Глава 21

Сердце бухало в груди так громко, что я испугалась, что оно проломит ребра. Хотя я даже думать не могу о такой ерунде, я же целительница!

И не просто целительница, а еще и врач, с двадцатилетним почти стажем и…

— Развелись, вот как, — вырвал меня из глупого потока мыслей голос Ашера. — И давно?

Я сглотнула и уставилась на несчастный пирог, который успела искромсать до состояния пюре.

Почему в разговоре с Ашером у меня вечно ощущение, что он сверлит меня взглядом? Он ведь слеп. Вот и сейчас захотелось поежится.

— Довольно давно, — пробормотала я.

Раз-два-три…

Сердце гулко стучало в груди.

Бум-бум-бум…

— И почему же ты мне не сказала, целительница Уэйн? Ты ведь Уэйн? Или уже Грейс?

— Уэйн, — решительно сказала я, наконец-то почувствовав почву под ногами. — Не люблю держать далеко напоминания о сделанных ошибках.

Ашер медленно кивнул.

— А… Джейсон?

Я сглотнула и отправила все-таки в рот кусок пирога. Он был сладким настолько, что свело зубы — я немедленно взяла еще. Боже, как вкусно. И плевать на талию. Есть в жизни вещи поважнее.

Ашер продолжал ждать ответа, и от этого ожидания воздух вокруг сгущался.

Я невозмутимо продолжала поедать удивительно вкусный пирог. А добавку взять можно — или даже для такой леди, как я, это чересчур?

— Целительница Уэйн, ты меня слышишь? Как так вышло, что сын живет с тобой? Почему не с отцом?

Я хмыкнула. Что за дурацкий вопрос? Конечно, в нормальных обстоятельствах и представить нельзя того, чтобы после развода ребенок, еще и мальчик, еще и первенец, остался с матерью. Вопиюще просто! Но ведь наши обстоятельства были особыми.

— Не знаю, куда вы смотрели, генерал Ашер…

— Целительница Уэйн, с прискорбием тебе сообщаю, что не могу посмотреть сейчас ни в какую сторону, — чопорно откликнулся он.

— Верно, — хмыкнула я. — А могли бы, если бы больше тренировались, не забывайте об этом. Видите ли, генерал Ашер, у Джесси есть некоторые… особенности, которые отличают его от других детей. Мой бывший супруг решил, что ему такой сын не нужен.

Повисла тишина, а затем Ашер буквально скрипнул зубами.

— Понял.

Я кивнула, надеясь, что на этом разговор закончен, и потянулась за еще одним куском пирога.

— Попроси Мортимера завернуть его тебе с собой, — сказал Ашер. — Сыну должно понравится.

Я дернулась и ругнулась про себя. Что толку с того, что он слеп, если я даже пирог не могу незаметно умыкнуть?

— В этом нет нужды.

— Ты другие ответы знаешь, целительница Уэйн или как там тебя? Забирай пирог и, я еще раз говорю, приводи сюда сына. Считай это приказом. Не ты ли говорила, что мне для выздоровления нужны положительные эмоции?

Я дрожащими руками вернула на блюдце чашку, которую как раз успела взять.

Да чтоб его, он отстанет наконец от Джесси? Зачем он постоянно о нем спрашивает? Что ему нужно? Стоит мне решить, что опасность миновала, как Ашер тут же снова вцепляется в меня, как бульдог.

— Не знала, генерал Ашер, что меня для ваших положительных эмоций не хватает. Весьма обидно.

— Грейс, не путай. Ты — кара небес отвечаешь за то, чтобы я хотел встать с кресла, собственноручно закрыть за тобой дверь и убедиться, что ты сюда больше не вернешься.

Во рту стало горько, я сглотнула. Конечно, а на что я еще рассчитывала? На то, что Ашер вдруг прямо сейчас рассыпется в признаниях и скажет, что жить без меня не может?

Да чтоб небеса на землю рухнули, я ведь считала себя умной женщиной всю жизнь! И я была умной женщиной! Сейчас-то что на меня нашло? Нужно поскорее взять себя в руки. И съесть еще пирога.

— А маленький мальчик, значит, вас порадует? — ехидно осведомилась я.

Ашер пропустил подколку мимо ушей.

— А почему нет? Я привык к тому, что в доме есть дети.

Я едва не подавилась пирогом.

(Ну какой же вкусный! Сколько сахара в этом джеме? Я чувствую, как диабет второго типа подбирается ко мне на задних лапах, и готова ему сдаться! Даже беды вдруг кажутся такой ерундой!)

— Когда вы успели к этому привыкнуть? Вы же так и не успели жениться.

Лицо Ашера окаменело — сильнее, чем обычно. Когда он заговорил, голос его звучал спокойно и легкомысленно:

— Я вырос в большой семье, у меня двое младших сестер и двоюродный брат. К тому же, у них у всех уже есть свои семьи — они частенько заезжают в гости. Заезжали. До того, как… до войны.

Ашер замолчал, дернув головой.

Я растерянно заморгала. До сих пор я даже не думала о том, что у Ашера есть семья — но ведь это логично. Вряд ли потомок древнего рода один в этом мире, как перст. Конечно, у него есть родители, братья, сестры и племянники.

Кажется, я даже могла припомнить, что фамилия Ашер попадалась мне в газетах — такую фамилию носил то ли казначей, то ли мэр, то ли еще какая-то важная шишка. Тогда мне даже в голову не пришло, что это может быть родственник того самого Ашера.

— А я всегда думала, что вы одиночка, — пробормотала я.

Почему тогда вся эта хваленая семья не навещает Ашера сейчас?

— Я одиночка. Но что поделать, драконы — стайные создания. Против природы не попрешь. Говорят, чтобы вырастить одного дракона, нужда стая.

— Тогда вам стоит… — Не договорив, я замолчала. — Подождите. Что вы сказали?

— Сказал?

— Что значит, нужна стая, чтобы вырастить дракона?

* * *

Я почувствовала себя охотничьей собакой, учуявшей дичь.

“Нужна стая, чтобы вырастить дракона”? Это просто поговорка вроде тех, что ходят в моем мире, или?..

Ашер коротко засмеялся.

— У нас так говорят. Просто шутка, ничего больше.

— Это как-то связано с драконьей магией?

— Это связано с шуткой, целительница Уэйн. Я попрошу Мортимера завернуть для тебя пирог.

Я дернула головой и нервно постучала по столу кончиком вилки.

Я никогда не думала об этом, но драконы ведь в самом деле — стайные создания. В смысле, семейные. За прошедшие месяцы я перелопатила огромное количество книг о драконах и порядком подустала вместо полезной информации читать о том, что семья, или клан, — самое главное для дракона. И миллион сказок, и так и этак иллюстрирующих эту тему.

Но что, если это и было самым полезным? Тем, что я пыталась найти?

Ни один из целительских артефактов в больнице Метьюза, которыми я обследовала Джесси, не смог найти отклонений — но само по себе это ни о чем не говорило, в моем мире существовало множество расстройств, которые пока не умели измерять приборами.

Но что, если в случае Джесси причина была в другом? Его отец — дракон.

Может ли быть так, что вся проблема моего малыша в том, что он тоже дракон? Когда-то я решила, что этого быть не может, потому что не может быть никогда. Вторая ипостась появлялась на свет прямо вместе с драконом, это всем было известно.

Благодаря Амелии, которая поглощала пачками любовные романы о том, как драконы влюбляются в простых девушек (ха-ха), я с того момента, как попала в этот мир, знала, что глаза новорожденного дракончика — яркие, светящиеся, с острыми зрачками. В нескольких особенно любимых Амелией книгах именно в момент рождения сына дракон узнавал о том, что ребенок — его. Дальше следовала бурная сцена примирения с героиней (степень подробности зависела от бесстыжести автора), а дальше — счастливый финал.

Именно этого и ожидала Амелия, потому и умоляла родителей не выдавать ее замуж за Уэйна. “Когда ребенок родится — у Ашера не выйдет отрицать отцовство”, — так она думала даже после того, как пошла все-таки с Уэйном к алтарю.

Но Джесси родился с совершенно обычными человеческими глазками. В этом самом по себе не было ничего необычного: драконьи гены, как я поняла по описаниям, были скорее рецессивными, чем доминантными, хотя таких понятий в этом мире пока не существовало, невозможно было сказать наверняка.

А если я ошиблась?

Вдруг Джесси — дракон, и ему… нужна стая?

Если я права, то его присутствие может помочь и Ашеру.

— Целительница Уэйн, ты так долго молчишь, что это начинает пугать. Только ради бога, не говори, что ты просто думаешь.

— Почему?

— Потому что думать женщинам, особенно тебе, вредно, — авторитетно заявил Ашер. — Ничего хорошего от этого не получается.

Да как он… вот ведь узколобый хамоватый сексист! И что значит — женщинам вредно думать? По его мнению, у женщин что, мозг — как у таракана? Настолько не важен, что после потери головы можно еще две недели спокойно выбирать шляпки и поправлять юбки?

И что значит — особенно мне?!

— Да знаете что, идите вы…

— Всенепременно. Заканчивай с пирогом, целительница, на голодный желудок ты еще менее выносима, чем обычно.

Я открыла рот — и закрыла.

Мстительно отрезала себе еще один — огромный! — кусок пирога, окончательно похоронив любые надежды на тонкую талию (она с того времени, как я появилась в теле Амелии, раздалась вширь, о чем мама не забывала мне напоминать).

Ничего.

Размер талии — приходит и уходит.

А силы мне нужны. На то, чтобы хорошенько помучить Ашера, конечно.

— Надеюсь, вы готовы к нашим занятиям, генерал Ашер, — степенно произнесла я. — Халява закончилась.

* * *

Домой я приползла, еле живая от усталости. Тренировка с Ашером, смена в больнице, куда доставили компанию красавцев после поножовщины, и нам с Метьюзом пришлось останавливать кровь и зашивать их иглой Дюрехта — артефактом, работа с которым требовала предельной концентрации и колоссальных затрат сил.

И все ради того, чтобы спустя неделю, или месяц, или, может быть, даже два, все они снова оказались у нас в больнице, или в полицейском участке, или в канаве, или сразу на кладбище. Даже не знаю, что хуже: кладбище или то, что каждый из них может жить очень долго, поколачивая жену и детей и портя жизнь всем вокруг.

— Устала? — спросила мама, встречая меня на пороге.

Я кивнула и с благодарностью передала ей шаль, которую ближе к осени по вечерам накидывала на плечи.

— Еще как. А Джесси уже…

— А вот вышла бы замуж — не пришлось бы работать! Зачем ты выгнала мистера Хиггинса?! Такой приличный человек, готов был на тебе жениться! А ты! Что за характер, что за истерики! Не уходи, когда я с тобой разговариваю! Дажа если герцог Ашер тебе что-то пообещал, это не повод… Амелия! Амелия, ты куда!

— К Джесси, куда же еще.

Как раз успею ему пожелать спокойной ночи, а может, даже пообниматься немного. Конечно, Джесси уже слишком взрослый, чтобы покорно принимать мамины поцелуи, но иногда мне все-таки удается чмокнуть его в лоб — надеюсь, сегодня именно такой день.

— Не буди ребенка, он спит давно!

Я замерла, положив руку на перила.

— Спит? Почему так рано?

— Двенадцатый час! — всплеснула руками мама. — Ничего себе — рано! Скоро на работу опять вставать! Шляешься непонятно где, а мне потом… Амелия! Не смей уходить! Я сколько раз тебе говорила…

— Если я не буду работать — как мы отдадим мяснику деньги за барашка? Ты же его взаймы взяла, я правильно понимаю?

— Если бы ты понимала все правильно, то по твоим и моим долгам уже давно бы платил мистер Хиггинс! А ты вместо этого… Амелия!

Ага, платил бы он, да сейчас. Уверена, мистер Хиггинс, — как Крот из “Дюймовочки”. Даже прожорливость жены будет оценивать, какие уж тут долги.

Не говоря уже о том, что нам окно до зимы нужно застеклить в доме.

Не слушая мамины возмущения, я поднялась по лестнице и тихо приоткрыла дверь в комнату Джесси.

От кислого чувства вины за то, как мало я провожу времени с сыном, я изо всех сил постаралась избавиться — хотя бы в этот момент.

Комната Джесси была скромной, как и все в доме, но я постаралась придать ей уютный вид, насколько это возможно: рисунки кораблей и замков на стенах, мягкие занавески на окне, кровать — с настоящим балдахином, который мне удалось урвать на рынке почти за бесценок.

Джесси спал, свернувшись клубком, из-под покрывала торчал только хохолок темных, жестких, как и у Ашера, волос. На кровати вокруг Джесси было что-то разбросано. Подойдя ближе, я зажгла на ладони небольшой огонек и замерла. Кубики.

Джесси спал с кубиками Ашера.

Я присела на покрывало и тут же вскочила, потому что кубик подо мной издал сдавленное “Ф-ф-фэ”.

Да чтоб его.

Присев снова, на этот раз аккуратно, я невесомо погладила Джесси по волосам.

Что ж.

Чтобы вырастить дракона, нужна стая? Проверим. Я ведь ничего не теряю, правильно?

* * *

На следующее утро мы вдвоем с Джесси стояли на крыльце Ашера, и я не без удовольствия наблюдала, как вытягивается от удивления лицо Мортимера.