Глава 8.

– Я понимаю, у вас стресс, – я отрицательно качаю головой. – Вы пережили многое за этот день, но вы сейчас хотите сделать большую ошибку, – вижу, что паника во взгляде девушки усиливается. – Вы будете жалеть об этом.

– Вы не знаете моего мужа и его родню! – девушка просто в отчаянии. – Они сживут меня со свету за девочку, ведь я должна была родить наследника.

– Но неужели среди вашей родни нет здравомыслящего человека? – сказать, что я в шоке, – это ничего не сказать. – А ваши родители?

– Я прошу вас, отдайте мне ребенка, – плачет девушка.

– Давайте вы поспите, а потом мы разберемся с тем, что будем делать дальше? – я не знала,что еще предложить девушке. Что ж творится в этом ужасном мире, что женщины напропалую отказываются от своих детей? И если в одном случае Уляния отказалась от сына, чтобы спасти его, то здесь это вообще просто наибредовейшая ситуация. Хотя чему я удивляюсь? Мировая история Земли знает много подобных ситуаций, когда сын крестьянки всходил на престол, а дочь короля всю жизнь убирала скотный двор, даже не зная о своем происхождении. И когда я читала о таком в книгах, это казалось чем-то нереальным, словно сказку прочитала. А здесь вот она, сказка, передо мной, и в нее сложно не поверить. Вот только это очень страшная сказка.

– Вы подумаете над моими словами? – я начала приводить девушку в порядок и о чем-то болтать, лишь бы отвлечь ее от дурных мыслей.

– Конечно, – ответила нарочито беспечно. Девушка уснула, а я, бросив взгляд на служанку, взяла все грязные тряпки и ведро с использованной грязной водой и вышла из каморки. Комната, в которой до это времени сидели разбойники, была пуста, что меня немало удивило. Но все объяснилось, когда я вышла на улицу. Все мужчины занимались какими-то делами во дворе.

– Все завершилось? – я вздрогнула, так как не слышала, как ко мне подошел главарь.

– Да, – я кивнула.

– Мои люди оказались слабоваты, чтобы слышать ее крики, – усмехнулся мужчина. – Оскар! – крикнул главарь, и к нам подскочил плюгавенький мужичонка, который принес ведро с водой и все необходимое. – Забери у нее все.

Я отдала ведро и тряпки, которые тут же бросили в костер, что был разведен неподалеку. Я с удивлением заметила, что в костре жгли какие-то окровавленные вещи.

Мужчина заметил мой взгляд и усмехнулся.

– А ты что думала, что мы оставим кровавые тряпки, чтобы ее муж и его люди смогли нас по ним найти? – главарь приподнял одну бровь.

– Я просто удивилась, ничего более, – развернулась и хотела вернуться в дом, но Генри остановил меня.

– Ты обещала вылечить мне руку, – напомнил мне о нашем уговоре мужчина, и я кивнула. Я так смертельно устала, что хотела сейчас лечь и вырубиться, пока леди Мила спит, но уговор есть уговор.

– Идемте в дом, и пусть кто-нибудь из ваших людей мне поможет, – я прикинула, сколько людей надо, чтобы придержали главаря, пока я буду возвращать сустав на место. – Лучше парочку и покрепче.

– Хорошо, – главарь крикнул двух громил, и мы вчетвером вошли в дом.

Я объяснила, что и как делать, как держать, и дала Генри в рот закусить скрученную жгутом тряпку, чтобы он не раскрошил остатки зубов. И нет, я не пеклась о здоровье разбойника, на честное слово которого надеялась. Просто я врач, а значит, придерживаюсь такой установки, что должна максимально стараться не навредить в процессе лечения и не усугубить состояние больного. То есть, пока лечу одно, стараюсь не покалечить другое.

Страшно, но я стараюсь не думать о том, что делаю это впервые и что от того, насколько качественно я вправлю плечо, зависит моя жизнь. На все про все у меня уходит всего пара минут, главное, что два здоровяка держали своего главаря крепко, хоть и посматривали на меня с большим недоверием. Генри успел только ойкнуть в момент, когда я поставила плечо на место, и все.

– Ну вот и все, – я отошла от пациента. – Нужно наложить тугую повязку и не беспокоить плечо и руку минимум неделю.

– И колдовать даже не будешь? – усмехнулся главарь, прислушиваясь к себе. – А плечо действительно не болит. Ты ведьма?

– Нет, врач, – я недовольно поджала губы. – И колдовать я не умею, – мало ли, а вдруг у них тут, как во времена средневековья в моем мире, идет охота на ведьм. Хоть и есть у них драконы, магия и все сопутствующее, но вдруг у них только мужчины могут колдовать. Я всех этих тонкостей не знаю, поэтому лучше мне помалкивать.

Сейчас самый удачный момент напомнить о нашей сделке.

– Я выполнила свою часть уговора, – напомнила и кинула на зафиксированную руку Генри. – Я бы хотела уйти.

– Молодец, не обманула, – кивнул главарь усмехаясь. – Можешь идти, – и кивнул на дверь домишки.

У меня в груди все подпрыгнуло от радости. Что, вот так вот просто? Я, стараясь не слишком явно показывать свою радость, шагнула в сторону каморки, но Генри меня окликнул.

– А ты куда идешь? – вопрос поставил меня в тупик.

– За ребенком, – я удивленно смотрю на него. Он же только что разрешил мне уйти. Не мог же он забыть, что было буквально пять секунд назад?

– А про ребенка у нас уговора не было, – ставит меня в тупик мужчина. – Я обещал, что отпущу тебя и мои люди тебя перед этим не попробуют. А про ребенка ты ни слова не сказала. Так что он останется здесь, а ты можешь идти, – и Генри победно рассмеялся. Облапошил он меня, дуру, и сидит радуется. Если честно, хотелось подойти и огреть его чем-то, а лучше – как следует дернуть за руку, чтоб она у него навсегда перестала функционировать. Злость схлынула, и осталось отчаяние.

– Что ты хочешь? – я зло сверлю мужчину взглядом, но ему ни холодно ни жарко от моего взгляда, хоть дырку прожигай.

– Ты все правильно поняла, – Генри перестал ржать и уже спокойно посмотрел на меня. – Я выполню обещание, но сперва мы получим выкуп за девку с ребенком, а тебе нужно сделать так, чтобы ни баба, ни ребенок не умерли. Как только мы ее вернем муженьку и получим за это свое золото, так сразу же и отпущу, – рассказывает о своем плане Генри, но, увидев у меня на лице сомнение, криво улыбнулся. – На этот раз без уловок. Обещаю.

– Я вижу, чего стоит твое слово, – цежу сквозь зубы.

– Следи за словами, – веселье как рукой сняло, а улыбка сменилась на оскал. – Если я сказал, что обещаю, – значит, обещаю. Пшла прочь отсюда!

– Генри! Генри! – в комнату практически вбежал тот самый плюгавенький мужичок Оскар. Видимо, он принес какую-то весть, так как, заметив меня, замолчал. Главарь проводил меня явно недоброжелательным взглядом, и лишь дождавшись, пока я уйду, они о чем-то заговорили. Я очень хотела узнать, о чем был разговор, но мне не удалось подслушать, так как в каморке была спящая леди Мила, служанка и двое детей.

– Как дети? – я шепотом спросила у служанки, которая единственная не спала. Она положила двух младенцев на свой матрас, что был постелен в углу, и сидела, просто смотря на них.

– Вы отдадите госпоже мальчика? – спросила горничная, проигнорировав мой вопрос. В отличие от своей хозяйки, Бесси не заламывала руки и не рыдала. На девушку тоже много свалилось, но она держалась молодцом.

– Я уверена, что леди Мила сейчас поспит и выбросит из головы свою идею, – я решила не отвечать на провокационный вопрос и не порождать еще большего муссирования этой темы. Я боялась, что женщина может что-то выкинуть этакое. Все же выброс гормонов во время родов у женщины колоссальный, и те, в свою очередь, могу подтолкнуть ее на необдуманные поступки.

– Не выбросит, – отрицательно покачала головой девушка. – Вы не знаете ее мужа и его матушку. Они помешались на наследнике и продолжении рода. Каждый день ей по десять раз говорили, что она должна родить мальчика.

– Это не от женщины зависит, – повторила я уже ранее сказанную фразу.

– А это неважно, от кого это зависит, – усмехнулась Бесси. – Я каждую ночь подкладывала под подушку отрубленную голову петуха, чтобы леди зачала обязательно мальчика, – рассказала про жутковатую примету девушка.

– Ужас! – я передернула плечами. Как можно спать на подушке, зная, что под этой самой подушкой лежит голова петуха?!

– Если вы не готовы отдать ей своего мальчика, то лучше вам быть начеку, – предупредила меня девушка, а я лишь благодарно кивнула. В этом я с ней была полностью согласна. – И я еще хотела у вас кое-что спросить, – девушка замялась и отвела взгляд в сторону.

– Спрашивай, – подбодрила я служанку.

– Вы же лекарка? Повитуха? – девушка все же посмотрела мне в лицо с какой-то потаенной надеждой. А я задумалась, что так и есть. Выходит, что в этом мире я и в самом деле лекарка-повитуха.

– Вроде того, а что? – я догадывалась, о чем у меня хочет спросить девушка, но дала ей возможность сказать.

– Нет ли у вас отвара трав, чтобы не понести? – и девушка залилась краской.

– Сейчас нет, – я отрицательно покачала головой. Жаль, Фидо здесь нет, а то он бы, скорее всего, помог бы девушке. Как только подумала про старика, сразу же стало совестно. Как он там? Проснулся? Надеюсь, с ним все в порядке, и я не навредила ему лошадиной дозой снотворного отвара. – Прости.

– Это вы меня простите, – по щеке девушки скатилась одинокая слезинка. – Давайте поспим , пока дети и госпожа спят.

– Давай, – кивнула, и мы легли на узкий матрас, положив между собой детей, чтобы тем было потеплее от тепла наших тел. Но долго нам отдыхать не дали.

– Где мой ребенок?! – громкий крик леди Милы вывел меня из полудремы, в которой я находилась. – Где он? – судя по интонации в голосе девушки и испуганному взгляду, ей явно не помешали бы какие-нибудь успокаивающие травки. Были бы мы в моем мире, то я бы порекомендовала ей обратиться к психиатру, так как психолог тут мог б и не помочь. Уверена, врач бы назначил ей лекарства.

– Вот, – служанка вскочила на ноги и поднесла хозяйке малышку, которая проснулась от криков матери и теперь недовольно морщилась. – Вот она.

Я внимательно слежу за реакцией женщины. Мне важно понять, выбросила ли она из головы эту мысль о подмене детей или нет. Я боюсь не только подмены, но и того, что женщина может навредить своей дочери. Послеродовые гормоны – штука страшная и непредсказуемая. В институте нам такие страшилки рассказывали, что в кошмарах не приснятся.

– Спасибо, – поблагодарила женщина служанку. – Мне приснилось, что у меня забрали ребенка, – объяснила свой панический крик во время пробуждения леди Мила.

– Вам надо приложить к груди малышку, – подала я голос и тоже встала. От нехватки сна, усталости и голода у меня закружилась голова, и я решила вернуться на матрас. Уильям запищал, и я взяла его на руки.

– А вы не хотели бы стать кормилицей? – вдруг предложила леди Грехем. Я на мгновение задумалась: говорить ли ей, что это не мой ребенок? Не станет ли это новым доводом в пользу того, что я должна отдать ей мальчика?

– У меня пропало молоко, – вдруг соврала я, даже не успев как следует обдумать все перспективы этого вранья. – Я и к дому то этому шла, потому что думала, здесь живут честные люди, и хотела попросить немного молока для малыша.

– И что же нам делать? – вдруг испуганно заломила руки Бэсси. – Леди не полагается кормить ребенка грудью, у нее испортится фигура.

– Ну, если вы хотите, чтобы ваш ребенок выжил, то придется покормить. А когда ваш муж заплатит за вас выкуп, то найдете кормилицу, – я в шоке от слов служанки. – И я хотела бы попросить вас покормить и моего ребенка, – я набралась наглости и попросила. Все-таки ей, считай, жизнь спасла. Если б не я, то неизвестно, как бы все здесь прошло. – В качестве благодарности, – я добавила эту фразу, так как на лице леди Милы появилось такое выражение, словно она не понимает, на каком таком основании я смею ее об этом просить.

– Хорошо, – наконец-то кивнула женщина. – Только я не умею. Вы мне поможете?

– Конечно, – я кивнула и согласилась помочь, но знала о грудном вскармливании и правильном прикладывании к груди лишь понаслышке. Но все же моих даже теоретических знаний было больше, чем у этих двоих девушек вместе взятых.

Я отдала Уильяма служанке и начала показывать, как прикладывать ребенка к груди. Процесс обучения прервал тот самый плюгавенький мужичонка по имени Оскар. Он принес три миски наваристой похлебки и кувшин с прохладной водой. Мы уничтожили ужин буквально за мгновение. Мужчина все это время стоял и ждал, рассматривая нас с любопытством.

– Что-то не торопится твой муженек за тебя выкуп платить, – усмехнулся разбойник. – Может, ты ему и вовсе не нужна?

– Не смейте так говорить с леди Грехем, – за госпожу заступилась Бэсси и тут же поплатилась за это. Мужчина размахнулся и отвесил ей звонкую хлесткую пощечину, отчего девушка чуть не упала.

– А тебе, я посмотрю, мало было! Еще захотела? – оскалился Оскар. – Или понравилось?

– Вот миски, – я встала перед женщинами, загораживая их собой.

– А ты что лезешь? Тоже хочешь? – мужчина переключился на меня. Я смотрела прямо, не отводя взгляд. Этот плешивый мужичонка из разряда тех людей, кто открывается перед теми, кто слабее. В данном случае он еще и властью наделен над нами, так что и вовсе чувствует себя богом.

– Оскар. Так, кажется, вас зовут? – моя реакция остудила пыл мужчины, и он отступил на шаг.

– Так, – кивнул и вызывающе подбоченился. – А ты, значит, сметливая.

– Тут не надо быть сметливой, чтобы услышать, как к вам обращается Генри, – я специально упомянула их главаря. Весь дальнейший спич будут основан на страхе этого мужчины перед главарем и на том, что он не пойдет уточнять все, что я ему сейчас скажу, у своего, так сказать, начальства.

– А ты, значит, Яростного по имени зовешь, – усмехнулся Оскар. Видимо, Яростный – это прозвище главаря.

– Ну его же зовут Генри. Почему бы мне его так не звать? – я вопросительно приподняла брови. Оскар недовольно нахмурился. Кажется, до этого тугодума начинает доходить, что он связался не с тем противником.

– Ну зовут, и что? – огрызнулся мужчина, а значит, я иду в правильном направлении. У меня на губах появилась довольная полуулыбка.

– А то, что если хоть кто-то из нас пострадает, то Генри не обрадуется. У меня с ним, между прочим, по этому поводу уговор, – я решила сильно не завираться и про то, какой именно у меня с главарем бандитов уговор, особо не распространяться.

– Да ладно тебе! – усмехнулся, но как-то несмело, неуверенно. – Служанка-то уже того, – и мужчина показал неприличный недвусмысленный жест.

– И? – я выгнула вопросительно бровь. В таким ситуациях главное – не отступать, не идти на попятную. Начал блефовать, то блефуй до конца. – Генри был доволен этим фактом?

– Нет, – улыбка сразу сползла с лица мужчины, и он сделал еще один шаг.

– В общем, так, – я подбоченилась и сделала шаг по направлению к Оскару, а тот в свою очередь сделал шаг назад, – нас не трогать, кормить как положено, а не через пень-колоду. И вечером принеси кипятка. И отдайте мои вещи.

– Не велено, – это он, видимо, про мои вещи.

– Значит, я сама пойду с этим вопросом к Генри, – пригрозила, а сама молюсь, чтобы мужчина боялся главаря настолько, чтобы не пошел жаловаться на обнаглевшую пленницу. – У меня в сумке травы и сборы, – я решила, что лучше объяснить, а то упрется и действительно не принесет. – Девушке надо дать отвар, чтобы не началось воспаление и она не умерла.

– И все? – мужчина прищурился.

– И все, – я кивнула и взглянула на него как на очень глупого человека. – А что я еще могу сделать со своими травками?

– Ну, может, отравить нас хочешь? – презрительно скривился Оскар.

– Как? – я приподняла брови и усмехнулась. – Мы здесь заперты и ни к вашей еде, ни к воде не имеем доступа. Так что не говори чушь, – я обрубила своими словами любые возражения Оскара.

– Ладно, принесу, – согласился мужчина. – Только возьмешь что нужно, а остальное я заберу, поняла?

– Поняла, – кивнула. Меня такой расклад устраивал. – И еще нам нужна горячая вода, чтобы искупать младенцев, и чистые простыни для пеленок.

Оскар кивнул и ушел, а мне на шею бросилась Бесси.

– Спасибо, – девушка расплакалась. – А правда, что жизни госпожи грозит опасность?

– Не совсем, но лучше перестраховаться, – я решила, что не стоит объяснять, что кроме противовоспалительного отвара, я хотела бы попробовать сделать настойку для увеличения лактации. Я очень опасалась, что молока леди Милы не хватит на двоих деток.

– А у вас не найдется в сумке отвара, о котором я вас просила? – вдруг потупила взгляд девушка.

– Поищем, – я улыбнулась обнадеживающе девушке. Знаю, что так нельзя делать, особенно когда это не от тебя зависит. Но мне очень жалко девушку, и чисто по-женски понятен ее страх родить ребенка от насильника-разбойника.

– Спасибо, что заступилась, – леди Мила кивнула мне с благодарностью.

– Не за что, а пока давайте приложим ребенка ко второй груди, пока Бесси попытается привести в порядок ваше платье.

Все занялись делом и провозились какое-то врем, пока Оскар не занес ведро с водой, таз и куски ткани, которые, как я подозреваю, были когда-то платьем леди Милы. Он поставил все это хозяйство на пол и молча вышел, не удостоив нас ни словом, ни взглядом, за что ему отдельное спасибо.

Я взялась купать малышей и заодно показывать горничной, как это делается. Не думаю, что леди Мила после освобождения из плена, а я была уверена, что оно наступит довольно скоро, будет заниматься такими рутинными делами, как купание ребенка. Я не удивлюсь, что женщина найдет кормилицу и на том посчитает, что ее долг перед дочерью исполнен, и забудет на пару лет о ее существовании. Потом наймет учителя или гувернантку, или кого у них здесь положено нанимать, чтобы девочку учили манерам и как ублажать мужчину. И потом снова пару лет тишины. В общем, я не была уверена, что у леди Милы проснется материнский инстинкт.

Это впечатление было составлено не только из-за тех ее слов про обмен детьми, а еще и по ее нынешнему поведению. Женщина совершала все действия, связанные с младенцем, словно по необходимости. Вот словно над ней висело слово “надо”. Я буду только рада, если это все обусловлено шоком от происходящего. Все же она прошла через нападение и похищение, роды в экстремальных условиях и сопутствующий стресс. В общем, пока что я относилась снисходительно и не исключала, что такое отношение к малышке и останется. Мне было обидно за ни в чем не повинную девочку, но ничего изменить я не могу. У меня и так чужой ребенок на руках.

После купаний я приложила детей к груди леди Милы, и те, насосавшись молозива, уснули, вымотанные купанием.

К этому времени Оскар принес мне мои вещи. Я долго рылась в поисках нужной травки для улучшения лактации. Просто, сбегая от Фидо, я захватила очень мало трав, чисто те, что могли пригодиться малышу. Поэтому кроме фенхеля и семян укропа у меня там ничего и не было. А пока рылась, я вспомнила рецепт, которым девушки у нас на курсе баловались, чтобы вызвать менструацию в случае, если подозревали задержку. Это, конечно, пользу организму не несло и медицински было не доказано, но девушки верили в тот способ и кому-то он помогал. Я надеюсь, что горничной этот рецепт тоже поможет и она избежит нежелательной беременности от насильника.

– Ну, ты долго еще там рыться будешь? – разбойник недовольно хмурился. – Весь вечер ковыряться собралась?

– Я нашла, что нужно, но мне нужно будет еще кое-что, чтобы ты принес, – я вопросительно посмотрела на Оскара.

– Ну что еще? – мужчина недовольно нахмурился. – А ты, случаем, не наглеешь?

– А у тебя отвалится что-то, если мне луковой шелухи принесешь? – ответила в тон собеседнику. С такими только так и нужно. Нагло, дерзко, не просить – требовать. Только тогда тебе что-то дадут, иначе просто высмеют.

– На кой она тебе сдалась? – Оскар пытался понять, что я задумала.

– Я сказала уже, – огрызаюсь и хмурюсь, отвечая злым взглядом на такой же взгляд разбойника.

– Да принесу я тебе, принесу. Ведьма, – огрызается мужчина. – Что еще нести, говори сразу.

– Я тебе говорила, – убираю фенхель и укроп в сторону, остальное возвращаю все Оскару. – Кипяток. Шелухи мне нужно побольше.

– Сколько найду, столько и принесу, – ворчит в ответ Оскар. – Ты что, в таверне, что здесь такое водится? Прям для тебя шелуху берегли, можно подумать, – так, ворча, мужчина и ушел, а я бросила взгляд на леди Милу и Бесси. Они смотрели на меня каким-то странным, нечитаемым взглядом. Притом у каждой из них, видимо, была своя причина.

Оскар вернулся через полчаса с чайником и двумя металлическими кружками. В одной была шелуха, вторая – пустая. Я так радостно улыбалась, что он, оставив кипяток на полу, опасливо покосившись, решил поскорее уйти. Уверена, он меня у себя в голове какими только нелицеприятными словами не называл, и прозвище “ведьма” было самым ласковым из них.

Шелуху я залила кипятком, пока вода не остыла, а сверху вместо крышки поставила вторую кружку, в которую налила воды и бросила фенхель и семена укропа. Получилась этакая водяная баня. Не по правилам, конечно, но это лучше, чем ничего.

Оставшуюся воду я использовала, чтобы обтереть леди Милу, заодно осмотрев ее и себя. Горничная с вечерней помывкой справилась сама, и можно было укладываться спать. Отчего-то я была уверена, что завтра у нас будет решающий день, и завтра же все и закончится.

Перед самым сном я напоила леди Милу отваром для лактации, а горничную – отваром из луковой шелухи, предупредив, что завтра у нее, по идее, должны начаться женские дни. Не лучшее время и место, конечно, для них, но ничего не поделаешь.

То ли теплое питье подействовало на леди Милу, то ли время пришло и естественные процессы организма запустились и пришло молоко, но я всю ночь каждые два часа прикладывала к ее груди детей, которые, радостные от появления еды, пытались насосаться про запас. Особенно Уильям. Или это леди Мила намеренно оставляла его около себя подольше, не знаю. В тот момент мне так хотелось спать, что я не задумывалась об этом, а проанализировала все значительно позже. Когда на лагерь разбойников напали наши спасители, люди лорда Грехема с ним во главе.