Глава 37

Когда император ушел, в доме наконец воцарилась тишина, но она не принесла мне облегчения.

Слова Эрэйна о том, что он — родной брат Киры, продолжали звучать в моих ушах.

Я стоял в прихожей, опираясь на трость, и чувствовал, как внутри меня медленно оседает магия после столкновения двух мощных стихий.

Ревность, которая терзала меня, сменилась глухим оцепенением и жгучим желанием поскорее добраться до истины.

Мои девочки выбежали мне навстречу из сада, как только услышали, что гость нас покинул.

Лиана и Мари осторожно заглядывали мне в лицо, пытаясь понять, миновала ли гроза, которая только что бушевала у нас дома. Я заставил себя улыбнуться, хотя мышцы лица слушались с трудом.

Весь оставшийся день я посвятил им, стараясь не думать о пустоте в своей голове и о той боли, которую скрывал император за своим холодным взглядом. Я уже понял, что сведения из бумаг, которые мне доставят — не понравятся.

С дочками мы читали книги, рассматривали картинки, и я ловил себя на том, что постоянно ищу в доме следы присутствия той, кого я не мог вспомнить, но чье отсутствие ощущалось как открытая рана.

Вечер опустился на город незаметно, принося с собой прохладу и запах мокрого камня. Небо все же разродилось сильным дождем, все затянуло серой хмарью.

Мы как раз заканчивали ужин в столовой, когда в дверь негромко, но настойчиво постучали.

Я жестом велел Рози оставаться на месте и сам пошел открывать, чувствуя, как инстинкты воина мгновенно обострились.

На пороге стоял Кейган Блэквут. Глава тайной канцелярии выглядел так, словно не спал несколько суток: его лицо осунулось, а во взгляде сквозила усталость, которую невозможно было скрыть даже за безупречной выправкой.

Он не стал заходить внутрь, лишь коротко кивнул мне в знак приветствия и протянул толстую кожаную папку, от которой исходил запах старой бумаги и дорогого кофе.  По его плечам стекала вода.

Мы обменялись всего парой фраз — Кейган предупредил, что император ждет от меня решительных действий, и тут же исчез в наступающих сумерках, оставив меня наедине с «тяжелым грузом».

Я вернулся в столовую, сжимая папку.

— Папотька, а где же Кирочка? — Мари прижалась ко мне, когда я опустился на стул. — Почему она не пришла пожелать нам доброй ночи? Она ведь всегда заходила к нам перед сном, чтобы поцеловать и поправить одеяло.

Я посмотрел на Рози, которая в этот момент нахмурилась и начала нервно поправлять фартук.

Она явно ничего не понимала и, кажется, даже начала забывать само имя девушки, магия Киры действовала на нее гораздо сильнее, чем на меня.

Няня пыталась что-то сказать, но слова застревали у нее в горле, и она лишь растерянно качала головой, глядя на пустой стул, где раньше сидела наша целительница.

Я тяжело опустился на корточки перед девочками, отложив трость в сторону, и привлек их к себе. Сердце обливалось кровью от их наивной надежды и искренней печали.

Я поцеловал каждую в лоб, вдыхая родной запах их волос, и посмотрел им прямо в глаза.

— Послушайте меня внимательно, принцессы, — мой голос дрогнул, но я быстро взял себя в руки. — Я обещаю вам, что приложу все свои силы, чтобы вернуть нашу Кирочку. Я найду её, где бы она ни пряталась, и она снова будет здесь, с нами. Просто сейчас ей нужно было ненадолго уйти, чтобы закончить очень важное дело.

Девочки крепко обняли меня своими крошечными ручками, и я почувствовал, как их доверие придает мне сил.

Рози увела их спать, а я остался стоять в пустой столовой, слушая, как затихают их шаги в спальне.

Дом казался слишком холодным без того тепла, которое Кира принесла с собой в эти стены.

Я направился в её комнату. Это было единственное место, которое всё еще хранило её запах — тонкий, едва уловимый аромат лаванды и каких-то целебных трав.

Я закрыл за собой дверь на замок, отсекая все звуки внешнего мира, и на мгновение просто замер, закрыв глаза. Здесь она жила, здесь она читала и писала, здесь она, возможно, плакала по ночам, скрывая свою боль от всех.

Я прошел к её рабочему столу — большому, длинному, сделанному из темного дерева.

Здесь всё было устроено для серьезной работы: многочисленные полки были заставлены книгами и склянками, на столе лежали чистые листы бумаги и аккуратно заточенные перья.

Кира была не просто целительницей, она была настоящим профессионалом, который ценил порядок и удобство.

Я включил настольную лампу, и мягкий желтый свет залил поверхность стола, выхватывая из темноты кожаную папку, которую я принес с собой.

Разместившись в её удобном кресле, я почувствовал, как спина наконец расслабилась. Папка лежала передо мной.

Я провел ладонью по шероховатой коже обложки, боясь и одновременно жаждая того, что увижу внутри. Эрэйн предупреждал, что мне не понравится эта грязь, но я был готов. Я должен был узнать, через какой ад прошла эта девочка, прежде чем попасть ко мне и спасти меня.

Я хочу для нее тоже стать тем самым светом, каким она стала для меня.

Я глубоко вздохнул и решительно развязал тесемки.

Первая страница, исписанная четким почерком, гласила: «Кира из клана Изумруда…». Я начал читать, и с каждой новой строчкой мои зубы сжимались всё сильнее, а рука непроизвольно потянулась к рукояти воображаемого меча.

Правда была гораздо страшнее, чем я мог себе представить в самых мрачных догадках.

Я сидел в глубоком кресле, и желтый свет лампы выхватывал из темноты сухие, бездушные строки имперского отчета.

То, что я читал сейчас, напоминало не досье, а путеводитель по преисподней.

Мои пальцы дрожали, когда я перелистывал страницы, а внутренний зверь глухо рокотал, готовый вырваться наружу и разнести этот кабинет в щепки.

В самом начале папки значились имена родителей. Имя отца было вымарано чернилами, но я уже знал правду от Эрэйна — это был покойный император. Матерью значилась Серафина.

«Кира с рождения содержался в подвальном помещении, — гласил отчет. — Комната была укреплена антимагическим гранитом и усилена блокирующим полем. Причина: неконтролируемый ментальный дар высшего уровня».

Я закрыл глаза, пытаясь представить это. Крошечная девочка с белыми волосами, растущая в каменном мешке.

…Она могла внушать образы, давать установки, управлять чужой волей, и именно этого её тюремщики боялись больше всего. Её дар был её проклятием. Пока был жив старый император, к ней тайно ходил учитель, обучавший её грамоте и письму. Но как только трон занял Эрэйн, ситуация резко изменилась.

Серафина и её новый муж, Кассиан, поняли, что денег от короны больше не будет. А Эрэйн может просто убить бастарда своего отца. И тогда они решили, что живой товар не должен пропадать зря. Учителя прогнали. Кире просто бросали книги в подвал, как кости голодной собаке. Всё, что она знала о мире, о любви, о чести — она узнала из этих страниц, читая их запоем при свете огарка свечи. Её держали на голодном пайке, ломая волю, превращая в послушную тень.

Я перевернул страницу, и мои зубы скрипнули так громко, что звук показался лязгом в тишине комнаты.

Когда Кире исполнилось восемнадцать, Кассиан нашел ей применение. Он сосватал её старому богатому барону по имени Гросс. Омерзительный старик с репутацией паука, который уже свел в могилу нескольких молодых жен. За внушительное приданое и торговые преференции Киру буквально запихнули в карету и отвезли в его поместье.

Отчет сухо описывал ту ночь. Старик заперся с ней в спальне, собираясь обесчестить запуганную девочку. И именно тогда случился первый выброс.

Кира не хотела убивать, её магия просто защищалась. Мощный ментальный удар буквально выжег мозги всем, кто был в радиусе десяти метров: слуге, который ее держал на кровати для старика, охране в коридоре и самому старику, который навалился на неё своим потным, жирным телом.

Она не смогла его сбросить. Кира была слишком слаба от голода и истощения. Всю ночь она провела в темноте, когда свечи погасли, придавленная трупом своего несостоявшегося мучителя, захлебываясь слезами и ужасом. А на утро в дом явились Серафина и Кассиан. Они не бросились ей на помощь. Они привели нотариусов и стряпчих, чтобы забрать всё наследство «вдовствующей» дочери себе.

После этого Киру снова бросили в тот же подвал. Безжалостно. Словно сломанную вещь.

Я листал дальше, чувствуя, как ярость застилает глаза. В отчете упоминалось, что однажды в дом приходил мужчина — её истинный. Но в особняке не было слуг, которые могли бы проговориться, а Эрэйн в то время еще не смог до них добраться. Позже выяснилось, что этот истинный погиб при странных обстоятельствах. А Киру... Киру снова продали.

Второй муж был еще хуже первого. Богатый садист, который любил причинять боль. Кассиан и Серафина просто нашли новый способ нажиться на страданиях девочки, которая даже не знала, что такое солнечный свет.

Я с трудом заставил себя перевернуть страницу. Буквы плыли перед глазами от сдерживаемой ярости. Второе замужество.

Кассиан и Серафина не остановились на одной смерти. Вскоре они подобрали для Киры нового мужа — еще одного богатого старика, но на этот раз с откровенными садистскими наклонностями.

В отчете были бережно подшиты скупые показания приходящей прислуги. Постоянных слуг в их уединенном, роскошном особняке не было, люди там не задерживались.

Родители маниакально оберегали свое тайное «оружие», никого не подпуская слишком близко, но Эрэйну всё же удалось найти свидетелей.

Из этих жутких обрывков император восстановил картину её второй брачной ночи. Кассиан, этот лощеный и респектабельный аристократ, лично помогал старому извращенцу приковать хрупкую Киру к стене за запястья. А затем отчим просто сбежал, плотно закрыв дверь и оставив падчерицу на растерзание.

Но старик не успел к ней даже прикоснуться. Как только он замахнулся плетью, животный, неконтролируемый ужас Киры снова спровоцировал колоссальный магический выброс.

Ментальная волна выжгла садисту мозги в одну долю секунды. Только на следующее утро слуги рискнули войти в комнату. Они нашли Киру всё так же висящей в тяжелых кандалах, а у её босых, дрожащих ног валялся труп старика.

И всё повторилось по отработанной схеме. Родители-стервятники явились с документами, забрали очередное наследство, а сломанную, истерзанную страхом девочку снова бросили в подвал.

Какие же скоты! Бесчеловечные, алчные твари!

Единственная мысль, которая сейчас хоть немного примиряла меня с этой чудовищной действительностью — это осознание того, что я был у неё первым.

Никто из этих мертвых ублюдков так и не успел до неё дотронуться, не успел осквернить её тело. Но то, через какой ад прошла эта светлая девочка, просто убивало меня изнутри.

Я вчитывался в сухие строки, и новые детали заставляли кровь кипеть с удвоенной силой. Эрэйн прямо указывал в докладе: истинный Киры так и не найден. Труп его тоже.

Эта неизвестность не давала мне покоя, царапала драконью душу ржавым гвоздем.

Кто этот отброс, который должен был защищать её по праву священной связи, но так и не появился?

Но хуже всего было другое. По обрывочным сведениям тайной канцелярии, Вита регулярно навещала особняк родителей. Она просто не могла не знать, что в подвале, прямо под их сверкающими паркетами, держат на голодном пайке её сводную сестру.

У императора пока не было прямых, железобетонных доказательств, да и он не хотел, чтобы вся жизнь Киры была достоянием общественности. Он предпочел тихо убрать мать и отчима Киры.

Но мне они были и не нужны. Я тоже не верил, что Вита ничего не знала. Знала и продолжала беззаботно улыбаться, покупая на кровавые деньги новые наряды.

Я с силой захлопнул папку. Мой внутренний зверь больше не просто рычал. Он требовал крови клана Изумруда.

Моя рука непроизвольно сжала рукоять трости. В голове пульсировала только одна мысль.

— Вы за всё заплатите, — прошептал я в пустоту комнаты Киры.

Запах лаванды здесь казался теперь не просто ароматом, а последним оплотом чистоты в этом проклятом мире. Я встал, игнорируя боль в ногах.

Мой путь был ясен. Я найду её. И я стану тем самым кошмаром, который придет за её мучителями. Теперь это была не просто просьба императора. Теперь это была моя война.

Всю ночь я отправлял распоряжения своим людям, служившие моему роду. Мне нужны были сведения, чтобы начать действовать. Если на фронте у меня была налаженная сеть, то здесь в столице мне понадобиться время, чтобы обрести команду верных людей. 

Но тем ни менее под утро кое-какие сведения у меня уже были на руках. Мне узнали кто в столице из Изумрудов сейчас был.

Я сидел в карете, глядя в окно на просыпающуюся столицу, и сопоставлял факты, которые на первый взгляд казались лишь досадным совпадением. Старший советник глава Изумруда прибыл в город именно за день до того, как я встретил истинную. Он же отчим Виты.

Вита слишком удачно встретила меня у ресторана, а потом нашла мой новый дом.

Вся эта история с «истинностью» теперь пахла не божественным даром, а дешевой театральной постановкой, где мне отвели роль марионетки.

И теперь слова Эрэйна о том, что Кира неосознанно могла повредить мою истинную связь своим даром и тем самым дать мне возможность избавиться от нее, открылись совершенно по-новому.

А что, если Кира своим даром позволила мне сбросить чужое влияние той же самой Виты?

А ведь невеста императора, насколько я помню, тоже была из клана Изумруда. Теперь Эрэйн занят, и там им ничего не светит. Но усилить позиции клана явно желают как их советники, так и сам глава.

А тут удачно подворачиваюсь я — прославленный генерал армии. Вполне себе подходящая цель. До Керрана им уже не добраться: тот прочно женат на истинной, подтвержденной самой Тьмой.

Я бы на месте клана Изумруда именно так и увеличивал свое влияние — исключительно с помощью браков. А искусственно навязанная истинность может железобетонно гарантировать, что брак точно состоится.

И ведь Вита даже не испугалась, что мы принадлежим к абсолютно разным кланам: Водному и Изумрудному. Раньше подобные союзы строго карались законом. Но Эрэйн сам рассказывал мне, что не поощряет устаревшую политику чистоты крови, сразу дав понять, что без проблем примет наш брак наш союз с Кирой. 

Выходит, советники главы Изумруда тоже давно в курсе его новых взглядов?

Как же я был далек от всей этой грязной дворцовой политики... Мое дело всегда было предельно простым — честно служить на границе и защищать Империю.

А теперь придется с головой погружаться во всё это и разбираться.

То, что император Эрэйн изначально выбрал себе невесту из Изумруда, уже дало высшему свету понять, что он готов к серьезным переменам.

Вот оно что!

Опытные интриганы быстро срисовали подобное настроение правителя. А осмелели они еще больше, когда Эрэйн приказал примирить два враждующих клана — Лунных и Ледяных.

Вот она, точка отправления. Изумрудные поняли, что настало их время, и начали активно действовать.

Хоть убей, но я не верил, что пустая и лживая Вита — моя пара. А вот в то, что они могли каким-то образом воздействовать на мой разум ментальным даром, верилось очень легко.

Эрэйн физически не может за всем уследить, ведь на его плечах держится огромная Империя. Его досье на семью Киры было не слишком подробным. Главной задачей императора было вытащить родную сестру из того подвального ада и, чтобы никто об этом не знал.

Императору явно и отчаянно не хватает верных людей здесь, в столице.

Едва рассвело, я переоделся в походный мундир без знаков различия. Я тихо зашел в спальню к дочерям, осторожно поцеловал их, стараясь не разбудить, и вышел из дома, где у порога уже ждала карета.

Переезжать в свой родовой особняк я не планировал, я ждал, что возможно Кира сама вернется.

Первой моей остановкой стал ресторан. Управляющий, узнав меня даже в простом мундире, засуетился, но я жестом пресек его излияния и сразу перешел к делу. За чашкой крепкого кофе я узнал подробности, которые заставили мои челюсти сжаться до боли в скулах.

Официанты видели, как рядом с рестораном отирался подозрительный мужчина в глубоком капюшоне. Его не прогнали только потому, что он не проявлял открытой агрессии, просто наблюдая за нами.

Теперь встреча с Витой казалась мне не просто странной, а намеренно навязанной кем-то свыше.

Клан Изумруда явно не собирался выпускать меня из своих скользких объятий, и их методы были такими же грязными, как и их семейные тайны.

Мой путь лежал в самый центр столицы, к роскошному особняку старшего советника главы клана Изумруд его супруге.

А когда прибыл стало ясно, что меня ждали, как дорогого гостя… И почему я не удивлен?