Глава 30

В ушах зашумело, по спине пробежали мурашки.

Мели?

Что еще за “Мели”?

Мгновенно вспомнился горячий шепот прямо в ухо, и тяжелые руки Ашера, и толчки внутри, и дрожь, и стыдное нежное удовольствие — воспоминания Амелии были такими яркими, как будто я пережила случившееся тогда ночью в палатке сама.

Или скорее я думала об этом так часто, что нафантазировала себе то, как все было?

Или…

Зачем он вообще взял меня за руку?

Может, ему плохо?

Голова закружилась?

Но все равно — нелогично хвататься за меня! Он же сидит.

Зачем он тогда это сделал?

Кровь бухала в ушах.

Почему Ашер сжал мою руку и не отпускает?

— Генерал Ашер… — пробормотала я.

— Меня зовут Дерек.

— Я в курсе, — ляпнула я.

К щекам прилила краска, мне показалось, что моя голова вот-вот взорвется от жара.

Сердце колотилось так сильно, что впору было заподозрить скорый инфаркт.

— В-в-в-ерне… — начала я слабым голосом и откашлялась. — Вернемся к вопросу вашего лечения. Нам необходимо…

Я попыталась вырваться из его хватки, но Ашер только сильнее сжал мою руку.

— Необходимо признать, что поможет мне только чудо, — будничным тоном сказал он. — Я все-таки дракон, мне необходимы нестандартные методы лечения. Может, начать с поцелуя, как думаешь?

— Я…

Раньше, чем я успела хоть что-нибудь сказать, Ашер мягко дотронулся до моей второй ладони металлической рукой и потянул меня к себе.

Зачем?

Зачем он это делает?

Что ему от меня надо?

Клянусь, я до самого последнего момента не могла понять, что происходит.

Дошло до меня ровно тогда, когда губы Ашера дотронулись до уголка моих.

Что?

Он…

Ашер отстранился и с досадой выдохнул:

— Промазал.

— Что?

— Попробуй не двигаться, целительница. Это для лечения.

Что?!

Я не успела и рта раскрыть, когда Ашер взял мое лицо в ладони и поцеловал уже по-настоящему. Одна его рука была теплой, вторая — металлически холодной, твердой.

Я почувствовала лёгкое покалывание щетины, тёплый толчок дыхания — пахнуло горьким травяным отваром, который Ашер пил каждое утро. Кофе он почему-то не признавал, варвар. Было бы у меня столько денег, сколько у него, я бы кроме кофе вообще ничего не пила.

Его губы были чуть потрескавшимися, по-мужски твердыми, сухими и горячими. Горячим был весь Ашер — я кожей чувствовала, какой жар идёт от его лица, от шеи, от всего его огромного, больного, упрямого тела. Драконий жар, который не сбивали никакие отвары.

Так, стоп.

Я дёрнулась.

Раньше я что-то не замечала, что у его тела настолько высокая температура! Значит, варианта два: или у него прямо сейчас жар, или…

Я попыталась отстраниться, но Ашер живой рукой погладил меня по щеке, а затем спустился ею вниз — и притянул меня к себе ближе. В какой-то момент я оказалась сидящей у него на коленях. От этого все внутри вспыхнуло, и я решительно, очень решительно отстранилась.

— Генерал Ашер…

— Дерек.

— Дерек… Я…

— Что-то не так?

— Я просто…

— Вот и договорились.

Он дотронулся губами до моего рта еще раз — в этот раз безо всякой осторожности. Ашер целовал глубоко, чуть приоткрыв рот, и я ощутила влажное, горячее прикосновение его языка — короткое, осторожное, спрашивающее. От него пахло травяным отваром, немного мылом, лёгкой ноткой пота — не противного, а живого, того самого, от которого почему-то слабеют колени. На вкус его губы были настойчивыми и немного горькими.

Ко всем остальным запахам примешивался аромат пепла.

А еще Ашер был горячим. Очень.

Я задохнулась. Уперлась свободной ладонью ему в грудь — хотела оттолкнуть, честное слово, хотела, — но пальцы предательски ощутили под тонкой рубашкой жар его кожи. Ткань была влажной тонкой, и сквозь нее чувствовалось каждое ребро, твердые мышцы, ровный, упрямый стук сердца.

Я замерла, сжав в кулаке его рубашку, и забыла, зачем тянулась. Кажется, я обхватила Ашера обеими руками и прижалась к нему так тесно, что между нами и песчинка бы не проскочила.

Живая ладонь Ашера легла мне на затылок, пальцы зарылись в волосы, вызывая новый табун мурашек.

Вторая рука, механическая, дотронулась до ворота медицинской робы, погладила шею, а затем скользнула вниз и принялась неловко развязывать узел на поясе.

Я прижалась к Ашеру еще ближе, потому что хотела получить еще больше жара, еще больше тепла, еще больше… Я не знала, чего. Внутри была только жажда — и губы Ашера, которые сейчас исследовали мою шею, сделали все только хуже.

Мне хотелось…

Додумать эту мысль я не успела — у двери раздался грохот, и я отпрянула от Ашера, едва не споткнувшись о собственный подол.

* * *

Что я творю? И… Ох господи. Сердце бешено колотилось, я ощупала рабочую робу, которая только чудом пока осталось на месте.

Клянусь, я бы не удивилась, если бы Ашер успел ее снять!

Что вообще на меня нашло?

Лихорадочно завязывая пояс, я обернулась к тому, кто стоял в дверях.

Мортимер.

У ног побелевшего управляющего валялся поднос, осколки чашек и чайника разлетелись по полу, коричневая лужа медленно растекалась по полу.

Я поспешно закрыла себя руками, как будто была голой, и оглянулась на Ашера.

— Я… — хрипло выдал Мортимер. — Прошу прощения, ваша светлость.

Он поспешно вымелся из спальни, забыв про поднос.

Ашер тяжело вздохнул.

— Удивительное у него чувство времени, конечно. На чем мы остановились, целительница?

Ашер протянул ко мне живую руку, и я отшатнулась.

— Нет!

Он замер.

Секунды текли, а затем Ашер ощупал повязку на лице, как будто хотел удостовериться в том, что она на месте.

— Что ж, — медленно произнес он. — Я приношу свои извинения.

Что?

Это он за поцелуй извиняется?

Виски как будто стиснуло обручем, я попятилась.

— Я неверно истолковал ситуацию, но меня это не оправдывает. Мое поведение было недопустимым.

Я ничего не ответила. Некоторое время между нами висела тишина, а затем Ашер произнес:

— Я думаю, мы можем вернуться к вопросам лечения.

После его слов снова повисла тишина — я не знала, что сказать. Сердце колотилось, как бешеное, в ушах шумело.

Я никак не могла понять, что только что произошло.

Ашер поцеловал меня.

Жадно, страстно, как будто бы хотел этого, и давно.

Почему он это сделал?

Это какая-то проверка? Что ему от меня нужно?

Ашер терпеть не мог Амелию, и я не могла его за это осуждать.

Почему он вдруг решил поцеловать — меня?

Нет, я не была совсем уж идиоткой, правда.

Я догадывалась, почему мужчины обычно целуют женщин или дарят им цветы.

Но я никогда не была одной из тех женщин, с кем это происходит! Я была…

“Яйцерезка”, — услужливо ввернул воображаемый Метьюз.

Ну… да.

Не поспоришь.

Я знала о себе то, что умею много работать, беречь своих и никогда, никогда не сдаваться.

Обычно мужчинам нравятся другие.

Легкие, веселые, умеющие восхищаться их силой.

Я такой быть ни в одной из жизней не умела, а значит, понравится мужчине, тем более Ашеру, не могла.

Я же не Кэтрин, в конце концов.

— Я…

— Вы можете быть уверены, что это не повторится.

Сердце пропустило удар, я остро почувствовала, что, если сейчас ничего не отвечу, то все останется, как было. Я останусь целительницей, Ашер — моим пациентом. А если отвечу, то…

— Я… — Я откашлялась и быстро, чтобы не передумать, выпалила: — Возможно, я хотела бы, чтобы это повторилось.

Не давая себе времени передумать, я сделала несколько шагов вперед, положила ладони на плечи Ашера и поцеловала его в губы.

Несколько секунд ничего не происходило, и я точно поняла — это была какая-то дурацкая проверка, и я ее не прошла.

Сейчас Ашер рассмеется и спросит, что я вообще о себе возомнила?!

— Ой!

Я не смогла сдержать вскрика, когда руки Ашера крепко обхватили меня за талию и притянули ближе.

Второй поцелуй был таким же долгим, как и первый, но намного более мягким.

И точно так же, как и первый, он был прерван грохотом.

Оторвавшись от моего рта, Ашер уткнулся своим лбом в мой и пробормотал:

— Мортимер, ну ты уж или не заходи вообще, или не разбрасывайся вещами.

Я быстро обернулась и тут же спрятала лицо в плече Ашера.

На этот раз Мортимер уронил швабру с ведром.

— В-в-ваша светлость…

— Мортимер, бога ради.

— Прошу прощения, ваша светлость!

Развернувшись на каблуках, он вылетел из кабинета, забыв и о швабре, и о ведре, и о подносе.

Чувствуя, как горят щеки, я отстранилась.

— Генерал Ашер…

— Я думаю, мы все-таки должны дать Мортимеру возможность здесь убраться, — сказал он. — Иначе он так и будет нам мешать.

— Генерал Ашер…

— Может, ты для разнообразия назовешь меня Дерек?

Все внутри взметнулось от страха.

Нет!

Нет, я не должна ему верить, это какая-то ловушка! Это… Это ведь Ашер! Он невыносимый, и наглый, и хамоватый, и вообще не считает меня за человека!

Он… нанял меня, когда узнал, что мне нужны деньги, хотя был уверен, что я не могу его вылечить. Он нашел для Джесси учителя и купил ему дорогущие кубики.

Он…

Ох, как же я об этом пожалею однажды.

— К этому нужно будет привыкнуть, Дерек, — выдавила я и постаралась улыбнуться.

Так ведь ведут себя с мужчинами нормальные женщины? Они им улыбаются.

— Не делай такое лицо, — вздохнул Ашер.

— Какое еще лицо? И вы… вы вообще не можете меня видеть!

— Но слышать-то могу. Расслабься, целительница. Я не собираюсь тебя есть.

— То есть, я все еще целительница?

Что за игру он ведет?

Что вообще происходит?!

Я… я ничего не понимала.

Как вообще нужно себя вести после того, как мужчина мечты меня поцеловал? Дважды.

У нормальных женщин наверняка был ответ на этот вопрос, а мне отчаянно хотелось отчитать его за то, что он снова надел на себя идиотскую повязку! А потом отправить заниматься ну брусьях, чтобы… без вот этого вот! Чтобы дурь из головы выветрилась.

Уголки губ Ашера дрогнули.

— Амелия. Мели, — сказав это, он нахмурился. — Боюсь, лучше я пока буду называть тебя целительницей.

— Почему?

— Потому что, когда рядом целительница, я могу удержаться. А вот если рядом Амелия…

Он многозначительно замолчал и снова потянулся к моей руке. Теплые твердые пальцы сжали мою ладонь, я стиснула руку Ашера в ответ.

Повисла тишина, и я буквально кожей почувствовала, что должна что-то сделать.

Но что?

— Амелия? Целительница У…

— Я не понимаю! — вспыхнула я. — Что мне вам отвечать? Вы прямо можете со мной говорить? Эти ваши намеки…

— Это называется флирт.

— Засуньте себе ваш флирт, — проворчала я.

Ашер со смешком потянул меня к себе.