Глава 9.

Утро началось с того, что к нам явился Оскар.

– Вставайте и по одной идите за мной, – буркнул разбойник и уставился на обнаженную грудь леди Милы во время кормления ребенка. Бесси тут же прикрыла хозяйку одеялом, а я перетянула взгляд мужчины на себя. Неизвестно, какие мысли могли родиться в голове разбойника и на какие действия подтолкнуть мужчину.

– Зачем? Что вы задумали? – я встала с матраса. Голова кружилась после практически бессонной ночи, и единственное, что мне хотелось, это завалиться на постель и спать.

– Ничего, – Оскар нахмурился. – Тут недалеко есть озеро, и если хотите помыться, то пойдете со мной. А если и так устраивает, то можете сидеть здесь и дальше, – недовольно ответил Оскар, а я переглянулась с леди Милой. Видимо, у нас мелькнула одна и та же мысль в голове. Если разбойники хотят привести своих пленниц в надлежащий товарный вид, то не исключено, что скоро их освободят. Я взмолилась у себя в голове, чтобы так все и было и мое предположение оказалось правдой.

– Леди Мила не сможет сама дойти, – я кивнула на женщину, около которой хлопотала Бесси. – Пусть ей поможет служанка.

– Не положено, – буркнул мужчина себе под нос.

– Пусти, я поговорю с Генри, – я сделала пару решительных шагов по направлению к двери, и этого оказалось достаточно, чтобы Оскар отступил.

– Ладно, ладно. Но если они сбегут, то Яростный тебя на лоскутки порежет еще живой, – грозит мне разбойник, а я судорожно сглатываю. Уверена, это не просто угроза ради красного словца. Я выразительно смотрю на женщин, которые испуганно таращатся то на меня, то на Оскара.

– Да куда они убегут? Одна после родов еле ходит, вторая сами знаете после чего еле живая – я зло уставилась на разбойника. Под утро у Бесси начались женские дни, и я искренне надеялась, что мой отвар сделал свое дело и никак не навредит женскому здоровью служанки. – Да и куда бежать? Они тебе что, следопыты?

– Дети останутся с тобой, чтобы точно никаких мыслей шальных не пришло в голову, – погрозил нам пальцем Оскар, и мы втроем синхронно кивнули. – Идем, я жду, – и хмурый разбойник махнул на Милу и Бесси. Те передали мне малышей, которые были очень недовольны тем, что им не дали поесть как следует. Жалобно попискивая, они недовольно морщили личики, проверяя силу своего голоса.

Девушек не было около получаса, и пришли они с мокрыми волосами и посвежевшими. Настала моя очередь отправиться на водные процедуры. Оскар шел, довольно ухмыляясь. Лишь когда мы дошли до озера, я поняла причину его приподнятого настроения.

– Раздевайся, – скомандовал мне разбойник, а сам он удобно устроился под деревцем в тени.

– А ты что, смотреть будешь? – я хмуро сверлила взглядом мужчину.

– Да не боись ты, не трону, – успокаивает меня разбойник. – Я уже понял, что Яростный на тебя глаз положил, хотя зачем ты ему такая… – мужчина запнулся, подбирая слово, чтобы точнее меня охарактеризовать, – никакая.

– Когда за женщин заплатят выкуп, то он меня отпустит, – я сказала это с каким-то вызовом, в попытке успокоить саму себя.

– Ага, ага, – рассмеялся Оскар. – Держи карман шире, – усмехнулся мужчина. – У него на тебя, между прочим, планы.

– Какие планы? – я растерялась от новости, что сказал Оскар. Я предвкушала уже скорую свободу, а оказывается, главарь и не планировал выполнять данное мне обещание.

– Самые далеко идущие, – и мужчина заржал. – Ты давай зубы мне не заговаривай, – вдруг резко оборвал свой смех разбойник. – Или раздевайся, или обратно пошли.

Я бросила взгляд на воду, на ухмыляющегося Оскара и решительно потянула платье с плеч. Раздеваюсь, а сама мысленно проклинаю, чтобы этот козел ослеп и больше никогда не увидел ни одной женщины в своей жизни.

Быстро помывшись, насколько это можно было организовать без мыла и в холодной озерной воде, я вылезла и, обтеревшись захваченной с собой чистой тряпицей, надела на озябшее тело грязное платье, сменив лишь рубашку. Хоть какая-то иллюзия чистоты.

Слова Оскара про планы главаря по поводу моей персоны не шли у меня из головы. Первым порывистым и эмоциональным желанием было пойти к Генри с разговором и предъявить ему претензии. Но, охладившись в воде озера, поняла, что идти никуда не стоит. Это выйдет мне боком. При всех возможных раскладах и вариантах итог меня не устроит. Поэтому я попыталась выведать у Оскара, что тому известно относительно меня.

– Так что там за планы у Генри относительно меня? – Оскар довольно улыбнулся, словно предвидя, что я снова заведу этот разговор.

– Ты хорошо ему вправила плечо, и оно уже почти не болит. Вот Оскар и подумал, а умные люди подсказали, – и тут мужчина важно выпятил грудь и ткнул в нее пальцем, мол, этот “умный люд” – это он и есть. А затем продолжил говорить: – Что нам не хватает лекаря в отряде. У нас часто бывают раненые и приходится их оставлять в деревнях, а люди часто проверенные и надежные, – и тут мужчина начал распространяться на тему того, как тяжело в наше время найти хорошего разбойника, чтобы был предан главарю и прочее, и прочее. Прям кадровый голод у них тут.

Мужчина резко замолчал, когда со стороны домишки раздалось бряцание металла, крики. Задрав голову, я увидела двух драконов, которые создавали картинку инь и ян, кружа над домиком.

Я испуганно посмотрела на Оскара, но он, видимо, быстрее сообразил, что происходит, и вдруг, развернувшись на пятках, с такой скоростью рванул в ту сторону, откуда мы пришли, что я лишь удивленно приподняла брови.

Звуки сражения, драконы. А не лорд ли Грехем это освобождает свою жену? Первая радостная мысль потухла так же быстро, как и возникла. Там же Уильям. Я подобрала юбку платья и со всех ног бросилась бежать к домику и развернувшемуся около него сражению.

Мое предположение оказалось верным. У домишки шло сражение не на жизнь, а на смерть. В нос ударил запах крови и горелой плоти, а слух разорвал душераздирающий крик разорванного драконом разбойника.

Я на миг замерла, силясь побороть подступающую рвоту. Хоть я и врач, но мне не приходилось видеть раньше куски разорванного тела.

Два дракона. Один черный, лоснящийся, с переливающейся синевой чешуей. И второй дракон был матово-белый, словно выкрашен в побелку, лишь кое-где шкура была испачкана в крови, в основном на морде. Я была уверена, что это принцы, которые посягали на мою честь при моем попаданстве в этот мир и потом искали меня в хижине Фидо.

В сердце поселилось отвратное предчувствие, когда оба дракона как по команде “апорт” отреагировали на мое появление на поле боя. Они рванули в мою сторону, а я рванула к домику. Но не успела я схватить за ручку двери, как меня дернули за волосы назад. А когда я уперлась спиной в чью-то грудь, шею мне зажали рукой, придушивая и не давая возможности сопротивляться. Любую попытку взбрыкнуть блокировали, и дышать становилось все сложнее и сложнее.

К шее мне прижалось что-то холодное и острое. Я замерла, так как ощутила острую боль, и по шее скатилась капля теплой крови. Моей крови.

– Стой и не дрыгайся, – шикнул на меня главарь банды. Именно он меня схватил и теперь приставил клинок к горлу. – Эй, вы двое! – Генри явно обращался к драконам, которые замерли на каком-то расстоянии от нас и смотрели на меня, зажатую разбойником. Почему они остановились? Почему разбойник схватил меня, будучи уверенным, что на драконов это подействует? Не знаю, но подействовало. Драконы потеряли интерес к сражению, они перестали рвать и разбрасывать в разные стороны разбойников. Они как два пса сели и смотрели как загипнотизированные на меня. – Отпустите моих людей, или я ее убью! – драконы переглянулись и подернулись дымкой, и передо мной стояли действительно два принца собственной персоной. Я слышу, как Генри довольно хмыкнул. Похоже, в человеческом обличье принцы не представляли такую угрозу, как в виде драконов.

– Отпусти ее! – проговорил блондин.

– И сможешь предстать перед судом! – продолжил брюнет.

– На котором меня все равно признают виновным и казнят? – по тону Генри было понятно, что терять ему нечего. От человека, которому нечего терять, можно ожидать чего угодно. В том числе и убийства заложника, то есть меня.

– Что ты хочешь? – спросил блондин и прищурился.

– Вы отпустите меня, дадите лошадь и не будете преследовать. А я отпущу девку на первом же постоялом дворе, – ставит условия мужчина.

– А как мы ее найдем? – задает вполне логичный вопрос принц-брюнет.

– И чем же ты такая ценная, что два принца за тебя готовы все отдать? – Генри смеется громко и манерно, а потом резко обмякает и наваливается мне на плечи. Но его тут же кто-то быстро сдергивает с меня. А я, отскочив в сторону, прижимаю руки к шее, проверяя на целость. Так, небольшая царапина, ничего существенного.

– Молодец, лорд Грехем, вовремя подоспел, – хвалит брюнет мужчину, который пронзил Генри Яростного своим мечом, чудом при этом не задев меня. Я это поняла сразу же, как увидела у себя на боку разорванное платье, которое задел вышедший насквозь меч.

– Где моя жена? – мужчина смотрит на меня каким-то затуманенным, злым взглядом.

– Там, – я кивнула на домик, переводя дух после пережитого стресса. Лорд Грехем рванул в хибару, а меня вдруг посетила мысль, что там кроме леди Милы, ее девочки и Бесси еще и Уильям. Мысль, накрывшая мое сознание, заставила меня рвануть к домику. Быстрее. Скорее. Надо успеть. Надо опередить леди Милу.

Следом за мной побежали и два принца, которые какую-то долю секунды назад пытались узнать у меня, как я здесь оказалась и где Фидо. Они меня узнали, поэтому, видимо, и была у них такая реакция на меня.

Заскакиваю в комнатушку и понимаю, что опоздала.

Лорд Грехем стоит рядом с женой и держит на руках Уильяма.

– Я решила назвать его Уильям, надеюсь, вы не будете возражать, – произносит женщина, глядя на меня. Она ждет моей реакции. Ждет того, что я скажу.

А я растерянно смотрю на мужчину и леди Милу. На Бесси, что испуганно смотрит на эту все сцену и умоляет меня взглядом молчать.

– Поздравьте меня! У меня родился сын, – громко оглашает лорд Грехем, обращаясь к вошедшим в комнату принцам. – У меня родился наследник!

– Это не ваш сын! – я выпалила обвинение, словно выстрел. Наступившая тишина длилась лишь мгновение, прежде чем ледяная пощечина леди Милы нарушила хрупкое равновесие. По лицу лорда пробежала сначала непонимание, затем вспыхнул яростный гнев.

– Да как ты смеешь, девка, говорить такое про мою жену?! – его реакция была предсказуема. Любой мужчина, услышав подобное, воспринял бы мои слова как оскорбление, как нечто недопустимое. Он не знал правды о том, что ребенка родила не его жена, а другая женщина. Между рождением Уильяма и его дочерью, что тихо попискивала, – разница составляла всего несколько дней. Эта едва уловимая разница – всего пара дней, делала практически невозможным определение родства с помощью обычных методов того времени. Даже экспертиза крови, если бы она существовала тогда в таком совершенном виде, как сейчас, оказалась бы не точной.

– Это мой сын! Я чувствую родовую кровь! – рявкнул лорд, его голос был полон уверенности, слепой веры в свою жену и в то, что видит перед собой плоть от плоти. Попытка объяснить истину была обречена на провал.

– Ваша жена родила дочь! – успела я выкрикнуть, прежде чем новый удар, на этот раз гораздо сильнее, сбил меня с ног. Резкая, пронзительная боль сковала мое лицо. Что-то хрустнуло – скорее всего, челюсть. Я взвыла, руки инстинктивно прижались к разбитому лицу. Мир вокруг закружился, оглушительная боль застилала глаза.

– Будешь знать, мразь, как клеветать на мою жену! – прорычал лорд, плюнув мне в лицо. Я лежала на холодном каменном полу, поскуливая от боли, прижимая к лицу окровавленные руки. Эта встреча стала для меня кошмаром, и не только из-за физической боли. Нанесенные удары сломали мне не только челюсть. Они сломали надежду на справедливость, на то, что правда когда-нибудь восторжествует. Я понимала, что теперь, с поврежденной челюстью, даже если бы я смогла каким-то образом связаться с властями или с теми, кто мог бы помочь, я не сумею объяснить свою версию событий. Моя попытка рассказать правду, раскрыть ужасную тайну подмены детей потерпела фиаско. Я стала жертвой не только физического насилия, но и жестокой несправедливости. Возможно, тайна подмены детей так и останется нераскрытой, а Уильям, вырастая, никогда не узнает своих настоящих мать и отца.

Все это происходило в атмосфере жестокого высокомерия и вседозволенности аристократии. А здесь социальный статус диктовал правила, и слово простолюдинки, каковой меня здесь все считали, против слова знатного лорда ничего не значило. Более того, существование самой этой правды угрожало репутации и положению влиятельного лорда, что еще больше усиливало его желание заставить меня замолчать.

– Грехем, ты в своем уме? – вдруг откуда ни возьмись передо мной вырос один из принцев, а второй склонился ко мне. Я даже толком не могла соображать от боли, и меня, подхватив на руки, понесли на выход из дома.

– Эта шваль оскорбила мою жену и меня! – раздалось мне вслед. – Я требую, чтобы ее казнили! Пороли, пока из нее дух не выйдет, чтобы не повадно было больше никому думать, что сможет безнаказанно наводить напраслину на меня и мой жену! – орал лорд.

– Тише, малышка, тише, – утешал меня темноволосый принц. – Мы поправим твое здоровье. Сейчас я отдам тебя деду, и он быстро тебя на ноги поставит, – его слова еще сильнее меня испугали. Фидо здесь? Что же мне делать?

Я попробовала что-то промычать, но мужчина подумал, что я хочу то ли поблагодарить, то ли объяснить что-то. А я хотела лишь сказать, чтобы меня не отдавали моему якобы деду. Фидо не дурак, он прекрасно понял, почему уснул и не заметил, как я с ребенком ушла. Сопоставить факты у него ума хватит, так что месть старика не за горами.

Мужчина утешал меня, что-то бормотал, то и дело называя сокровищем, но из-за страха предстоящей расправы и боли я не особо понимала, что он несет.

Он нес меня и нес, пока я не уснула, вымотанная болью и ожиданием встречи с Фидо, хотя это скорее было похоже на забытье. Открыла я глаза, когда я уже была внутри палатки, лежа на жесткой постели.

– Кто это сотворил? Разбойники? – я сразу же узнала голос старика. Лежу и боюсь подать признаки жизни и того, что я пришла в себя.

– Нет, лорд Грехем, – отвечает принц. – Она заявила, что его жена ему изменила и сын не от него.

– Ваше Высочество, а точно ли так сказала Лия? – уточнил старик.

– Не знаю, я заскочил в комнату, лишь когда Грехем начал сыпать на нее проклятиями.

– Ясно, – ответил старик. Это его “ясно” ни капли не объясняло его настроения. – Она пришла в себя, так что, если позволите, я хотел бы осмотреть внучку, – Фидо придерживается легенды, что я его внучка. А старика сложно выбить из колеи, он кремень.

– Конечно, старик, – говорит уже второй принц. – Попробуй ее вылечить, потому что нам нужно разобраться в этой ситуацией.

– Конечно, конечно, – ответил Фидо, и вот сейчас мне стало по-настоящему страшно. Вот это его “конечно, конечно” говорило о многом. Слишком уж зловеще оно прозвучало, и у меня пополз мороз по коже. Шелест ткани палатки обозначил, что мы со стариком остались одни. Не прошло и минуты, как он подошел ко мне и оказался в поле моей видимости. У него в руках был какой-то агрегат, и я поняла, что предчувствие меня не обмануло. Спасать меня явно никто не собирается, потому что то ,что у Фидо в руках, – явно орудие пыток.

– Ну что? Добегалась? – старик усмехнулся, а я зажмурилась от страха.