Глава 17

Звенящая тишина, которая повисла после моих слов, почти заставила меня почувствовать себя отомщенной. Почти.

— Целительница Уэйн, вы все-таки помешались на мне. Я должен был догадаться. И как на это твой муж смотрит?

Я почувствовала, что к щекам приливает краска, и решительно подошла к креслу Ашера. Тот, когда я оказалась напротив, привычно наклонил голову— от этого жеста у меня внутри что-то дернулось.

Он вообще понимает, насколько беззащитным выглядит в такие моменты?

— Вас так волнует моя личная жизнь, генерал Ашер? Все-таки жалеете о том, что меня упустили?

— Упаси боже.

— Я так и думала, так что вернемся к делу. Вы слишком много сидите. Вы вообще знаете, насколько это вредно?

Я критическим взглядом окинула его кресло, которое у меня давно руки чесались выбросить. Неудобное же! Прямая спинка, жесткие подлокотники, узкая седушка… пыточный инструмент, а не кресло.

— Точно. И как это я не подумал? Пойду схожу на прогулку. Целительница Уэйн, твои способы лечения один другого лучше. То в окно посмотореть, то прогуляться сходить. Блеск! Я чувствую, что с каждым днем становлюсь здоровее.

Вот придурок.

До прогулок, к слову, мы тоже скоро дойдем, но это пока терпит, есть более насущные проблемы.

Сохранить спокойствие мне позволило только то, что в этом мире о пользе движения пока говорили не слишком много. Больше полагались на магию и артефакты— и то, и другое в случае Ашера было бесполезно.

Разозлившись, я на некоторое время смогла хотя бы задавить внутри все странные чувства к Ашеру, которые были совершенно неуместны. Все, кроме раздражения, разумеется.

— Генерал Ашер, пожалуйста, сделайте над собой усилие и сосредоточьтесь на лечении, а не на том, чтобы посильнее меня уколоть. Вы все время сидите, это вредно.

— Уэйн…

— Дослушайте сначала. Кровь застаивается, от этого возникает отек. И ладно бы только отек— вам вен собственных не жалко? А мышц? Пролежней захотели?

— От них отлично помогают мази, Уэйн.

Допустим. В этом мире в самом деле мази были намного более действенными, чем в моем— благодаря магии. Но если бы дело только в этом.

Ашер, должно быть, истолковал мое молчание по-своему, и снова наклонил голову.

— Ты меня лечить, кстати, собираешься? Или так и будем лясы точить?

— Именно этим я и пытаюсь заняться! Или вы ожидали, что лечение— это я вас мазью помажу и артефактом над головой повожу? Еще один пучок травы принесу?

— Ну… да?

Он выглядел сбитым с толку.

— Нет! В вашем случае лечение— это долгая и упорная работа. И в первую очередь— ваша. Начать нужно с того, чтобы привести ваши мышцы в порядок. Вы полтора года в этом кресле просидели! Как будто у вас ноги запасные есть! Как вообще можно так наплевательски относится к собственному здоровью?

— Господи, целительница…

Ах, как я могла забыть. Он же собирался помереть. Тогда, конечно, кому придет в голову заботиться о коленях.

— У вас ноги не двигаются, — взяв себя в руки, сказала я. — Суставы долгое время остаются без работы, из-за этого мышцы укорачиваются, подвижность становится все более и более невозможной, кровообращение все сильнее страдает. У вас уже колени с трудом разгибаются, а будет только хуже! Однажды вы вообще не сможете их выпрямить. Как вы с такими мышцами собрались ходить? А спастика?

В доказательство своих слов я сжала его бедро чуть выше колена, которое было твердым от напряжения.

— Вот видите! — торжествующе сказала я.

— Не вижу.

Я закатила глаза.

Кажется, мое прикосновение он едва ли смог ощутить, а говорить с ним я уже устала.

— Как ваш целитель, генерал Ашер, я официально рекомендую вам сидеть в этом кресле не больше двух часов подряд. И не больше восьми часов в день. А сейчас… Кровать. Она где-то рядом? Вон там, я верно понимаю?

Я кивнула направо, где давно заметила закрытую дверь.

— Целительница Уэйн…

— Это единственный способ лечения, который я могу предложить. Или мы с вами действуем сообща— или я ухожу. Ну так что вы выбираете?

Снова здесь прозябать или призрачный шанс стать достойным Кэтрин?

Этого я вслух не сказала, но могла бы поклясться, что такая же мысль промелькнула и в голове Ашера, потому что он вдруг коротким движением дотронулся до безымянного пальца правой руки— того самого, где обычно носят обручальное кольцо.

— Хорошо, Уэйн. Выйди— я позову Мортимера.

— В этом нет нужды, генерал Ашер. Я все-таки целительница, и переносить больных…

— Я сказал— выйди! — рявкнул он.

Я вздрогнула и зло закусила губу. Да и пожалуйста.

Уже хлопая дверью, я услышала, как Ашер щелкает пальцами, и по дому разносится мелодичный звон.

Нет, нужно все-таки купить ему колокольчик. Вот ведь упрямец! Сколько раз ему говорить, что нельзя использовать магию?

И зачем вообще звать Мортимера? Нет, в прошлой жизни я с рослым мужчиной, такой грудой мышц, как Ашер, тоже вряд ли бы справилась, но в этой у меня был приличный магический дар и переносить лежачих пациентов могла сама.

Конечно, не всем это было по душе— многие стеснялись своей беспомощности и ненавидели ее, особенно мужчины.

Здесь дело в том же самом? В гордости? В самолюбии? В нежелании казаться слабым?

Глупости. Стыдиться можно только кого-то, кого уважаешь, а Ашер считает “целительницу Уэйн” кем-то вроде надоедливой собачки, которая все лает и требует внимания.

Пока я об этом размышляла, в комнату Ашера поднялся Мортимер, а спустя несколько минут вышел и чопорно бросил:

— Его светлость вас ожидает.

Надо же, ожидает, а не приказывает выгнать! Вот это мы достигли прогресса за столько-то дней!

Все еще кипя от раздражения, я вернулась в комнату и заглянула за ту самую боковую дверь, которая сейчас была открыта.

За ней действительно оказалась спальня. Кровать с балдахином, боковой столик, окна с видом в сад— удивительно просто и уютно. Я от Ашера ожидала спартанских условия, примерно таких, в которых жили адепты его академии, или кичливой роскоши, как в тех покоях, где останавливался сенатор Бивер.

В углу у окна стояла кушетка— на ней-то и лежал Ашер. Лежал и делал вид, что не услышал, как я вошла.

— Отлично, генерал Ашер. Раз уж в кровать вы со мной не хотите, то кушетка тоже подойдет. Расслабьтесь. Сначала я сниму с вас туфли.

Ноль реакции. Отлично. С таким Ашером мне нравилось иметь дело.

От меня не укрылось то, что его ноги выглядели напряженными, даже когда он лежал. Колени тоже не распрямились до конца. Плохо, очень плохо. Но поправимо.

— Замечательно, — сказала я, когда закончила снимать с него туфли. — Мы начнем с простых упражнений, чтобы размять ваши мышцы. Сейчас я буду постепенно сгибать и разгибать вашу стопу. Ваша задача— расслабиться и позволить мне это. Ну, начали.

Я осторожно потянула стопу на себя, а потом, выпрямив до конца, снова согнула.

Ашер громко втянул воздух, но ничего не сказал.

— Можете кричать, если хотите.

Я старалась все делать медленно, чтобы не спровоцировать судорогу, но мышцы Ашера были в таком ужасном состоянии, что это было практически невозможно.

— Не хочу, Уэйн, — процедил он.

— Зря. Вы ведете себя, как идиот.

— Я— веду себя как идиот?

— Именно. Сам себе злой Бу… злой клоун.

Увлекшись, я слишком резко согнула его стопу, и всю ногу Ашера прострелило судорогой, она нелепо дернулась, а Ашер в очердной раз болезненно зашипел.

— Простите, — без капли вины сказала я.

А что? Боль в этом деле неизбежна. А я даже не разбила о его голову стул.

— Заканчивай уже, Уэйн.

— Заканчивать? Мы с вами здесь надолго. Я надеюсь, вы будете вести себя как генерал, а не как капризный мальчишка и наберетесь терпения.

Говоря это, я осторожно вернула его ногу на кушетку и взялась за вторую. Эта была еще сильнее напряжена.

Как он вообще жил все это время? У него должно болеть буквально все.

— Знаешь что, целительница Уэйн… — через силу произнес Ашер и вдруг наклонил голову, как будто хотел еще сильнее ко мне прислушаться. — Ты меня что, на слабо берешь? Думаешь, я поведусь?

— Ну до этого же велись, — невозмутимо сказала я, осторожно и медленно разгибая стопу. — Расслабьтесь, генерал Ашер. Давайте-давайте, насколько можете.

Его рот приоткрылся, а потом Ашер вдруг оглушительно захохотал, даже голову запрокинул.

Я почувствовала, что уголки моих губ невольно дергаются.

— Когда ты успела так сильно измениться, Грейс? Что вообще с тобой случилось после академии? Слышал, ты тогда тоже подалась на границу?

* * *

Я почувствовала, что уголки моих губ невольно дергаются.

— Когда ты успела так сильно измениться, Грейс? Что вообще с тобой случилось после академии? Слышал, ты тогда тоже подалась на границу?

Услышав вопрос Ашера, я не справилась с собой и так сильно дернула его стопу, что ногу снова прострелило судорогой.

Он хрипло втянул воздух сквозь зубы, хотя любой нормальный человек на его месте бы уже закричал от боли, и я посчитала, что вопрос исчерпан.

— Теперь колени, генерал Ашер. Здесь схема та же. Я их сгибаю и разгибаю, вы — расслабляетесь и получаете удовольствие.

— Странные у тебя понятия об удовольствии, целительница Уэйн.

Я ничего не ответила, сосредоточившись на том, чтобы действовать медленно и осторожно. Это только в сериалах про врачей бывает так, что парализованного пациента с первого же дня заставляют стоять и ходить, а к последней серии он уже бодро скачет по полям и лесам, желательно — вслед за той самой медичкой, которая его лечила.

В реальности все намного сложнее и гарантий никаких нет, тем более — если речь идет о драконе.

С лечением драконов дела всегда обстояли сложнее, чем с лечением обычных людей. Во-первых, вторая ипостась, во-вторых, огромный запас магии, в-третьих, то, что об особенностях драконов как вида было не так уж много известно. В смысле, о том, чем они отличаются от людей.

В свое время, восстанавливая пробелы в знаниях, я не особо-то обращала внимания на разделы в учебниках, касающиеся драконов. Кто мог подумать, что я вообще буду лечить дракона, верно? Откуда они могли взяться в нашей глуши? Полезнее было лишний раз уделить внимание тем разделам, где описывается магическая система человеческого тела и работа артефактов, чем думать о каких-то драконах, которых я в жизни не увижу.

Но, даже не вдаваясь в подробности, я не могла не заметить, что сведения об организме драконов весьма… обрывочны. Например, отслойку второй ипостаси считали неизлечимой, но — почему? Об этом не было ни слова. Как и о том, почему она, собственно, вообще может “отслоиться”.

Поморщившись, я поставила галочку в голове, что хорошо бы еще раз наведаться в городскую библиотеку за учебниками, а заодно и Метьюза расспросить, я скомандовала:

— Следите за дыханием, генерал Ашер.

— А это-то тут при чем? — напряженно выдавил он.

Ему наверняка было больно — еще бы. Мышцы просто задубевшие.

А кто вот в этом виноват? Я закусила губу. Хотелось бы сказать, что Ашер, но дело было не только в нем, конечно. Откуда у его целителя познания в неврологии?

— При том, что мне нужно, чтобы вы расслабились! А вы напряглись, как будто я могу вас чести лишить и женить потом на себе. Давайте, вдох на четыре счета, выдох — на восемь. И поспокойнее, я не собираюсь пользоваться своим служебным положением.

Я аккуратно заставила его колено разогнуться, и Ашер вдруг расхохотался.

— Ты не ответила, целительница Уэйн.

— На что?

— Что с тобой случилось.

— Жизнь, — коротко ответила я, не отвлекаясь от своего занятия.

Работа. Просто работа.

— Ты ведь ездила на границу? Я видел твое имя в списке адептов.

Я постаралась не сбиться с движения и порадовалась. что Ашер не видит моего лица. Амелия, дурочка такая, действительно записалась добровольцем на границу, как только туда отбыл Ашер.

Разумеется, в целительскую бригаду, а не в боевую. Взяли ее туда охотно: рабочих рук, как всегда, не хватало. Но быстро стало понятно, что для реальной целительской работы Амелия мало пригодна. Она боялась крови, не хотела иметь дело с ожогами и уж точно не собиралась вытаскивать раненых с поля боя, постоянно жаловалась на жару, висящую в воздухе пыль и сухость.

Большой вопрос, чего она ожидала, отправляясь на юг, к пустыням, но на этот вопрос ответа у меня не было.

Амелии поручали в основном уборку, раздачу лекарств, заполнение журналов и прочую ерунду.

В палатки к раненым она почти не заходила.

До тех пор, пока не ранили генерала Ашера.

— Целительница Уэйн?

— Не думала, что вы уделяли мне столько внимания, генерал Ашер. Были тайно в меня влюблены? Я всегда подозревала.

— Боже упаси. Заботился о том, чтобы обходить тебя по широкой дуге.

Что ж, у него это почти вышло.

Линия фронта растянулась на сотни километров, Ашер действительно находился далеко от того участка границы, где работала бригада Амелии, — самого спокойного по сравнению с остальными, но здесь бои тоже, конечно, случались. Изнуряющая жара и засуха тоже давали о себе знать.

Сколько бы Амелия ни просила перевод поближе к тому полку, которым командовал лично генерал Ашер, его ей не одобряли.

“Они в самом пекле! — рявкала на нее главная целительница Рос. — Ты, безрукая, куда рвешься? Какой толк там от тебя? Надбавок к жалованию захотела? Скажи спасибо, что отсюда тебя не выгоняю! Из жалости! Вижу, что тебе деньги нужны!”

Но Амелии, конечно, нужны были не деньги.

В конце концов ей улыбнулась удача — если это можно так назвать. Ифриты прорвали оборону имперской армии прямо рядом их госпиталем. Множество солдат и целителей погибло до того момента, как полк генерала Ашера прибыл на помощь.

Самого Ашера ифриты тоже ранили: ожоги были серьезными даже для дракона, и его пришлось погрузить в стазис на несколько дней, чтобы поврежденные ткани быстрее восстановились.

Амелии не раз и не два удавалось пробраться к нему в палатку: и это лучше всего остального свидетельствует о том, какой у главной целительницы Рос в то время был аврал.

— Теперь я перейду к вашим бедрам, генерал Ашер. От вас требуется считать вдохи и выдохи, как и до этого. Я буду сгибать и разгибать сустав, а затем отводить ногу в сторону.

Я была рада, что генерал Ашер не видит, как горят мои щеки.

Повисла тишина, которую нарушало только наше дыхание и щебет птиц за окном. Что, он даже ничего не скажет?

А где шутки про “разводить бедра”?

Я не успела порадоваться тому, что смогу закончить работу в тишине, когда Ашер спросил:

— Тебя ранили?

— Что?

— Раны, целительница Уэйн, — нетерпеливо повторил Ашер. — Они иногда остаются у таких идиоток, как ты.

Я сжала зубы.

— Вы — единственная раненая идиотка из нас двоих.

Ашер хрипло рассмеялся, я вернула его ногу на кушетку и отошла.

— Мы закончили на сегодня, генерал Ашер. Я рекомендую вам побольше лежать, только менять положение каждые час-полтора. И снимите повязку, глазам нужна нагрузка. Иначе зрение мы вам не вернем. Постарайтесь только избегать слишком яркого света.

Ашер, подтянувшись на руках, сел, и тяжело, одну за одной, опустил ноги на пол.

— Что вообще было у тебя в голове? Зачем ты потащилась туда? Неужели за мной? Совсем мозгов нет?

Я задохнулась от возмущения.

— А вы сам? Зачем вы туда потащились? Решили поиграть в героя? — Я фыркнула. — Честное слово, если бы мужчины меньше мерились членами и больше думали головой, воевать было бы некому.

В моем мире тоже велись войны. И в них тоже героически умирали. На мой взгляд, ничего достойного подражания в этом не было. Любые войны заканчиваются столом переговоров и любых смертей можно избежать, если сесть за него с самого начала.

Я не успела ничего добавить, потому что Ашер по-змеиному неуловимым и быстрым движением подался вперед и схватил меня за руку.

— Ты знаешь, что такое ифриты, целительница Уэйн?

— Отпустите меня.

— Ифриты, — низко произнес Ашер, — это такие твари, которые сжигают и превращают в пустыню все, до чего дотрагиваются. Они не знают жалости. С ними невозможно договориться. Они почти неуязвимы для магии обычных людей и только драконы могут их хоть как-то достать, если не умрут раньше. И единственный способ справиться с ними, не дать им убивать, поглотить каждый город в империи, каждый дом и каждый двор, — уничтожить матку. А теперь пораскинь мозгами, целительница, и скажи, как я должен был поступить?

По моей спине пробежали мурашки, и я вырвалась из его хватки.

— О, то есть у вас не было выхода. Вы решили пожертвовать собой? — фыркнула я.

— Да, — серьезно ответил Ашер. — Я решил пожертвовать собой.

— А ваш полк? Им вы тоже решили пожертвовать?

Я мысленно дала себе оплеуху и приказала замолчать.

Но вот в чем всю жизнь была моя проблема. Я никогда не могла закрыть рот.

Я всю жизнь была врачом и ненавидела войны. Любые. Потому что слишком хорошо знала, как много нужно, чтобы жизнь сохранить, и как легко ее оборвать или искалечить.

Ашер сжал зубы и дернул меня на себя так резко, что я еле устояла на ногах. Я думала, он меня ударит, но он только процедил прямо мне в лицо:

— Они знали, куда идут. Пошли только те, кто готов был погибнуть. И я с удовольствием бы поменялся местами с любым из них. Но никто из них не выжил. А я почему-то сижу здесь, с тобой.

Он наконец разжал хватку, я попятилась. Сердце тяжело бухало в груди.

— Ты, кажется, собиралась уходить, — сказал Ашер.

Стоило бы уйти молча, и я почти смогла, но уже у двери обернулась и не удержалась:

— Раз уж мы заговорили о “пораскинуть мозгами”, генерал Ашер, вы не пробовали задуматься, почему ифриты напали именно тогда? Что их спровоцировало? Что нужно, чтобы не допустить этого в следующий раз? Или в следующий раз, когда эти твари нападут, вы еще какой-то полк отправите геройски умирать вместо того, чтобы предотвратить бойню? — переведя дух, я кивнула, как будто он мог меня видеть. — Мое почтение. Увидимся завтра.

Я побежала прочь, чувствуя, как бухает в груди сердце. Кожа руки от прикосновения Ашера горела, на губах я все еще чувствовала его дыхание.