм, хотелось взять все необходимое. Рюкзак, фонарик, веревку, сухпаек, воды, смену одежды, а не сумочку с парой монет. И на кой черт они мне там будут нужны?

– Чтобы у актрис и походка была соответствующая, – говорит девушка, а я выплываю из своих размышлений.

– То есть для того, чтобы им панталоны натирали так же, как и их предшественницам сотню лет назад? – я скептически посмотрела на подругу.

– Ой, да ну тебя! – она махнула рукой. – Ты все умеешь исковеркать и перевернуть с ног на голову.

– Когда будешь ныть, что натерла этими суперкрасивыми туфлями ноги, ты меня еще вспомнишь, – погрозила я подруге пальцем.

– Ладно, не порть настроение, идем, – отмахнулась от моего предупреждения Наташа.

Мы вышли из гостиницы, и первую, кого мы увидели, – это вчерашнюю цыганку. Она явно нас ждала, потому что, завидев меня, сразу же рванула в нашу сторону.

– Красавицы, красавицы! – обращается она к нам, а я, игнорируя обращение женщины, пытаюсь ее обойти. Но шарлатанка упорно преграждает нам дорогу, а затем и вовсе хватает меня за руку.

– Что вам нужно? – я выдергиваю свою руку из ее захвата, но цыганка словно оцепенела, когда увидела браслет на моей руке.

– Уже поздно, – она словно поникла и безвольно опустила руки.

– Что вы хотели? – Наташа с любопытством смотрит.

– Хотела сказать, чтобы вы уезжали. Но уже поздно, – отвечает женщина.

– Почему? – подруга не унимается, а я закатываю глаза. Да зачем с ней вообще разговаривать?! Неужели не видит, что дама не в себе или слишком вошла в роль.

– Потому что это уже не имеет значения, – гадалка как-то устало махнула рукой. – У девушки уже браслет. Все поздно.

– Слушайте, сколько вам нужно заплатить, чтобы вы оставили нас в покое? – я строго поджала губы. Вот уверена, этот концерт по заявкам исключительно для того, чтобы нас запугать. Только какова цель?

– Береги браслет, – говорит цыганка.

– Вы вообще-то минуту назад говорил о том, что это плохо, что он на мне. Вы уж как-нибудь определитесь, – я сверлю взглядом дамочку. – Заврались вы, мадам.

– Если ты стала избранной, то теперь у тебя одна дорога, – и женщина кивнула куда-то в сторону. Мы обе посмотрели туда и поняли, что цыганка говорила про гору ведьм. Когда мы снова перевели взгляд на тротуар, то цыганки уже и след простыл.

– А куда она делась? – Наташа даже сходила посмотреть за угол дома, но и там ее не было. Она просто не могла так быстро уйти. Ее бы было видно где-то на улице, но та пуста, словно вымерла. Даже туристы не ходят.

– Не знаю и знать не хочу, – бурчу себе под нос. – Идем, а то на экскурсию опоздаем.

Экскурсия прошла бы здорово, если бы не погода. Мужчина-экскурсовод то и дело поглядывал на небо, где сгущались тучи. Ветер забирался под подол платья, и становилось зябко. Я ж не знала, что так похолодает и кроме кроссовок надо еще и термобелье под платье натягивать. Я набросила на плечи шаль, что догадалась взять с собой, а вот Наташа уже через час нахохлилась, как воробей, и, сложив руки, слушала экскурсовода вполуха. Я предложила ей шаль, но она отказалась.

– Заболеешь, – покачала я головой. – Или решила быть моим первым пациентом после отпуска?

– Я тебе доверяю. Так что уж лучше ты, чем Петров! – мы обе прыснули в кулак. Петров у нас был известной на весь институт личностью. Учился он из рук вон плохо, но был настолько творчески подкован во всех сферах, что его держали ради поддержания актива института. Ну и еще у отца этого лоботряса были обширные связи во всех сферах.

– Вижу, вы все уже устали от моего рассказа. У вас есть личное время, чтобы прогуляться по холму и посмотреть все самостоятельно, – экскурсовод смотрел в этот момент на нас с Наташей, и мне стало даже неловко, словно он прекратил лекцию из-за нашего перешептывания и смеха. Но, думаю, он сам уже порядком устал от разговоров. Сопровождающие нас организаторы экскурсии поставили деревянный стол и, водрузив совершенно современные термосы, стали поить чаем всех замерзших, раздавая еще и пирожки.

Я от пирожков отказалась, а вот кружечку чая прихватила с собой и пошла бродить по холму. Если честно, я думала, что здесь будет что-то более живописное. А так, обычный холм, на котором вкруг стоят остроконечные камни, а в центре что-то вроде кострища и алтаря. Очень надеюсь, что они там не женщин в жертву приносили, а всего лишь дары богам. Кое-какие камни, естественно, уже рухнули от времени, некоторые от стараний туристов и посетителей стерлись. Да, экскурсовод утверждал, что это место силы и потому надо потрогать камни, чтобы зарядиться этой самой силой. И люди трогали, наглаживали и натирали каменюки. Я не стала исключением и тоже прикоснулась к одному из камней. В ушах сразу заложило, словно я в самолете, а тот взлетает. Голова закружилась, и я даже покачнулась слегка. Отшатнулась от камня и огляделась по сторонам. Все остальные туристы вроде далеко, и никто не видел моего недомогания, только поймала удивленный взгляд Наташи. Она взяла с тарелки пирожок и, подойдя ко мне, протянула.

– Ты скоро в голодные обмороки падать будешь, – ворчит подруга. – Ешь и не возмущайся.

– Да я не голодная, – я и сама не поняла, что это такое было. Самое странное, что уши не только заложило, а я слышала словно какой-то гул, а сквозь этот гул шло бормотание. Очень похоже, будто молитву читали, но только я ни слова не поняла. И не потому, что заунывно или неразборчиво, а потому, что на другом языке это было.

– Да я видела, как ты сейчас чуть в обморок не отъехала, – хмыкнула Наташа.

– Да ты понимаешь, уши заложило, гул какой-то заунывный в ушах стоит, – рассказываю о своих ощущениях. – И это в тот момент, когда я прикоснулась к камню.

– Типичные симптомы голодного обморока. Или это тебя гадалка прокляла, – шутит девушка. – Что выбираешь?

– Ничего, – ворчу в ответ и кусаю пирожок. Он оказался с вишней и довольно вкусный. Зря отказывалась. Просто я, в принципе, довольно настороженно относилась к пище, приготовленной не самостоятельно. Брезгливая я очень. Потому даже здесь, на отдыхе, я в большинстве своем ела салаты собственного приготовления, фрукты и продукты, прошедшие вакуумную обработку.

– Там сейчас нас фотографировать будут. Ты пойдешь? – Наташа убедилась, что я съела пирожок и запила чаем, после чего потянула меня обратно к нашей группе.

– Могли бы просто не забирать наши телефоны, мы бы и сами сфоткались, – ворчу и сама себя не узнаю. Я же была не такая. Почему сейчас я напоминаю себе старую ворчливую бабку, которой все не нравится?

– Тогда бы все ходили, все фоткали бы или сторисы с рилсами снимали. И какое уж тут средневековье! – смеется Наташа. – Мне кажется, ты стала брюзгой.

– Прости, сама заметила, но мне от этого места как-то не по себе, по правде говоря, – резко оборачиваюсь, потому что было такое ощущение, словно за мной кто-то смотрит. Пристально так, что даже между лопаток запекло от этого пронзительного взгляда. Но на меня не то что никто не смотрел – в той стороне вообще никого не было.

– Ты чего? – Наташа тоже посмотрела в ту сторону, а потом перевела на меня недоуменный взгляд.

– Не знаю, – пожимаю плечами, – кажется, у меня от этого места начала развиваться мания преследования.

– Не накручивай себя, – советует подруга. – Мне кажется, ты не от этого места нервничаешь, а потому, что скоро отпуск завершится и ты выйдешь на работу, а там новый коллектив и все такое. Вот ты и стрессуешь.

– Может быть, может быть, – я пошла ко всем остальным. Фотограф выстраивал всех красиво, чтобы сфотографировать нас на память. А меня не покидало ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Как только нас сфотографировали, на землю упали первые капли воды.

Всей толпой мы побежали к автобусу, что нас сюда привез. Тоже, кстати, совершенно современный и ни капельки не средневековый.

Когда я заскочила в автобус, поняла, что на лавке, где я сидела, осталась моя шаль. Поэтому я рванула на выход, пока гроза не разошлась еще сильнее.

– Ты куда? – Наташа ухватила меня за руку.

– Там шаль моя, – и я кивнула на лавку. – Сейчас быстро сбегаю.

– Не ходи, бог с ней, – взгляд подруги стал испуганным.

– Ты что, грозы боишься? – я удивленно посмотрела на девушку. – Я мигом.

Я выскочила из автобуса и побежала к столику. Схватив свою шаль, уже было собралась бежать обратно, но вдруг передо мной появилась шаровая молния. Я первый раз такое увидела. Понятия не имею, что надо делать в таких случаях. Я просто попятилась в центр круга к тому месту, где алтарь. Шаровая молния начала медленно подбираться ко мне. Она словно меня загоняла к этому камню, и в какой-то момент я остановилась, упершись в него спиной. И именно в этот момент молния ускорилась и понеслась ко мне. Я закричала, понимая, что сейчас наступит мой последний момент в жизни, и зажмурилась. Почувствовала, как меня пронзило насквозь, и от боли невозможно было дышать. А потом все прекратилось, и я рухнула на землю совершенно без сил. Что было дальше, я не знаю, потому что просто потеряла сознание.