Глава 11

От его тона и близости меня затошнило. В этот раз Уэйн не пил, но мне все равно почудился сладкий удушающий запах алкоголя.

— Вон отсюда. Иначе я вызову полицию.

— Осмелишься? Дорогая, мы ведь не чужие лю…

— Вон! — рявкнула я, шагая к камину. Схватила с крючка кочергу и обернулась. — Ну?!

— Амелия! — возмутилась мама.

— Тридцать лет уже Амелия!

Несколько секунд мы с Уэйном сверлили друг друга взглядами, а затем он наконец соизволил убраться.

Я держала кочергу наизготовку до того момента, как услышала хлопок входной двери, а затем вернула ее на место и тут же вздрогнула.

Джесси!

Я бросилась к окну и с облегчением выдохнула. Уэйн вылетел из калитки и заспешил вперед по дороге — или не увидел Джесси, или решил не марать об него руки.

Отлично.

Надеюсь, из города он тоже уберется в самое ближайшее время. Кулаки сжались от злости.

Мерзавец. Ну какой же мерзавец! Как он посмел прийти сюда?! Моя бы воля, я бы…

— Ну — и что это было? — с нажимом спросила стоящая за моей спиной мама.

Я обернулась.

— Всего лишь светская беседа с бывшим мужем, ничего такого.

— Светская беседа? — рявкнула она, скрещивая руки на груди. Маргаритки второй свежести в ее прическе снова негодующе вздрогнули. — Что ты натворила?!

— А что?

— Ты прогнала его!

— Разумеется, я его прогнала! Надо было предложить ему чаю?

— Хотя бы! Амелия! А вдруг бы он дал нам денег?! Все-таки ты растишь его сына!

От удивления у меня даже рот открылся. Она серьезно? Сжатые губы, скрещенные руки, морщинка между тонкими, как велит мода, бровями.

Серьезно.

— Он пришел, чтобы забрать у нас деньги, мама! Забрать, а не дать! Ты вообще в своем уме?

— Разумеется, в своем! А ты?

Я неверяще покачала головой.

— Не хочу об этом говорить. У меня много дел.

Отвернувшись, я направилась к двери. Нужно забрать Джесси со двора. А потом — потом мы еще успеем все-таки поиграть. А если повезет, то и блинчики испечем.

Как же я по нему соскучилась! Кто бы раньше мне сказал, что можно так сильно скучать по кому-то?

Правду говорят, что многое понимаешь только после того, как заводишь своих детей. Настоящая любовь и настоящий страх появляются в жизни именно в этот момент.

До того, как у меня появился Джесси, я совсем этого не понимала.

— Нет, ты послушай! — затопала вслед за мной мама. — Сначала мы с отцом приложили все усилия, чтобы выдать тебя замуж, несмотря на все твои недостатки…

— Не смей называть Джесси моим недостатком! — обернувшись, выпалила я. — Он мой любимый сын!

Мама поджала губы, но упрямо продолжила:

— Приложили столько сил, чтобы выдать тебя замуж и замять скандал, а в итоге что? А в итоге ты нас всех опозорила и развелась. Чтобы что? Чтобы растить ребенка одна и работать целительницей в этой задрипанной…

— Я не хочу этого слушать, — махнула рукой я, сходя с последней ступеньки лестницы в холл.

— Нет, не уходи от меня, когда я с тобой разговариваю! Амелия! А все ради того, чтобы ты работала в этой задрипанной больнице, как какая-то нищенка!

— Если ты не заметила — мы и есть нищенки!

Я осеклась. Семья Амелии происходила из побочной ветки баронского рода и никогда не отличалась достатком — но все-таки могла считаться аристократической.

Слово “нищенка” в таких кругах считалось страшным оскорблением, даже если было правдой.

Но маму Амелии, как выяснилось, сбить с пути было не так уж просто.

— А все потому, что ты не смогла сделать выгодную партию! Зачем мы с отцом собирали деньги и отправляли тебя учиться в военную академию?

— Чтобы я стала целителем? — спросила я, открывая входную дверь.

— Чтобы ты удачно вышла замуж! — отрезала мама, прижимая створку двери рукой к косяку. — А ты мало того, что не обзавелась женихом, так еще и развелась с тем, которого мы для тебя подобрали!

— Хватит!

— Мы можешь хотя бы сказать, что тебе не понравилось? После шести лет брака ты вдруг ни с того ни с сего решила, что…

— Может, я просто была несчастлива. Разве этого недостаточно?!

— Несчастлива? Дорогая, нет такого несчастья, из-за которого стоило бы расторгнуть брак, тем более, такой удачный. Что ты о себе возомнила? Вот мы с твоим отцом…

Сжав кулаки, я зажмурилась и рявкнула:

— Стоп! Я не хочу об этом говорить. Это в прошлом! В прошлом, и я не хочу это ворошить!

Повисла звонкая тишина, нарушаемая только шумом ветра и гулом насекомых в саду.

Мама не знала, конечно. Ничего не знала о том, что на самом деле произошло с Амелией. Я ни о чем не говорила.

Мама замолчала. Несколько секунд мы буравили друг друга взглядами, а затем она отвернулась.

— Ладно. Хватит. Ты права, это прошлое, что его ворошить…

— Спасибо.

— Тем более, Уэйн так и не дал нам денег!

— Вот именно.

— И отказался прощать нам долг! А мы с твоим отцом, упокой господь его душу, на это рассчитывали!

— Да, вопиющее бесчестье.

— И вообще — он позволил тебе от него уйти, забрав сына! Разве порядочный мужчина так бы поступил? Он бы оставил себе ребенка и заставил тебя быть его женой!

Какой ужас.

— Рада, что мы друг друга поняли.

Я вышла на крыльцо и улыбнулась Джесси, который рядом со скамейкой перекладывал камушки.

— Да, ты права, — задумчиво проговорила мама. — Пора оставить его в прошлом, хотя…

— Какое — хотя? — обернулась я.

— Хотя это, конечно, очень жаль.

— Что?!

— Девушке полагается иметь поклонников, если она хочет удачно выйти замуж, — задумчиво покусав губу, выдала мама. — Даже если в числе ее поклонников — бывший муж. Это даже пикантно. Может привлечь кавалеров. Тем более, в твоем возрасте быть девственницей уже неприлично. Амелия, я перенесла визит мистера Хиггинса на…

— Господи-боже, — ругнулась я и побежала, как к спасительному бастиону, к Джесси.

При нем мама обычно переставала вести разговоры о моем замужестве и переключалась на то, что я неправильно воспитываю сына.

— Амелия, подожди. А что у тебя с герцогом? Он дал тебе деньги? Он в тебя влюблен? Амелия, куда ты? Поставь сына на место! Амелия!

Я отвернулась, чтобы мама не заметила, как загорелись мои щеки.

Что у меня с герцогом? Ничего у меня с герцогом. Он — мой пациент.

Когда я подошла ближе, Джесси улыбнулся.

— Испугался? — спросила я, подхватывая его на руки и целуя темноволосую макушку. — Говорила же, я всегда буду рядом, чтобы тебя защитить. Идем домой. Идем?

Джесси мотнул головой и вдруг выкрутился из рук. Оказавшись на земле, он показал ладонями треугольник.

— Дом? — улыбнулась я. — Да, мы сейчас идем домой, все верно.

Мое сердце радостно зашлось, но я постаралась себя не выдать, чтобы не спугнуть удачу.

По пальцам можно было пересчитать, сколько раз Джесси использовал язык жестов! Мы только начинали его изучать — толстенный словарь со схемами пришел по почте всего месяца три назад.

Конечно, я надеялась на то, что Джесси заговорит когда-нибудь, но… Но к другим вариантам тоже готовилась.

По правде говоря, я впервые за все время видела его таким взволнованным.

И впервые видела, что он осознанно хотел пообщаться.

Что же случилось?! Неужели дело в том, что я прогнала Уэйна?

Если да, то, клянусь, я притащу его обратно и прогоню еще раз десять, — если это поможет Джесси вынырнуть из той толстенной скорлупки, в которой он жил.

Джесси покачал головой и нарисовал рукой широкий полукруг.

— Гора? Дом на горе?

Джесси закивал и похлопал себя по плечу, как будто… как будто изображал погоны.

— Военный? Гене… — Я замерла. — Генерал Ашер? Ты спрашиваешь, когда мы снова пойдем в гости к генералу Ашеру в дом на холме?

Джесси закивал и улыбнулся.

Чтоб его.

Как объяснить мальчику, что ему нельзя, ни за что нельзя снова в гости к генералу Ашеру?

Я вообще не поняла, с чего он был таким вежливым с неизвестным ему больным мальчиком.

Да и не хотела выяснять. Он — просто мой пациент. Не более того.

А Джесси… Нужно просто отвлечь. Он ребенок и быстро обо всем забудет.

* * *

Следующим утром, вооружившись полученной от Метьюза папкой, я снова постучала в дверь особняка Ашера. Открыл мне — предсказуемо, — Мортимер. Но в этот раз не стал выгонять, просто скривился, как будто ему под нос сунули тухлую рыбу, и пропустил меня внутрь.

— И я тоже рада вас видеть! — крикнула я, взбегая по лестнице. Постучала в дверь уже знакомой мне комнаты и рывком ее распахнула. — Генерал Ашер! Я надеюсь у вас хорошее настроение и вы готовы лечи…

— Ради всего святого, Грейс! Сколько мне дать тебе денег, чтобы ты от меня отстала?! Сгинь!

— Но…

— Я что, зря тебе заплатил?! Сколько раз говорить, чтоб духу твоего здесь не было!

* * *

От возмущения я даже дар речи потеряла, что со мной случалось крайне редко.

Ну какой же хам!

Он вообще понимает, что я не обязана тут с ним возиться?

И насколько вообще ему повезло, что я вообще попалась на его пути? Как будто в этом мире много неврологов с двадцатью годами опыта!

Занятая своим возмущением, в темноте комнаты я не сразу заметила, что дракон поднял руку.

— Если вы снова метнете в меня огненный заряд — можете умереть! — выпалила я. — И я уже не смогу вам помочь!

Ашер замер, но руку не опустил.

— Надо же, какое все соблазнительное. И от тебя наконец избавлюсь, и от себя. Минусы будут? — Не дав мне ответить, он рявкнул: — Что ты здесь забыла, Грейс?

— Уэйн.

— Из сочувствия к тому несчастному, кто взял тебя в жены, я не собираюсь поминать его всуе. Ему и так по жизни досталось.

— Знаете что…

— Грейс, ты оставишь меня в покое — или нет? Уходи к мужу. Или он тебя бросил, и ты вспомнила про первую любовь, прости господи?

Я открыла рот, чтобы сказать, что это я его бросила, и тут же закрыла.

Возможно, я вела себя глупо, но мне было страшно — за Джесси.

У него был шрам — на затылке, под волосами. Уэйн как-то толкнул его так сильно, что ударил о стену. До того, как родился Джесси, Уэйн казался нормальным. Он мечтал о наследнике, сдувал а Амелии пылинки. Даже я, перебирая воспоминания Амелии, ни за что не заподозрила бы, что случится дальше. Когда станет ясно, что Джесси — другой. Я никогда не подумала бы, что Уэйн может превратиться в такое чудовище. Оказалось, именно так на мужчину влияет появление "испорченного" наследника.

Хватит с Джесси отцов.

Если я скажу, что развелась и забрала сына — то Ашер может начать копать, может вспомнить, может догадаться… Может предъявить права на Джесси.

Нет уж.

— Мы счастливы и живем душа в душу, — сглотнув, ответила я. — И я здесь, потому что вы меня наняли.

Я решительно захлопнула дверь и шагнула в комнату, которая тут же погрузилась во тьму.

Проклятие, зачем каждый раз задергивать шторы? Ну я сейчас…

Я пересекла комнату и от души дернула их в стороны, впуская в окна яркий утренний свет.

Так-то лучше.

— Грейс, кто тебе разрешал здесь хозяйничать?! Задерни шторы!

— И не подумаю. Кстати, как окно открыть? Вам нужен свежий воздух. — Я оглядела деревянную раму и радостно воскликнула. — Ага!

Подцепив крюк, я потянула на себя створку огромного ростового окна, такую тяжелую и неповоротливую, что я едва могла ее сдвинуть.

Кожу пощекотал ветер, я глубоко вдохнула летний запах травы, пыли, цветочной пыльцы и деревьев.

Отлично.

Не то что этот дым.

Кстати, надо ветки для окуривания — тоже вышвырнуть на помойку. Сегодня же!

— Грейс! Грейс, мать твою, что ты делаешь? — заволновался Ашер. — Закрой окно!

— Нет, — мирно ответила я, рассматривая запущенный сад и Мортимера, который ржавыми ножницами пытался подстричь вялую живую изгородь.

Хорошо.

Как говорится, бесконечно можно смотреть на три вещи. Как горит огонь, как течет вода и как работают другие. Особенно если эти другие — Мортимер. Не надорвался бы.

Впрочем, солнечный свет ему только на пользу, витамин Д еще никому не вредил.

— Что значит — нет?

— Это значит, что вам необходимы свежий воздух и солнечный свет. Поэтому с сегодняшнего дня мы устанавливаем график проветривания. И шторы нам не понадобятся.

Я раскрыла их пошире, чтобы впустить в комнату еще больше света. Так-то лучше. А то в этой темноте даже слепому остается только удавиться от тоски.

— Грейс, — медленно проговорил Ашер. — Я стесняюсь спросить, в какой момент ты настолько в себя поверила? Убирайся отсюда. Сколько раз повторять? Вон!

— И не подумаю.

— Грейс. Я дал тебе денег.

— Вот именно, вы меня наняли. И с сегодняшнего дня…

— Я дал тебе денег, чтобы ты отсюда убралась — и я больше тебя не видел! — рявкнул Ашер. — Или ты тупая настолько, что не понимаешь нормальных слов?

Да вы и так не видите.

— Фу, генерал Ашер.

— Что — фу?

— Фу — так разговаривать с женщиной.

— Знаешь что…

— Я не привыкла брать деньги просто так, генерал Ашер. А, поскольку ваши деньги я уже взяла и даже потратила… То с сегодняшнего дня я ваш целитель. Без вариантов.

Я обернулась и уперла руки в бока.

Ашер, сидящий в том же кресле, в той же позе, что и вчера, от удивления открыл рот.

Я невольно залюбовалась формой его губ. Полные, насыщенного темно-красного цвета (ну хоть с железом все в порядке!), четко очерченные. Такой же идеальной была нижняя челюсть, подбородок с ямочкой, мощная шея с острым кадыком.

Сейчас, при ярком дневном свете, у меня уже не получалось игнорировать, насколько этот Ашер беспардонно красив. Его не портил ни шрам, тянущийся от лба вниз на щеку, ни ни морщины, обрамляющие рот, ни даже повязка на глазах.

— Грейс, убирайся.

— И не подумаю.

Мой голос звучал так же спокойно, как и раньше. Идя сюда, я знала, что легко не будет, и заранее настроилась. Ну ничего. Покажите мне врача, у которого никогда не было тяжелых вредных пациентов, и я скажу, что он ни дня в своей жизни не работал!

— Что значит — не подумаешь? Это мой дом! И я приказываю…

Я снова набрала в грудь побольше воздуха и ласково спросила:

— А то — что?

Тишина.

— Что?

Впервые я слышала в голосе дракона растерянность. Мягкие губы беззащитно приоткрылись, руки бессильно сжали подлокотники, и я отвернулась.

Хватит им любоваться, Амелия! Это — твой пациент! Пациент, и только! К тому же со скотским характером и, кажется, даже призрачной обитающей где-то далеко невестой.

— Что вы мне сделаете, генерал Ашер?

— Ты со мной шутки шутить вздумала? — грянул он. — Еще одно слово — и я лично…

— Ваша магия до сих пор не восстановилась после вчерашнего. Встать вы не можете. Ну так — что вы мне сделаете?

— МОРТИМЕР!

— Он вас не слышит, он в саду. Видите ли, Мортимер тоже видел, как вы меня наняли вчера. Так что…

— Грейс, убирайся отсюда! — рявкнул Ашер, подаваясь вперед. — Кыш, ну! Уходи! Ты мне ничего не должна, только исчезни уже бога ради!

— Вам… — Я набрала в грудь побольше воздуха. — Придется вылечиться, чтобы меня выгнать. Генерал Ашер. Сейчас-то вы даже сам встать не можете.