Глава 14

Утром мне не хотелось возвращаться в Воронов холм так сильно, что я уже начала всерьез раздумывать над тем, чтобы накрыться одеялом с головой и притвориться больной. Даже перспектива по маминой инициативе иметь дело с Хиггинсом перестала казаться такой ужасной.

Нет, ну это уму непостижимо.

То есть, как только я упомянула Кэтрин, он, значит, передумал.

Ну и ладно, ну и пожалуйста.

Вот что мне стоило просто оставить Ашера в покое? А я знаю: гордость. Не зря это один из смертных грехов. Не могла же я просто так взять, забрать у него деньги и остаться должной! Нет! Мне во что бы то ни стало нужно было их отработать.

Ну и вот.

И нет, дело совершенно не в том, что мне есть дело до здоровья этого переломанного во всех местах дракона. Абсолютно нет!

Неохотно поднявшись с кровати, я отправилась будить Джесси. Утром мы с ним обычно читали, немного занимались языком жестов, играли в сказки: я рассказывала историю и пыталась одновременно его разговорить.

Логопед из меня был не самый лучший, но в этом мире наукой устранения речевых дефектов вовсе не занимались, так что приходилось обходиться собственными знаниями и купленной за пару медяков книгой сказок.

— А потом на поляну вышла лошадка. Как делает лошадка? — Я посмотрела на Джесси и, подождав немного, выдала: — Цок-цок-цок. Лошадка увидела висящую на травинке мышку, и тут подул ветер. Как дует ветер?

— У-у-у! — завыл Джесси.

— Умница! Мышка позвала на помощь. Что сказала мышка?

Я ткнула на страницу с изображением мышки и изобразила губами беззвучное “пи-пи-пи”.

Если бы Джесси замолчал после какого-то события, я бы попыталась разговорить его другими методами, но, судя по воспоминаниями Амелии, он ни разу не произнес ни слова.

Значит, начинать нужно было с простых упражнений на артикуляцию, чтобы научить язык и губы произносить звуки.

Конечно, я понимала, что шансов развить его речь мало, сензитивный период почти упущен.

И ответа из фонда по поводу Джесси все нет и нет.

Ну ничего. Они возьмут Джесси в программу испытаний того артефакта, обязательно. Это ведь такой интересный случай!

Когда мы добрались до петуха (и неважно, что ему неоткуда было взяться в лесу, важно “ку-ка-ре-ку”), дверь комнаты Джесси распахнулась.

— Вот ты где! — решительно вошла внутрь мама. На голове у нее красовался чепец, на ногах — мягкие тапочки, и все равно мне почудился по-гестаповски решительный стук каблуков. — Вставай, тебе пора принять ванну.

— Ванну? Мы что, разбогатели?

Я пропустила момент, когда вода вдруг стала бесплатной?

— Разумеется! Ты ведь идешь в Воронов холм! Тебе нужно привести себя в порядок!

Джесси вдруг дернул меня за рукав и вопросительно уставился в лицо.

— Что, малыш? — сглотнула я. — Я тебя не понимаю. Можешь сказать?

Конечно, я все понимала. Губы Джесси зашевелились, а затем он изобразил широкий полукруг, треугольник-дом ладонями и похлопал себя по плечам, изображая погоны, а потом ткнул себе в грудь.

По спине пробежал холодок, и я поцеловала Джесси в лоб.

— Нет. Нет, малыш, тебе туда нельзя. Генерал Ашер занят. Ты ему помешаешь.

Он нахмурился и снова ткнул себя пальцем в грудь, а затем кивнул.

— Боюсь, я тебя не понимаю.

Джесси нахмурился сильнее, и в этот момент мое сердце упало в пятки.

Никогда до сих пор я об этом не думала, но… но Джесси был точной копией Ашера.

Тот же высокий лоб, тот же подбородок (пока по-детски мягкий, но в нем уже угадывалось, что однажды он станет тяжелым и твердым, как у отца). Тот же тон кожи и, если я правильно помнила фотографии, такие же большие глаза, хотя у Джесси они были карими, человеческими, а не драконьими.

А вдруг Ашер его узнает?

Не успев испугаться, я тут же себя отругала. Как он узнает Джесси, если слеп?!

А если сходство заметит Мортимер?

Не дождавшись ответа, Джесси снова дернул меня за рукав, снова ткнул себя в грудь и сделал жест, как будто кого-то подзывает. На языке жестов он означал “да”.

Джесси спрашивал, почему ему нельзя, если генерал Ашер сказал, что можно.

Вот и что ему ответить?

А с другой стороны — разве я бы к любому другому пациенту, даже дружелюбно настроенному, повела своего ребенка? Нет. Это вопиющее нарушение этики, да это просто неприлично. И вообще, потакать абсолютно всем детским желаниям уж точно не стоит.

— Он сказал это из вежливости, — терпеливо объяснила я и взлохматила волосы на его макушке. — Взрослые так часто делают, не стоит всему верить. Генерал Ашер тяжело болен и не любит гостей. Дже…

Раньше, чем я успела договорить, Джесси вскочил и рванул из комнаты: прятаться от меня. Он всегда так делал, когда обижался. Обычно он забивался в чулан под лестницей и сидел там, злой на весь мир, так что я натаскала туда одеял. Ну просто чтобы обижаться было удобнее.

— Что за манеры! — крикнула мама ему вслед. — Молодой человек, если вы еще раз выбежите из комнаты посреди разговора, вас ждет наказание! А ты — права.

Я так растерялась от внезапной смены темы, что у меня даже рот открылся.

— В чем?

Я ослышалась?

— Не нужно твоему герцогу проводить много времени с Джесси, нужно их знакомить постепенно. Кстати, как его фамилия?

— Кого, Джесси?

— Герцога! Твоего нового нанимателя! Никто в городе не знает! А кто знает — не говорит!

Я замялась, а потом дернула головой. Все равно ведь все станет известно рано или поздно.

— Ашер.

Тишина.

Я успела выйти из комнаты и начать спускаться по лестнице, прежде чем мама меня нагнала.

— Тот самый? Герцог Дерек Ашер? У которого ты училась? От которого ты…

— Тише, — зашипела я, обернувшись. — Никто не должен об этом знать.

— Как — не должен? Ты обязана сказать ему!

— Нет, — рявкнула я. — В прошлый раз вы с отцом решили, что нужно выдать А… меня замуж, чтобы скрыть позор, — вот и хорошо.

— Конечно, потому что твой отец не смог добраться до этого бесчестного подонка!

— Мама…

— Его хамоватый секретарь спустил твоего несчастного отца с лестницы и заявил, что герцог и слышать не желает фамилию Грейс и никакие дети его не интересуют! Ну ничего! Сейчас-то все по-другому! Сейчас…

— А сейчас Джесси — только мой сын. Пускай так и остается.

— Но ты же влюблена в него!

— О, нет, — нервно засмеялась я. — Нет-нет-нет. Это в прошлом.

Прошло вместе с юношескими прыщами и прошлой жизнью, так сказать.

— Но Амелия! Ты должна думать о ребенке! Герцог Ашер женится на тебе, если узнает…

— Не женится. У него есть невеста. Кэтрин.

Самая светлая и чистая девушка в мире.

Я зашла на кухню и вытащила из шкафчика банку с драгоценным кофе. Сегодня был именно тот день, когда он мне необходим, и к черту экономию.

— Невеста… Невеста — это плохо. Но прическу все равно надо сделать!

— Мам, даже если бы я и собиралась его соблазнять, он ослеп. Какая прическа?

— Тогда — надушись хотя бы! И не смей тянуть в рот булки, твоя талия спасибо не скажет! Слепые любят руками!

Господи боже.

— Мама, давай раз и навсегда расставим точки над всеми буквами. Я не собираюсь замуж. Тем более — за Ашера. И ни за кого другого — тоже!

— Конечно, не собираешься, он ведь тебе ничего не предлагал. А вот если предложит…

— Тебя совсем не волнует то, что он уже отказался один раз на мне жениться? И от Джесси отказался? Не волнует, что его секретарь спустил отца с лестницы?

В моем голосе прозвучала настоящая обида, и я вдруг почувствовала, что глаза печет.

Это еще что за новости?

Какое мне дело до этого… Ашера?

Нет. Нет-нет-нет! Я не такая дурочка, как Амелия. И я не собираюсь… да даже слова “влюбленность” рядом с его именем упоминать!

Да и во что там влюбляться? В хамство? Самодовольство? Нет. Нет-нет-нет.

— Каждому нужно давать второй шанс, — подумав, сказала мама. — Тем более — в твоем положении.

— В моем положении?

— Доченька, — вдруг погладила меня по щеке она. — Брак — это счастье для женщины. И ты должна найти это счастье, пока лицо и грудь окончательно не обвисли, иначе тебе придется работать всю жизнь. Амелия! Вернись! Не смей уходить, когда я с тобой разговариваю! Ты думаешь, что можешь выбирать? Тебе тридцать, у тебя ребенок! Нужно использовать любые средства!

Конечно, нужно. Я же не Кэтрин, чтобы по мне тосковал какой-нибудь герцог. Куда уж мне.

Еще и талия, зараза такая… Я поймала себя на том, что, опустив взгляд, придирчиво изучаю объем собственной талии, который меня в жизни не волновала (по крайней мере, пока вес укладывается в норму ИМТ).

Отругав себя за это, я приказала себе не думать об Ашере ни минутой больше необходимого.

Он мой пациент — и точка.

Становиться влюбленной в него дурочкой я уж точно не собиралась.

* * *

Именно это я себе и повторяла, пока добиралась до особняка. Поднявшись в комнату Ашера, я постучала в дверь и бодро сказала:

— Доброе утро, генерал! Готовы выздоравливать?

Он тяжело вздохнул.

— Давай сразу к делу, у меня мало времени.

Ах, мало.

— Да пожалуйста.

Я пересекла комнату и с удивлением увидела, что стул, который я поставила напротив кресла Ашера, на том же месте. Сердце трепыхнулось, и от этого я разозлилась еще сильнее. Уселась, открыла папку и вытащила из кармана ручку.

— К делу так к делу. У вас бывает эрекция?

Ашер закашлялся, согнувшись пополам.

— Прости — что?!

— Эрекция. Вы ведь знаете, что это такое? Она у вас бывает?