Глава 12

Я заглянула к сэйлу сразу, чтобы потом не тратить на это время. Лэрр чувствовал себя отлично, если не считать постоянного желания почесать швы на лице. Он даже подружился с соседями — теми двумя пьянчугами, из-за которых я переехала в комнату для практикантов. Сэйл Лэрр сказал, у него есть некоторая сумма на жизнь, поблагодарил меня за предоставленное жилье. Я оставила его с легким сердцем. Дальше он разберется сам, а когда приедет поезд, вернется домой.

В больнице дела шли гораздо лучше. Малира пришла со всеми своими вещами, правда, жутко недовольная. Ухаживать за сэйлой Гек ей нравилось куда больше. Я, наверное, в первый раз задалась вопросом: почему она вообще поступила на медицинский, если ей так не нравится эта работа? Ответ был на поверхности: ей не нравилась работа именно в Логерделе, и я ее отчасти понимала.

Дейна сделалась еще более молчаливой, чем раньше. Ей обещали выходной, но он сорвался из-за Рэма, и теперь она сильнее злилась. Ее я тоже понимала, а потому постаралась максимально облегчить работу обеим хотя бы сегодня.

В стационаре осталась Рирта с тяжелыми ранами на голове и ноге, а три ее подруги были выписаны: их царапины и укусы не нуждались в постоянной проверке докторами. Еще Дейна оставила сэйлу Лэю — женщину, у которой я во время перевязки обнаружила проклятие. Она находилась в плохом состоянии, не столько из-за нападения, сколько из-за проклятия. Помочь ей я не могла. Не имела права. Мы договорились с Дамианом, и нарушение договора означало бы, что я лишусь конечностей. Передо мной стоял выбор: исцелить одну женщину и потерять руки и ноги, или бросить ее умирать и при этом остаться в полном здравии, чтобы иметь возможность лечить других.

Выбор был очевиден.

В спальне практиканток стало пусто. Больных отсюда выписали. Помимо Лэи и Рирты в стационаре лежали еще трое: сэйл Кирстен с рваной раной на животе, сэйла Вивиан с больным желудком и сэйла Эмили с изувеченной кистью — туманная тварь оторвала ей два пальца.

Не так много работы мне досталось в сравнении с тем, что выполняла Дейна в последние дни, пока мы с доктором Бэйтоном были заняты.

Малиру я попросила разогреть обед для больных, Дейну — проверить по карточкам пациентов, которые прислали Рэму записки вместе с запиской о собрании от Элизии и запиской о скорых родах от Люхи. Стыдно, что я так и не добралась еще до двоих нуждающихся в лечении людей только потому, что что-то другое — а точнее, кто-то — оказалось важнее. Я их записки даже не прочла, настолько была растеряна.

Первым делом я принялась за обработку шва на боку сэйлы Лэи, чтобы еще раз проверить ее проклятие. Просто из любопытства.

Она пребывала в полусне, но послушно повернулась на здоровый бок, когда я ее об этом попросила. Я сняла с нее повязку, обмыла шов влажной тряпочкой, убедилась, что края раны затягиваются, и не стала накладывать мазь. Дотронулась кусочком ваты, смоченной в йоде, и залепила пластырем. Если бы не проклятие, сэйлу Лэю можно было бы выписать. Но оно не позволяет ей чувствовать себя достаточно хорошо для того, чтобы отправиться домой.

Она заснула, пока я выполняла манипуляции с повязкой. Осторожно, чтобы не разбудить, я приложила ладонь к ее груди и сосредоточилась…

Сэйла Лэя умрет. Причем скоро. Проклятие она получила в тот же день, когда на город напали твари. Интересно, как это вышло? Что такого произошло, что сэйла Лэя согласилась на проклятие сна? Буквально — сна! Две тысячи сотое — ты просто засыпаешь внезапно, в разное время суток. Посреди разговора или прогулки, в кровати или в центре комнаты с чашкой чая в руках. Засыпаешь, падаешь, а через несколько дней — иногда недель — во сне мышцы гортани расслабляются настолько сильно, что перекрывают доступ к воздуху.

Сэйла Лэя точно умрет, вопрос — когда?

Я могла бы вылечить ее за пару-тройку часов. Вытащить из нее черные, скользкие щупальца, которые чернокнижник запустил в ее тело, сложить в миску, предать земле. Машинально я потянула за одну из ниточек, но вовремя отдернула руку. Нельзя рисковать.

Дамиан объяснил мне достаточно подробно, что произойдет, если я стану ему мешать. Потом еще и напомнил через Делию!

В задумчивости я накрыла пациентку одеялом. Пусть спит. Сэйла Рирта пыталась читать какую-то книгу, но из-за почти полностью забинтованной головы ей было трудно это делать. Она то приближала пухлый томик к лицу, то отдаляла от себя, фокусировала на тексте единственный свободный от бинтов глаз.

Сэйла Вивиан лениво наблюдала за моими перемещениями по стационару. Сэйла Эмили тоже спала, а немолодой сэйл Кирстен… вязал.

— Хорошо получается, — заметила я, улыбнувшись ему.

Села на стул возле его кровати, прикидывая, что мне может понадобиться для обработки его швов. Наверное, то же, что и для сэйлы Лэи: только вата и йод.

— Жена научила, — ответил он. — Я вяжу носки для Дейны. Она пожаловалась мне, что ее пара порвалась.

— Позволите мне взглянуть на шов?

Сэйл отложил вязание, устроился на спине и подтянул рубашку так, чтобы полностью открыть живот.

Первое, что я увидела под повязкой, — такое же воспаление, как и у Рэма, но при этом сэйл Кирстен чувствовал себя нормально. Не терял сознание, у него не было жара, лихорадки.

— Инфекция, — заключил он, присмотревшись к шву.

— Вас не морозит?

— Никаких признаков по самоощущению, но взгляните на края раны.

— Уже сталкивались с таким? — уточнила я. Пропитала ватку йодом, помазала шов. Не поможет. Сэйлу Кирстену нужны те же лекарства, что и Рэму.

— Было дело. Антибиотиками лечился. Да вы не волнуйтесь, незачем мне лгать, Дейна уже сказала, что антибиотиков во всем городе нет. Что-то другое не поможет, значит, остается верить в чудо.

Я еще раз прижала ватку к шву, наложила новую повязку.

В тот день, когда в стационаре множество людей истекало кровью, в моей голове звучали голоса предков — могущественных лекарей-магов. Я легко зашивала раны по их указаниям, распределяла лекарства и сразу понимала, что и как делать. С того дня древняя магия в моей крови ни разу не проявлялась, а как она сейчас была необходима!

Мой род — Фримены. Я должна — нет, обязана! — уметь лечить. Да, магия заснула за те годы, что я занималась развитием другого потока силы на факультете целительства, но она ведь напомнила о себе недавно, значит, во мне есть способности к лечению обычных болезней. Моя мама умела лечить, не оканчивая академии, но не занималась этим, просто потому что не хотела. Моя бабушка по материнской линии тоже умела лечить, и тоже без обучения в академии, и вот она-то делала успехи — своя клиника в столице, где она проводила каждый день жизни, пока не умерла.

Что со мной не так? Неужели я из-за обучения целительству погасила в себе дар лечить обычными, магическими методами моих предков?

— Снег растает, — сказал сэйл Кирстен, выдергивая меня из раздумий. — Поездом привезут лекарства, вот увидите.

— Конечно, — ответила я, стараясь говорить непринужденно. — Но пока лекарств нет… У вас есть возможность оплатить услуги знахарки?

У него была такая возможность, а потому я побежала на улицу, снова искать посыльного. Передала записку для знахарки Пэм, попросила принять пациента, а вернувшись в больницу, наказала Дейне выписать сэйла Кирстена.

Кажется, скоро сэйла Пэм прилично разбогатеет благодаря отсутствию в больнице необходимых медикаментов.

Места освобождались, а новых пациентов не прибывало. Нужно бы радоваться тому, что люди не болеют, но полное отсутствие больных — нереальность. Такого не бывает ни в одном городе мира, и Логердель не исключение. Пустой приемный покой означал только одно: обеспеченные граждане обратились за помощью к знахаркам, а бедняки справляются с хворью самостоятельно. Да, в больнице больше нет сильных медикаментов, но других лекарств еще полно.

Я еще раз выглянула в приемный покой, осмотрела пустые скамейки и вернулась в кабинет. Дейна просматривала карточки пациентов, Малира недовольно копалась в бумагах, ни на одном документе не задерживаясь подолгу.

— Не нравится мне тишина, — задумчиво произнесла я, желая вовлечь в обсуждение практиканток.

Девушки переглянулись.

— Чем меньше работы в нашем случае, тем лучше, — буркнула Малира. — Нам все равно лечить нечем. И раньше-то поставки были кое-как, а теперь закончилось все, что обычно пользовалось спросом. Нет желающих лечиться — и черт с ними.

— Я бы тебе лицензию не выдала, — усмехнулась Дейна.

— До конца нашей практики осталось четыре дня, лично я собираюсь через четыре дня снять форму логердельской больницы и пешком уйти отсюда до ближайшего поселения. Оттуда доберусь до столицы, а ты как хочешь. Я — медик, а не выживальщик! Если бы мне нравилось работать в полевых условиях, я бы отправилась в гарнизон.

Четыре дня? Как быстро пролетело время! Но постойте-ка… Малира и правда собирается уйти? Я не стала спрашивать ее об этом, побоявшись разозлить еще больше. Уставшая Дейна уже закатывала нам недавно истерику, не хотелось бы повторения, на этот раз от Малиры. Но четыре дня?! Мы не можем остаться с доктором Бэйтоном вдвоем!

Продолжать разговор о пациентах, которых нет, было незачем. Дейна к этому моменту как раз проверила тех, кто прислал записки.

— Смотри. — Она протянула мне карточки. — Сэйл Иган попросил доктора Бэйтона прийти к нему тогда, когда он будет свободен — его вызов не срочный. А вот сэйла Ши буквально требовала прислать к ней доктора. Судя по записям, последний раз сэйла Ши обращалась за медицинской помощью тринадцать лет назад, то есть сейчас она почему-то даже не знает о нехватке рабочих рук. Наверное, не читает газет. В любом случае ее вызов срочный.

Я отправилась к сэйле Ши. Взяла с собой медицинский чемодан, набитый всем необходимым для оказания первой помощи. Которую нужно было оказать два дня назад, но из-за Рэма… Нет, я его не виню, конечно же, в сложившейся ситуации никто не виноват. Как можно было догадаться, что сэйла Ромм — похитительница?

Надо бы тварюшку проверить, когда вернусь, не задохнулась ли она. Впрочем, если задохнулась, нам это на руку: будет проще вырвать у нее клык.

Сэйла Ши жила в роскошном особняке. Подобных домов в Логерделе я видела всего несколько: дом сэйлы Гек, еще четыре были расположены недалеко от дома доктора Бэйтона, и шестой принадлежал сэйле Ши. Если она собралась рожать, то мне не придется уговаривать ее отправиться в больницу, как Люху. В таком доме наверняка имеется все необходимое для… А, нет. Сэйле Ши уже семьдесят четыре года — я заглянула в ее карточку. Дело плохо: старушка могла и не дожить до моего прихода.

На столбике у калитки нашлась кнопка звонка. Я нажала на нее дважды и стала ждать. Спустя несколько минут на крыльцо вышел мужчина в черной ливрее, в белоснежных перчатках, с завязанными в хвост темными волосами. Мужчина был молод, я бы даже сказала — юн.

Он отворил мне калитку, спросил, кто я и по какому вопросу пожаловала. Потом проводил в дом, взял мое пальто и сказал, где найти хозяйку.

Сэйл Ши определенно очень и очень богата. Я уже некоторое время не стирала чулки и теперь боялась наступать в них на пушистый ковер нежного персикового цвета. Кто вообще стелет на пол такие светлые ковры?

С потолка свисали громадные люстры, повсюду сверкала позолота, стены были обиты шелковой тканью. Я дотронулась до одной из стен, чтобы убедиться — и правда ткань. Из холла вошла в зал с камином: тут повсюду было дерево. Деревянные панели на стенах, паркет на полу, кожаные диван и кресла, лепнина на потолке. Рассматривать и рассматривать!

Поднялась по широкой лестнице наверх, в полумраке отыскала приоткрытую дверь: слуга сказал мне, что сэйла Ши ждет меня в комнате, которая находится слева от лестницы. Ждет не первый день. Она совсем не выходила оттуда?..

Для приличия я постучала в косяк. Это был кабинет, не спальня, как я думала. Сэйла Ши восседала в глубоком кресле за массивным дубовым столом посреди высоких книжных стеллажей. Она задумчивым взглядом сверлила документы, лежащие перед нею, вертела в руках смоченное в чернилах перо. Когда я постучала, рука старушки дрогнула, и с кончика пера сорвалась черная капля.

Вообще-то сэйлу Ши нельзя было назвать старушкой. Она выглядела на пятьдесят: элегантно одетая, с идеальной прической — волосок к волоску в пучке.

Тусклый взгляд остановился на мне.

— Я ждала доктора. — Голос выдавал возраст: немного скрипел.

В двух словах я объяснила ей проблему докторов в нашей больнице, но она отмахнулась:

— Я все знаю. Я ждала доктора Бэйтона.

— Доктор Бэйтон, к сожалению, на вынужденных выходных. Он болен. Я — единственная, кто мог отправиться на вызов, так что приму у вас жалобы и все передам ему.

Я должна была чувствовать себя уверенно, но робела под пытливым взглядом сэйлы Ши. Она не выглядела больной…

— У меня нет жалоб на здоровье, — сказала она, словно прочтя мои мысли.

— Тогда о чем же вы хотели поговорить?

— О финансировании города. Мне нужен доктор Бэйтон, так что…

— Я — его правая рука. Вы все можете передать через меня.

— Нет, не стану. Вы отведете меня к нему. Мой мобиль занесло снегом, так что отправимся пешком.

Ну конечно у нее есть мобиль! Но она права — какой от него сейчас толк?

Я не стала спорить с сэйлой Ши. Достаточно взглянуть на рамку для фотографий, что стояла на столе, — инкрустированную камнями, наверняка драгоценными, — чтобы понять: эта дама может помочь нашей больнице, раз уж она сама заговорила о финансировании. Знать бы еще, что ей нужно взамен.

* * *

Рэм Бэйтон

Я лежал на спине и смотрел в потолок. В комнате было прохладно, но под одеялом я успел согреться, и теперь меня мучила жажда. Рука ныла, голова кружилась, и каждое движение давалось с трудом. Проклятая тварюшка, проклятая Улиана, проклятая моя доверчивость.

Следовало встать, дойти до кухни, налить себе воды. Я не смог даже просто приподняться на локтях. Сдался, уронил голову на подушку и закрыл глаза.

Сколько я уже лежу? Часы на тумбочке показывали половину второго, но я не был уверен, день сейчас или ночь. Ставни закрыты, в комнате царит темнота, если не считать слабого света от лампы. Абигейл ушла утром, значит, сейчас день. Она сказала, что вернется быстро, но я понимал, что быстро не получится. Она не оставит пациентов и обязательно отправится на вызовы, лишь бы меня не беспокоить.

В ее упорности — скорее, даже упертости — я видел самого себя. Забавно. Она как отражение меня, разве что в женском обличье.

Я снова попытался сесть. Получилось. Голова закружилась сильнее, пришлось замереть, пережидая приступ тошноты. Потом осторожно спустил ноги с кровати. Пол был ледяным, ступни словно приклеились к деревянным доскам. Нашарил тапки, натянул их и, держась за стену, двинулся к двери.

Каждый шаг отдавался пульсацией в правом плече. Рука висела плетью, я прижимал ее к груди, чтобы не тревожить лишний раз. Спуск по лестнице оказался настоящим испытанием. Я цеплялся за перила здоровой рукой, ступени уплывали из-под ног, и только упрямство не позволяло мне развернуться и вернуться в спальню.

В уборную добрался, когда ноги уже почти не слушались. Справившись с делами, долго стоял, ухватившись за край раковины, и смотрел на себя в зеркале. Бледное осунувшееся лицо с лихорадочным блеском в глазах. Повязка на плече, которую с утра сменила Абигейл, уже пропиталась потом. Нужно было ее поменять, но сил на это не было.

Из уборной выбрался на кухню, налил стакан воды из-под крана и выпил залпом. На плите стояла кастрюля с кашей, но я даже не стал открывать крышку. Желудок скрутило при одной мысли о еде.

Снег за окном понемногу таял, сугробы оседали, но до настоящего тепла было еще далеко. Делия говорила, что снег скоро растает. Не уточнила, правда: растает в Логерделе или в Темном мире?

Следовало вернуться в постель, но я не хотел. Вместо этого направился в кабинет на втором этаже, где мы с Абигейл недавно сидели у камина. Опустился в кресло, взял с полки первую попавшуюся книгу.

Это оказался любовный роман, который Абигейл читала ранее. Я машинально раскрыл его на середине, пробежался глазами по строчкам. Героиня только что узнала, что ее возлюбленный — тайный агент короля, и теперь она должна выбрать: простить его или навсегда забыть. Скучно. Я перелистнул несколько страниц, наткнулся на сцену в спальне, закрыл книгу и отбросил ее на столик.

Что я вообще здесь делаю? Лежал бы в постели, набирался сил. Раньше не мог позволить себе ни минуты покоя, теперь же время тянулось мучительно медленно, и я чувствовал себя бесполезным.

Рука снова заболела. Я осторожно потрогал повязку — края раны горели. Знахарка Пэм обещала, что скоро станет легче, но пока что легче не становилось. Температура, кажется, даже поднялась. Меня знобило.

Попытался встать, чтобы вернуться в спальню, но ноги подкосились, и я рухнул обратно в кресло. Сердце заколотилось, перед глазами поплыли темные пятна. Черт. Нужно было оставаться в постели, а не геройствовать.

Закрыл глаза, прислушиваясь к своему телу. Просто слабость. Обычная слабость, которая пройдет. Надо подождать, отдышаться.

Сквозь полудрему услышал шаги на лестнице. Сначала подумал, что показалось, но звук повторился, и я открыл глаза. Кто-то был в доме. Абигейл? Она вернулась? Но шаги были тяжелыми, не ее.

Попробовал подняться, и в этот момент дверь в кабинет отворилась. На пороге стояла Абигейл, а за ее спиной маячила пожилая женщина в дорогом пальто.

— Рэм! — Аби нахмурилась. — Ты обещал сэйле Пэм выполнять все ее рекомендации, а значит, должен быть в кровати!

— Устал лежать, — пробормотал я, пытаясь придать голосу твердости, но вышло жалко.

— Доктор Бэйтон… — Женщина шагнула в комнату, и я узнал ее. Сэйла Ши. Одна из самых влиятельных дам в Логерделе. Я не виделся с ней уже очень давно, однако помнил нашу последнюю встречу. Ничего приятного о сэйле Ши я сказать не мог. — Выглядите вы неважно.

— Благодарю, — хмыкнул я. — Вы тоже.

Абигейл охнула, толкнула меня в плечо, и я поморщился от боли.

— Не обращайте внимания, сэйла, — сказала она, обернувшись к гостье. — У него температура, он несет чушь.

Сэйла Ши, скинув пальто, осталась в строгом темном платье. Сложила руки на коленях, выпрямилась и посмотрела на нас с Абигейл с холодным спокойствием.

— Знаю, что финансирование больницы прекращено. Мэр сбежал, это всем уже ясно. Деньги из казны больше не поступят, и я хочу знать, как больница собирается выживать дальше.

Я открыл было рот, но Абигейл меня опередила.

— Мы не собираемся закрываться, если вы об этом. Люди болеют, рожают, умирают, несмотря на проблемы в городе, это неизбежно. Без нас им будет хуже.

— Хуже? — Сэйла Ши приподняла бровь. — В городе уже почти нет лекарств, вы сами работаете на пределе сил. Что вы можете предложить пациентам, кроме утешения?

— Мы ищем помощь у знахарок, — вставил я, чувствуя, как снова наваливается слабость. — Сэйла Пэм согласилась нас поддержать.

— Пэм — знахарка, а не врач, — отрезала сэйла Ши. — Но это неважно, я пришла не спорить. У меня есть средства и связи. Могу устроить поставку лекарств и по заснеженной дороге.

— А взамен вы хотите?.. — начал я и замолчал, давая возможность сэйле Ши продолжить самой.

— Резервные склады с медикаментами и провизией в городе скоро опустеют. Их содержимое исчезает, потому что солдаты вывозят все, что могут, через восточные ворота, там, где никто из логердельцев не может их засечь.

В кабинете повисла тишина. Я переглянулся с Абигейл. Ее лицо побледнело.

— Вы хотите сказать, — медленно проговорила она, — что нас не только бросили, а еще и… грабят?

— Шахтеров вывезли, теперь вытаскивают все ценное. Я намерена выяснить, кто именно за этим стоит. Но для этого мне нужны доказательства. Вы, доктор Бэйтон, единственный, кому стража доверяет, и сможете пройти туда, куда я не войду.

— Сейчас он не в состоянии ничего решать, — сказала Абигейл твердо. — Доктор Бэйтон болен, ему нужно восстановиться.

— Неделю, — согласилась сэйла Ши. Она поднялась, взяла со столика пальто. — Через неделю жду вас у себя.

Она вышла, не прощаясь. Абигейл проводила ее до лестницы, вернулась, а после мы услышали, как стукнула входная дверь.

— Помоги мне добраться до спальни, — попросил я, чувствуя, что силы окончательно покидают меня.

Она молча подхватила меня под руку, и мы медленно побрели по коридору. Я опирался на нее, не слишком наваливаясь, но ноги почти не слушались.

Рухнул в постель и закрыл глаза. Абигейл укрыла меня одеялом, поправила повязку.

— Плохи наши дела. — Я хмыкнул, стараясь казаться не слишком расстроенным, хотя самого трясло от злости и страха.

— Следовало ожидать, что все так будет. Еще в тот день, когда уехали шахтеры. Я мало что знаю о Логерделе, но ты сам говорил, что рабочие менялись, а не уезжали насовсем.

— Может, и нам следовало бы.

Я произнес это не задумавшись. Глупости несу. У меня и правда жар, он путает мое сознание.

* * *

Абигейл

— Мне показалось, вы с сэйлой Ши не в самых хороших отношениях? — спросила я, присаживаясь на край кровати. — Давно знакомы? Между вами что-то было?

Рэм неожиданно рассмеялся.

— О да! Было, да еще как.

Я вспыхнула от смущения. Зачем я вообще начала выяснять? Ну подумаешь, сэйла Ши раза в два старше Рэма, однако она довольно красивая женщина. Пожилая, но тем не менее…

— Она собиралась закрыть больницу, — перестав хохотать, сказал Рэм. — Мы с Питом остались вдвоем, практикантов сюда присылали редко, мэр не обращал внимания на работу учреждения, народ устраивал бунты. Потом все стихло. Как-то постепенно пациентов стало меньше — очевидно, подсуетились знахарки. К слову, я о них и не слыхивал еще лет семь назад, их незримая помощь прошла мимо меня. Несколько лет назад сэйла Ши явилась в больницу, а мы с Питом тогда был на каком-то вызове, который занял очень много времени. Сейчас уже и не вспомню толком…. Пришел я уже поздно, Пит отправился домой, а сэйла Ши ждала меня в мобиле прямо у входа. Она заснула, пришлось будить ее. Разъяренная, костерила меня добрых минут десять, потом уехала, отказавшись от приема. А на следующий день пришло распоряжение мэра — выписать пациентов из стационара, сдать ключ. Я бился за это место несколько месяцев, даже писал в столицу, но толку было ноль, пока меня не поддержал очередной бунт горожан. Одно мне ясно точно: сэйла Ши предложила мэру столько денег, что он не смог ей отказать…

— Или она его шантажировала, — предположила я шутливо.

Рэм вскинул брови, перестав улыбаться.

— Возможно, она о нем что-то знала. От этой женщины не укроется ничто, уж поверь мне.

— Я пошутила.

Хмыкнув, я поправила подол платья. Рэм оставался серьезным, так что во мне появилось сомнение: может, он и прав.

Стук в дверь раздался неожиданно резко, заставив нас обоих вздрогнуть. Рэм попытался приподняться, но я жестом остановила его.

— Лежи, я открою.

Я спустилась в гостиную, потянула входную дверь на себя. Днем необязательно спрашивать, кто пришел. Холодный воздух ворвался внутрь вместе с облачком пара изо рта журналистки. Элизия стояла на пороге, закутанная в шарф до самых глаз, под мышкой она держала объемистую папку, перевязанную бечевкой, а в руке — длинный сверток, обернутый темной тканью.

— Вы вдвоем? — спросила она тихо, оглядываясь через плечо.

— Да, Рэм наверху. Проходи скорее, холодно.

Я отступила, пропуская ее внутрь, заперла дверь.

— Это от Эми, — сказала Элизия, кивнув на папку. — Она велела передать все Рэму.

— Как она? — спросила я, забирая сверток, чтобы Элизия могла раздеться.

— Слаба еще. Сильва не отходит от нее. Эми сказала, что не готова сейчас ни на что. Просила, чтобы мы не ждали ее и действовали.

Внутри у меня что-то болезненно сжалось.

— Она поправится, — сказала я, убеждая скорее себя, чем Элизию. — Ей просто нужно время.

— Времени у нас как раз и нет. — Элизия повесила пальто на вешалку, поправила растрепавшиеся волосы. — Я принесла и это.

Журналистка забрала у меня сверток, развернула ткань. В слабом свете прихожей блеснула сталь. Кинжал был длинным, узким, с рукоятью, обмотанной потемневшей от времени кожей.

— Нам нужен яд, — сказала Элизия. — Если парализовать Дамиана, то проблема не решится.

В спальне Рэм лежал с закрытыми глазами, и я на мгновение испугалась, что он снова потерял сознание. Но когда мы вошли, он приоткрыл веки, перевел взгляд на папку в моих руках, на кинжал в руках Элизии.

— Эми прислала все, что у нее было, — сказала Элизия с порога. Положила на кровать кинжал, а я пристроила рядом папку с бумагами.

Рэм приподнялся на локтях, сел, развязал бечевку. Посыпались листы — пожелтевшие, с заломленными углами, исписанные мелким, убористым почерком. Схемы на кальке, обрывки газетных вырезок.

— Много, — выдохнула я, глядя на эту кипу. — Мы уже все просмотрели, и не раз, разве нет?

— Здесь пятнадцать лет работы, — напомнил Рэм. — Так что прочесть все снова лишним не будет, вдруг мы что-то упустили.

Элизия взяла в руки кинжал, повертела его, рассматривая лезвие на свет.

— Абигейл, — начал Рэм задумчиво. — То, что сказала Делия…

— За мной следят. Знаю. — Я поморщилась. — Но не в доме же!

Элизия подняла на нас глаза.

— О чем это вы?

Рэм вкратце объяснил ей.

— Вот дьявол, — выругалась журналистка, испуганно взглянув на меня.

Комната погрузилась в тишину. Я внезапно стала чувствовать себя третьей лишней, но, с другой стороны, я и правда рисковала пустить под откос все планы Элизии и Эми. Не хотелось уходить, мне, как никому другому, следовало думать о смерти Дамиана, лишь бы освободиться, а получается, я должна отойти от дел. Но что мы уже подготовили? Да ничего, если не считать тварюшку в сундуке. Поход к Разрыву сорвался, Эми больна и временно не помощница.

— Можно мне хотя бы увидеть рецепт? — попросила я жалобно.

Рэм кивнул. Вытащил из прикроватной тумбы потрепанный блокнот, открыл примерно посередине и передал мне.

— Почти все можно найти в горах или в городе, — сказал он. — Клык туманной твари мы знаем где взять, некоторые травы можно попросить у сэйлы Пэм.

— Мы не можем держать тварь там вечно, — заметила Элизия. — И нам нужен не просто клык, а правильно приготовленный яд.

— Угу. Есть одно «но»: на дворе зима, а потребуются молодые березовые почки.

Я вскинула голову.

— Придется ждать весны?!

— Придется.

— Но еще только…

— Абигейл, — прервал меня Рэм. — Мы будем ждать, и точка. Если в твою прелестную головку придет мысль рискнуть и попытаться расправиться с… Ты поняла. То я буду очень и очень зол.

Я застонала. Еще только начало зимы! Впрочем, я прожила с проклятием много лет, протяну еще несколько месяцев. Почему Рэм раньше не сказал, что яд настолько сложен в изготовлении?

— Да зачем для убийственного яда — березовые почки?! Кто это придумал, боги!

Чертыхнувшись, я потянулась к бумагам. Разобрала кипу на три части, оставила себе письма. Рэм взялся за общие бумаги и заметки Оливера Гека, а Элизия — за карты и схемы.

Первые полчаса мы работали молча. Я перебирала пожелтевшие листы, читала распоряжения, доклады, отчеты. Оливер посылал все в столицу, письма возвращались к нему со штампом «проверено».

Одно из писем заинтересовало меня. Я дважды пробежалась глазами по ровным строчкам и решила, что нужно бы прочесть его вслух.