Глава 12

После этого мне показалось, что он в самом деле меня убьет. Как-нибудь — найдет способ.

Воздух в комнате стал таким тяжелым, что не получалось вдохнуть, по коже пробежал мороз.

— Не стоит даже пытаться надавить на меня магией, генерал Ашер, себе же сделаете хуже, — равнодушно пожала плечами я, хотя сердце вдруг пустилось в галоп.

Возможно, это как-то было связано с тем, что кончик языка Ашера скользнул по его губам, и они влажно заблестели.

Возможно, мне не стоило об этом думать.

— Я тебя убью, Грейс, — хрипло пообещал он. — Я не шучу.

Я фыркнула, мгновенно приходя в себя от того, как знакомо это прозвучало.

Давали бы мне в моем мире по рублю каждый раз, когда очень уважаемые люди обещали меня убить… Могла бы скопить уже приличное количество рублей! Правда, обычно мне угрожали на случай, если лечить я не захочу.

— Вы все, мужчины, только обещаете, — притворно вздохнула я.

Выражение лица генерала Ашера стало бесценным, даже повязка не в силах была это скрыть.

Он сначала открыл рот, потом закрыл. Потом опять открыл. Брови с каждой секундой ползли все выше.

— Грейс, я не шучу. Я тебя прибью. Если ты немедленно отсюда не уберешься.

— Ясное дело! Как поправитесь, так сразу и убьете. Как вы сам видите, нам для начала нужно вас вылечить — чем я и собираюсь заняться.

— Твою гребаную мать, Грейс, я что, неясно…

— Ясно. Совершенно ясно, что теперь наши цели совпадают. Вы тоже хотите, чтобы я вас вылечила! — торжественно объявила я и огляделась. — А где у вас… О, нашла! Секунду. Пациент, ожидайте!

— Грейс, что ты там нашла? Тут нет ничего твоего, поставь на место! Нахрена тебе стул?!

— Что же вы так убиваетесь, — пропыхтела я, волоча по полу тяжеленный стул из массива дерева. Ну конечно, какие еще могут быть у герцога. — Вы же так не убьетесь!

— Грейс…

— Начнем! — Я наконец дотащила стул до Ашера, уселась напротив него и открыла папку, которую получила от Метьюза. — На что жалуетесь?

Тишина. Челюсть Ашера совсем не по-аристократически отвисла, но он быстро взял себя в руки. В руку. Смуглую, с длинными пальцами, аккуратными ногтями и широким запястьем.

Боже, мне нужно сосредоточиться.

— На доставучую медичку, которая вломилась ко мне в дом и ведет себя так, как будто бессмертная.

— Так… — пробормотала я, разыскивая в кармане юбки зачарованную перьевую ручку. — Значит, сознание ясное, восприятие реальности не нарушено.

Я наконец нашла ручку, открыла папку и долистала до пустой страницы. Дракон наклонил голову, прислушиваясь.

— Что у тебя в руках? — настороженно спросил он.

— Ваша история болезни.

Ашер фыркнул, его губы искривились. Он откинул голову на спинку кресла, как будто устал.

— Грейс, мне больно.

— Где именно? — насторожилась я.

— В душе! У тебя диплом моей академии! Тебе его под мою ответственность выдали! И что в итоге? У тебя в руках — история болезни, перед глазами — обрубок дракона, — и ты еще имеешь наглость спрашивать, на что я жалуюсь? Спроси еще, не болит ли левая рука!

Он сжал протезом подлокотник кресла, я присмотрелась. Никогда не видела вживую таких артефактов: они были безумно дорогими.

Но, к сожалению, от фантомных болей, если они случались, не смогли бы избавить.

И “обрубок дракона”… Вот, как он о себе думает.

— Спрошу, — кивнула я. — Но мы до нее потом доберемся. Давайте по порядку. В истории болезни я прочитала, что у вас “частичная” утрата зрения. Что это значит?

Ашер покачал головой и мученически застонал.

— Вы хотите что-то сказать?

Он поднял голову со спинки кресла и наклонил ее к плечу — я могла бы поклясться, что под повязкой он прищурился.

— Насколько же неудачно ты вышла замуж, Грейс, раз муж заставляет тебя работать.

Зубы сжались от злости. Амелии в самом деле приходилось работать в последние годы, хотя она старалась держать это в тайне, особенно от матери.

Просто Уэйн не давал достаточно денег для того, чтобы растить Джесси.

“Я этого урода кормить не собираюсь!”

Кроме того — он жестко контролировал Амелию в том, что касается расходов и колотил каждый раз, когда она тратила на Джесси слишком много. Поэтому этой дурехе пришлось идти работать в больницу практиканткой и говорить всем, что это ее предназначение, что она работает для удовольствия.

Она врала, а я… а для меня это действительно предназначение!

— Мой муж, — осторожно проговорила я, — уважает мой выбор.

И давайте уже съедем с этой темы!

Почему его вообще интересует моя личная жизнь?!

Ашер должен быть счастлив, что у Грейс, которая не давала ему покоя, благополучная семейная жизнь.

Почему тогда он продолжает расспрашивать?

“Мели”, — прозвучал в ушах тихий страстный шепот. Я как наяву почувствовала на талии крепкие руки, по-драконьи горячие, и еще кое-что, упирающееся в живот.

Тоже горячее.

Проклятие, некоторые воспоминания Амелии были слишком яркими.

Я опустила взгляд и сглотнула.

Та самая родинка на шее Ашера была на месте — там же, где Амелия запомнила.

Классификацию исцеляющих чар бы она так помнила, как расположение родинок на теле Ашера и форму его задницы!

Я от души порадовалась тому, что Ашер не может увидеть моих горящих щек. Принял бы на свой счет и захлебнулся ядом. А зачем мне мертвый пациент?

— Уважает твой выбор? — не догадываясь о моих мыслях, фыркнул Ашер. Его идеальной формы губы скривились. — Настолько, что разрешает шляться непонятно где?

— Непонятно где? Хорошего же вы мнения о своем доме.

— Настоящий мужчина никогда не разрешил бы своей жене работать, тем более лечить мужчин, тем более приходить к кому-то из них домой, — упрямо качнул головой Ашер. — Это просто неприлично. Место женщины — дома, рядом с мужем. А целительством должны заниматься мужчины.

Ничего себе заявочки! Да он сексист!

Его полные губы резко перестали казаться мне привлекательными. А родинка вообще разонравилась!

— Что ж, в таком случае, я рада, что вы не мой муж. Продолжим, генерал Ашер?

— Уэйн… — пробормотал он. — Уэйн, Уэйн… Что за фамилия? Я таких не слышал. Выскочила замуж за кого попало? Я так и знал, Грейс, что удачной партии тебе не сделать.

— Какое вам дело? — разозлилась я.

Спроси еще, почему Джесси родился через семь месяцев после свадьбы!

— Мне любопытно, как поживают мои адепты после выпуска, — почесав подбородок кончиками пальцев, ответил Ашер. — Особенно ты, Грейс, учитывая, как много сил я приложил для твоего спасения.

— Моего спасения?

— Я тебя не прибил за все те годы, знаешь, чего мне это стоило? Ну так… Грейс. И чем занимается твой муж? Раз уж он, видимо, слишком занят, чтобы следить за женой.

— А давайте лучше поговорим о вас? — разозлилась я и сжала папку так сильно, что едва не порвала.

— А что со мной? У меня нет мужа. Но если бы был, то бы запретил мне работать целительницей! За другого я бы замуж не вышел, я слишком себя уважаю.

Не слушая его ерничанье, я опустила взгляд и заметила, как сильно его руки впились в подлокотники, а плечи напряглись.

Снова больно? Или дело в чем-то другом?

— У вас была невеста, если я правильно помню… Как ее… Кэтрин?

Ашер дернулся и опустил голову.

— Это не твое дело, Грейс.

— Как — не мое? Моего мужа обсудили, давайте теперь про вашу невесту поговорим! Ох, я помню, она была такой красавицей! Чистокровная драконица, дочь императорского советника! И где она сейчас?

— Это. Не твое. Дело.

— Ну почему же, я должна собрать анамнез. Помнится, она направо и налево рассказывала о том, как вас любит. Где она? Вдруг она сможет ответить на мои вопросы, раз уж вы не хотите?

Я знала о ней, потому что Амелия помнила все о драгоценном Ашере и о его невесте тоже. Она читала все газетные статьи, собирала все сплетни, даже вела дневник, где записывала все, что ей удалось узнать.

Самым ценным артефактом в этом дневнике была фотография Ашера с невестой, вырезанная из газеты. Выглядели они прекрасно. Молодые, красивые. Ашер — взрослый, сильный, Кэтрин — юная, нежная, смущенно жмущаяся к его боку.

Как Амелия ей завидовала! Как хотела тоже — быть дочерью советника, драконицей, завидной невестой. Его невестой! Вот так же жаться к его боку и рассказывать, что ей "все равно, какой будет свадьба", ведь она выходит замуж за "самого невероятного мужчину" и любит его "до безумия".

Амелия считала себя ничем не хуже Кэтрин и сходила с ума от понимания, что ее от любимого Ашера отделяет то, что никак нельзя исправить: происхождение.

— Грейс, замолчи.

— И не подумаю, я целительница, и я здесь командую. Ну так где она? Не вижу счастливой новобрачной!

Ашер наклонил голову и хмыкнул:

— Мне нужно было на ней жениться до того, как я ушел на границу, хотя помолвка длилась всего месяц, или уже после, когда я проснулся уродом и калекой? В какой момент, Грейс?

Я сглотнула. Во рту разлилась горечь.

— О. Понятно. То есть, ваша невеста Кэтрин оценила обстановку и решила, что жених без дракона, без ног, без глаз и без руки ей не нужен. Логично, даже если вы хоть трижды брат императора, то партия уже так себе. Она-то тоже себя не на помойке нашла, все-таки дочь советника. Хотя, на мой взгляд, это мало вяжется с той любовью, о которой она всем расска…

— ЗАТКНИСЬ, ГРЕЙС! — рыкнул дракон так громко, что задрожали стены. — Еще одно грубое слово про Кэтрин — и ты вылетишь отсюда раньше, чем договоришь!

В этот раз я почему-то ему поверила.

Повисла пауза, дракон тяжело выдохнул, а затем процедил:

— Послушай меня. Кэтрин — самая светлая и чистая девушка в мире. Я счастлив просто тем, что был с ней знаком, что мог называть ее своей невестой. Ты ногтя ее не стоишь. Еще раз отзовешься о ней грубо — и я найду способ до тебя добраться. Уяснила?

* * *

— Послушай меня. Кэтрин — самая светлая и чистая девушка в мире. Я счастлив просто тем, что был с ней знаком, что мог называть ее своей невестой. Ты ногтя ее не стоишь. Еще раз отзовешься о ней грубо — и я найду способ до тебя добраться. Уяснила?

Я замерла, уставившись на дракона.

— Генерал Ашер, вы не можете отрицать того, что ваша кристально чистая невеста на самом деле — циничная дрянь, которая… Ай!

Ашер неуловимым движением подался вперед и сжал мое запястье так сильно, что у меня от боли перед глазами заплясали мушки, а ручка со стуком полетела на пол.

— Пустите!

— Я еще раз спрашиваю — ты уяснила? — рявкнул он тем же тоном, которым обычно осаживал адептов на занятиях. — Уяснила?

— Я… Да отпустите вы! Да, я уяснила. Уяснила!

Он наконец убрал руку, и я вскочила, потирая запястье.

Проклятье! Сумасшедший! Как он вообще умудрился понять, где моя рука? Он же слеп!

Я посмотрела на Ашера: его глаза были закрыты повязкой. Он снова откинулся на спинку кресла и замер, как хищник, который прячется в тени.

— Отлично. А теперь убирайся отсюда — и позови Мортимера, пускай приведет здесь все в порядок.

— В порядок?

— Или ты хочешь сама закрыть окна? Грейс, долго ты будешь тратить мое время?

От злости у меня внутри все аж затряслось. Видит бог, я врач, я прожила на этом свете больше сорока лет, я видела в этой жизни очень многое и думала, что уже ничто не сможет вывести меня из себя.

Но этот дракон! Который обращается со мной как с девочкой на побегушках и никак не хочет слушать!

Ладно.

Вдох-выдох, Амелия. Разве это первый упертый баран на твоем пути?

— Я буду тратить ваше время, — вежливо улыбнулась я, — пока в этом будет необходимость. Видите ли, я твердо намерена вас вылечить.

Повисла пауза. Настолько долгая, что я в какой-то момент подумала, что Ашер меня не услышал.

— Генерал А…

Меня перебил тихий звук, похожий на кашель. Он нарастал и нарастал, а затем Ашер согнулся пополам.

Ему плохо? Я бросилась к нему, но в последний момент замерла. Это не приступ! Он… Он смеется?!

— Грейс, я знал, что ты идиотка, — всхлипнул от хохота Ашер. — Но чтобы настолько? Какое вылечить? Посмотри на меня!

— Из нас двоих, — не удержалась я. — Это вы слепой. Я-то вас отлично разглядела. И даже прочитала историю болезни. Ту ее часть, что попала ко мне в руки.

Ашер хмыкнул и снова откинулся на спинку кресла, слегка поморщившись.

Ага, боль в спине от резкого движения. Вот вообще не удивительно, тут бы и без травм позвоночника все болело! Сколько часов в день он так сидит?! В неудобной позе, а главное — в неудобном кресле? Сколько часов, а главное — зачем?

— А ты научилась держать удар, Грейс. Уходи отсюда.

— Генерал Ашер, мы ходим по кругу. Я считаю, что я могу вас вылечить если не полностью, то хотя бы…

— А ты спросила — нужно ли мне это?

— Что вы имеете…

— Оставь меня уже в покое. Или ты до сих пор никак не можешь смириться с тем, что мне на тебя плевать? Хотя нет, вру. По правде говоря, ты и твоя назойливость мне противны.

* * *

Из комнаты Ашера я вылетела, кипя от гнева.

Нужно было взять себя в руки, и только потом продолжать с ним беседовать.

За те пять минут, что мы провели вместе, большую часть времени мне хотелось вцепиться Ашеру в волосы — а это слегка не тот настрой, с которым нужно подходить к лечению кого бы то ни было.

Даже этого упрямого самодовольного хамоватого дракона!

“Самая светлая и чистая девушка на свете”, вы посмотрите! “Счастлив был называть ее невестой!”

И где она, а? Вот где?!

А я, значит, "противна". Ну и отлично. Не очень-то и хотелось!

Дернув на себя входную дверь, я вышла на крыльцо и остервенело вдохнула свежий воздух.

Свежий.

Проклятие, забыла из комнаты Ашера убрать эти дурацкие тлеющие пучки веток, так сильно разозлилась.

Почему меня вообще волнует, что он думает? Любит он какую-то Кэтрин, считает, что я ногтя ее не стою, — ну и молодец! Мне-то что? Лишь бы мои назначения соблюдал и не мешал его лечить. Кто бы что ни говорил, а полученные две тысячи золотых я отработаю. И ни один дракон у меня на пути не встанет!

Нужно вернуться.

Сейчас.

Еще через минуту. Досчитаю до ста, чтобы успокоиться, и…

— Как жаль, что вы уже уходите, — проскрипел Мортимер, подходя к крыльцу.

В руках у него были огромные садовые ножницы, поеденные ржавчиной, и какой-то выдранный из земли с корнем кустик.

— Не дождетесь, — мирно сказала я. — А вы уже закончили с живой изгородью? Какая-то она… кривоватая. И вяловатая. И вообще. Разве вам не совестно оставлять его светлость, брата императора, героя империи — с такими кустами?

По правде говоря, дело было не только в изгороди, весь сад был ужасно запущенный. Ничего удивительного, Воронов холм стоял заброшенным много лет. Дом к приезду герцога кое-как сумели привести в порядок, а вот сад… То ли времени не хватило, то ли желания.

— Вы зря иронизируете, — с отвращением скривился Мортимер. — Вы ногтя его светлости не стоите.

Да что сегодня все прицепились к тому, чтобы сравнивать меня с ногтями? День что ли такой?

— Куда уж мне.

Мортимер поднялся на крыльцо и скривился сильнее, как будто от меня воняло. В ярком дневном свете еще более явно было заметно, что серость его лица совершенно нездоровая. Еще и эти сюртук с рубашкой на два размера больше, хотя по виду — новые.

— Его светлость, — процедил Мортимер, глядя на меня черными, похожими на жучков глазами, — очень добр.

— А вы нет? — догадалась я.

Он сжал покрепче кустик, в котором я с удивлением узнала розмарин — не сразу, правда, кухарка из меня была как из говна пуля, я только блины худо-бедно умела печь, а из приправ знала только перец и, собственно, розмарин, потому что его обожала класть во все блюда мама Амелии.

Кажется, у Ашера на обед будет курочка.

Рот наполнился слюной. Когда я ела в последний раз?.. Снова забыла.

— А я нет, — отрезал Мортимер, не догадываясь, какие голодные мысли бродят у меня в голове. — Я-то тебя насквозь вижу, шарлатанка! Да как у тебя совести хватает на чужом горе наживаться!

— Наживаться? А если я правда могу помочь?

Если кто-то в этом мире и может ему помочь, так это я. И дело не в бахвальстве, это просто факт. Не так уж много здесь врачей неврологов с кандидатской диссертацией по восстановлению двигательных функций после инсульта.

— Ха! Ты? Да какой из бабы целитель?

— По-вашему, то, что у людей между ног, как-то участвует в целительском деле? Если вы так думаете, то у меня плохие новости: вас все это время лечили неправильно!

Мортимер негодующе открыл рот, а затем затрясся от гнева.

— Бабе рожать надо и за детьми смотреть! А у тебя вон — непонятно где дите бегает без присмотра! Разве ж это дело?

Ощущение было такое, как будто меня ударили под дых. То, что Джесси снова убежит из дома, было моим самым большим страхом. Конечно, он уже довольно взрослый, и в любой другой ситуации я бы вообще не переживала за шестилетнего мальчишку, такому беготня по городу только на пользу.

Но ведь это Джесси… Вдруг его кто-то обидит? А вдруг он потеряется и не сможет даже спросить дорогу и назвать свое имя? А вдруг…

— Ага, молчишь! — обрадовался Мортимер. — Сказать нечего — вот и молчи! После того, что генерал Ашер сделал, скольких спас, скольких похоронил! Ты, шарлатанка, еще смеешь…

— Стоп.

— Нет, я тебе все выскажу…

— Да подождите вы! — Я замерла, а потом подняла на него взгляд. — Мортимер, ты гений! Дай поцелую!

— Эй, отойди от меня! — Мортимер увернулся от моих объятий и впервые посмотрел на меня с опаской. — У меня в руках ножницы!

— Да-да. Спасибо! — крикнула я, спускаясь с крыльца, а потом остановилась. — Мортимер, обязательно зайди в больницу в ближайшее время.

— Ты еще и командовать мной вздумала? Да я тебя…

— Сдай анализ на гормоны и обязательно проверь отражательной сферой щитовидку!

— Что?

— Я думаю, у вас гипертиреоз, потому ты такой злой!

— Да я тебя…

— Резкая потеря веса, истеричность, сероватый цвет лица, глаза выпучены… Но это лечится!

— Это у тебя глаза выпучены! Сама ты истеричка!

Я дернула на себя калитку и заспешила в сторону города.

Мне нужно узнать про Ашера как можно больше. Что там по поводу "похоронил"?